— Я не пойду к тебе, можешь не утруждаться! — ворчу я на Лёшу, а он ржёт, вытаскивая меня из такси за руку.

— Да кто тебя спрашивать будет, Рай? Подняла жопу быстро, — дёргает меня сильнее, и я чуть не заваливаюсь на него, истерично ругаясь на таксиста.

— Вот когда меня изнасилуют, я утром напишу на Вас заявление в полицию! — выдаю, заставив Бессонова охренеть, конечно же.

— А на меня-то за что?! — реагирует водитель, выпучив глаза, и смотрит на меня, как на пьяную идиотку. Хотя я, наверное, такая и есть сейчас. От нас вся машина, скорее всего, пропахла, блин… Да ещё и вели себя совсем неадекватно…

— Потому что Вы допустили это! Вы что не видите, что я не хочу с ним идти!? — наезжаю ответно.

— Так мне в полицию позвонить? — спрашивает он, пока Бессонов качает головой.

— Нет, не надо, — тут же отвечаю, состроив жалостливую гримасу. — Не надо, пожалуйста, полицию.

Вот дура, а… Сама же начала истерику. И Бессонов теперь ржёт надо мной.

— Друг, не слушай, просто уезжай, ага, — отправляет он его, пока я ёжусь.

— Лёша, ты меня обидел… Я реально не хочу… Мне нужно одной, блин, побыть, — упираюсь рогами, потому что ощущаю, что не могу сейчас с ним находиться. От злости на него у меня весь организм воспламеняется. Ничем хорошим не закончится, я чувствую. Либо поубиваем друг друга, либо наговорим всяких гадостей, точно… — Лёш…

— Пошли… — стоит он на своём и тащит к подъезду своей элитной новостройки. Высокое красивое здание. Я уже отсюда представляю как там внутри, должно быть, красиво… Но всё равно не готова, чтобы остаться с ним наедине.

— Нет, не могу… Нет, — вырываюсь из его хватки и делаю шаг назад.

— Пошли наверх, я уложу тебя в отдельной комнате. Утром будем разговаривать. Не бойся, — уверяет он меня и вновь протягивает мне руку.

— Ты обещаешь, что ничего не будет? Что ты дашь мне возможность переварить? Потому что я... Я не готова...

— Обещаю, я уже сказал… Идём, Рай… — ощущаю, как его тёплые пальцы крепко смыкаются на моих, и всё-таки решаюсь направиться вместе с ним в его квартиру. Где ни разу не была, конечно же… Где боялась быть, наверное. И даже сейчас боюсь так, что ком образуется в горле.

Молчу, когда заходим в лифт, когда поднимаемся на нужный этаж. А потом вдруг прохлада его холостяцкой обители окутывает мои плечи. Темнота и запах новой мебели… Наверное, он недавно делал ремонт.

Когда свет зажигается, я вдруг понимаю, что мне слепит глаза. Мой вид в зеркале оставляет желать лучшего. Потому что выгляжу я как потрёпанная заядлая алкоголичка с размазанной тушью, с которой неизвестно что всю ночь делали, а Бессонов ржёт надо мной.

— Такая красивая, когда не красишься… А тут… — стоит и пялится, пока я хмурюсь. Мои волосы торчат в разные стороны, да и вообще я, кажется, ещё нормально не протрезвела…

— Можно мне умыться? Чувствую себя отвратительно, если честно.

— Можно, конечно. Что за вопрос? Сейчас провожу…

Дальше я оказываюсь в его ванной… Господи. В ванной комнате Бессонова. Не знаю, как и кто тут оставался из девушек… Не знаю даже, как часто он кого-то приводил в свою квартиру. Потому что его, очевидно, давно не было в городе. И я была права. Ремонт действительно сделан недавно. Всё новейшее…

И я чувствую здесь себя не в своей тарелке. Наверное, моя квартира казалась ему шалашом по сравнении с этими хоромами. А чего я ждала от мальчика, гоняющего на Майбахе, в конце-то концов?!

— Рай… — слышится за дверью, и я тут же вздрагиваю. Если захочет зайти, не впущу. Ни за что.

— М? — спрашиваю в ответ.

— Чай будешь? Или кофе там… что хочешь?

— Чай буду, да… Спасибо.

— Окей…

Вздыхаю и смываю с себя весь макияж. Я знаю, что не умею краситься. Тася ещё более-менее что-то делала с моим лицом, но я… У меня всё через одно место. Или же я снова себя недооцениваю. Но факт в том, что после такой вот прогулочки выгляжу просто ужасно.

Не знаю уж, что подумал обо мне тот самый водитель такси. Господи…

Наверное, всё самое плохое. Но какое мне дело? Почему я обо всём на свете так сильно переживаю? Пора бы уже думать о себе… О своих чувствах и эмоциях.

Выхожу к Лёше расстроенная и несчастная. Смотрю в одну точку, пока он — только на меня.

— Ир… Сядь, — просит аккуратно. Очень мягко. Наверное, потому что видит в каком я состоянии. — Я понимаю, тебе нелегко. Много что на голову свалилось, но поверь мне, так будет лучше…

— Лучше… — повторяю я и нервно усмехаюсь. — Лучше тебе не знать, что у меня внутри, Лёша…

— Раздрай у тебя внутри. Не дурак я… Всё понимаю. Голодная? — спрашивает у меня, пока я держу горячую кружку в руках и греюсь. Успела продрогнуть, конечно. Даже в той дурацкой толстовке. И да, проголодалась… Поездка ведь получилась спонтанной. После помощи родителям я не успела поесть.

— Есть немного…

— Понял, — тут же начинает расхаживать по кухне и доставать всякое, пока я думаю, наблюдая за ним со стороны. Мне вот интересно… Почему? Ну, почему он не мог просто сказать… Просто подойти. Что-то я сомневаюсь, что у него смелости не хватало с его-то наглостью. Он всю жизнь девчонок как перчатки менял до Таси. Наверное, это меня немного и удивило. Ведь они-то с ней были достаточно долго. Месяцы… И она говорила… Хвасталась, что он стал её первым в плане секса. Я и представить не могу, как было на самом деле.

— Лёш… — останавливаю, сталкиваясь с его взбудораженным взглядом.

— Что?

— Я так и не поняла… Ты не мог бояться моего отказа… Ну не мог же. Ты — Бессонов… Я не верю, что у тебя были такие мысли… Вся школа была у твоих ног.

— Вся, да не вся, Рай. Мысли были… Потому что ты была слишком прекрасной для меня, — роняет он виноватый взгляд, напрягая свои огромные ручищи и усаживаясь напротив меня. Так и не оделся, конечно же. Всё отсвечивает своим торсом… Видимо, эта фигня встроена в его ДНК. Он как опознавательный столб, предупреждает меня об опасности сближения, но я, как и все, не поддаюсь… А следую к нему. Прямо как мотылёк на солнце, не боясь сгореть.

— Ты не мог знать какая я…

— Мог и знал. Знаю… И даже своими выходками с таксистом ты меня не переубедила… — усмехается он, переводя всё в шутку. И может, даже немного к лучшему. Потому что, мне кажется, я сейчас взорвусь от эмоционального напряжения.

— Мне теперь перед ним стыдно…

— Да нет. Круто было… А ещё как ты высказала ей тоже. Мне понравилось… Я реально рад, что присутствовал… Теперь мы можем начать сначала, — заявляет он уверенно, пока я мотаю головой.

— Нет. Не-а. Я точно не буду ничего начинать… — тут же отвечаю, ибо реально планировала нажать на «стоп». Да, между нами притяжение. Да — чувств очень много. Но, к сожалению, даже их недостаточно, чтобы перешагнуть через то, через что нам всем пришлось пройти… Мне кажется, мы точно не справимся. Или это я такая трусиха.

Взгляд его карих вдруг сменяется, когда он поднимает их на меня и сверлит. Не переставая, словно перфоратор.

— Не смотри так на меня…

— Как так? — звучит с хрипотцой и разочарованием.

— Остро… или жестоко, не знаю…

— Ты ещё жестоко не видела, — неожиданно встаёт он с места и идёт ко мне, пока я срастаюсь со стулом от волнения. У меня в мгновение снова голова кружится.

— Стой, где стоишь… Стой! Ты обещал! — выдыхаю на последнем издыхании, оказавшись на его кухонном столе своей задницей. Он вклинивается мне между ног и пыхтит, бодая мой лоб своим. — Обещал… — повторяю шёпотом на изломе.

— Я помню, что обещал… — скользит ладонями по моим голым бёдрам под тканью платья, вынуждая меня вновь задрожать и вцепиться в его плечи пальцами. А сам при этом утыкается носом прямо в мою шею. Туда, где отстукивает моё пламенное сердце. На самый пульс… В точку сбора мурашек, которые как сговорились.

— И что?

— И… Не могу сдержаться…

Ирина Рай

Что может быть озабоченнее двух выпивших людей, которых тянет друг к другу? Только два озабоченных выпивших человека, которые влюблены друг в друга со школьной скамьи, но всю жизнь молчали, опасаясь рваных ран на сердце…