— Я не знаю.

— Как ты не знаешь? Это же твоя лучшая подруга, Паша сказал!

Хорошо, что она не знает, что они в одном универе учатся. Наверное, закончилось бы плохо. Надеюсь, и не узнает, блин.

— Уже нет. Поэтому и не знаю. Считай, что всё о ней забыла. И ничем не смогу тебе помочь. Разбирайтесь сами.

На этом я ухожу. Проходя мимо курящего задумчивого Лёши, открываю дверь своей машины. Пассажирскую… А его пропускаю за руль.

— Ну и чё это было? — плюхается он следом и смотрит на меня.

— Не обращай внимания… Ерунда.

— Я видел, да. Она смотрела на тебя так, будто сейчас накинется…

— Я знаю, — вздыхаю в отчаянии. — Слава Богу, обошлось.

— Я бы сразу ей с ноги переебал, — выдаёт он, отчего я хихикаю.

— Не правда.

— Правда!

— Бессонов… Я не верю, что ты бы смог ударить девочку…

— Никогда не бил… Но если бы увидел, что кто-то делает тебе плохо, то… Сделал бы не задумываясь.

— Ээээх, — вздыхаю я. — Выходит мне тебя ещё узнавать и узнавать.

— Естественно, а теперь… Пристёгивай ремень и поехали…

Ехать недалеко. И всё это время я обдумываю свой поступок. Честно, уверена, что поступила правильно. Знаю, что она бы выдала меня с потрохами. Теперь я просто сто процентов в этом уверена. Но в своём поступке я вижу лично себя саму… Что бы там кто ни считал.

Лёша крепко держит руль моей машины. Он привык гонять на своём дорогущем майбахе. Эта машина для него просто как консервная банка, но его отношение к ней именно как ко мне. Он не превышает скорость, жалеет её на каждой кочке, объезжает неровности. Всё делает, чтобы аккуратно довезти нас до места.

Через пятнадцать минут мы с ним уже входим в тот самый новый музей, где сейчас проходит выставка сувениров и картин. Он берёт меня за руку, и это так приятно — ощущать теплоту его ладони и видеть, как он заботливо улыбается. Вокруг нас буквально маленькие произведения искусства: витрины с хрупкими фарфоровыми фигурками, стёкла которых блестят в свете ламп, картины с насыщенными красками и тонкой детализацией.

— Смотри, как талантливо сделана, — говорит он о маленькой шкатулочке, на которую я сразу же положила глаз, наклоняясь к моему уху, будто делится со мной секретом. Его голос нежный, а взгляд полный восхищения. По моей коже скользят приятные мурашки от него… И мне нравится, как он увлечён искусством, как его глаза светятся при каждом новом экспонате. Я точно знаю, что он не притворяется. Просто пытается почувствовать так же, как и я…

— А тебе какая картина нравится больше всего?

Он задумчиво смотрит на целый ряд, вывешенный вдоль стены, а потом поворачивается ко мне, чуть приподнимая бровь и выдаёт:

— Мне кажется, самая красивая картина — та, на которой ты улыбаешься. Ведь именно её я запомню навсегда…

— У тебя такой нет, обманщик…

— Есть, — достаёт он свой телефон и протягивает мне, а я вижу, как на заставке красуется моё фото… Сделанное, кажется, уже давно… Просто фото, где я смеюсь, не позируя. У меня внутри сразу же всё плавится.

Тонкий флирт, лёгкая игра слов — и в этот момент я понимаю, что наш вечер в музее становится чем-то большим, чем просто прогулка среди экспонатов. Он нежно гладит мою руку, и я чувствую, как мурашки бегут по коже. Искусство вокруг нас — всего лишь фон для нашей маленькой истории, которая только начинается…

— Когда ты…?

— В первый день здесь…

— Следил за мной?

— Да. Конечно, — отвечает без доли стеснения. — Хотел присвоить… Мечтал.

Я тут же заливаюсь красками и отворачиваюсь.

— Ты неисправим…

— А ты бы хотела? — проталкивает он руки на мой живот, пока стоит сзади, и я тут же начинаю бегать глазами по залу, проверяя, не осуждают ли нас другие… Бред.

— Что?

— Исправить меня…

— Нет. Наверное, нет… Я ведь влюбилась именно в тебя такого, — отвечаю честно, и слышу, как он ухмыляется, выдыхая мне в макушку.

— Влюбилась… Насмотрелась своих картин? — спрашивает у меня, сильнее сжимая меня.

— Насмотрелась…

— Хорошо. Пошли тогда купим то, что ты хочешь поставить дома, как воспоминания об этом дне… А потом поедем ко мне?

— Ты настоящий? — оборачиваюсь и обнимаю его за шею.

— До сейчас вроде как был, — отвечает он, поцеловав меня в щёку, а потом обхватывает мои пальцы своими и тянет к тому самому мастеру, где стояла приглянувшаяся мне шкатулка… Я чувствую, как счастлива в данную секунду… Рядом с ним.

Ирина Рай

Домой ко мне заваливаемся с огромным пакетом всякого барахла, которое я люблю. Тащили до пятого этажа и запыхались оба, прислушиваясь к матам соседей. На этот раз телевизоры не падали, но… Всё равно достаточно интересно. Мужское/Женское отдыхает.

— Не, Рай… Это жесть… Я не могу позволить тебе тут жить, — ржёт он, поставив пакет на пол и снимает с себя куртку.

— А где же мне жить тогда? Здесь очень уютно…

— У меня, — отрезает он, даже не думая. Просто так… Взял и позвал. Подумаешь, какая ерунда — жить вместе. Только ведь начали встречаться.

— Нет, я так не могу… Рано.

— С чего ли рано? Почему это? — спрашивает он, зажав меня, и не отпуская из прихожей.

— Лёш… Я даже ещё пальто не сняла… Ну… — мнусь перед ним, пытаясь высвободиться из плотного кольца рук. — Лёш…

— Ладно… Вопрос… — отталкивается от стены и сердито смотрит на меня. — А когда тогда? Что должно… Произойти?

— Не знаю… Наверное, когда мы станем ближе друг другу, — вешаю пальто на крючок и чувствую, как меня подхватывают на месте, забросив на руки. Что за привычка у него такая? Везде, где приспичит… В универе уже все думают, что я ходить разучилась, блин. Потому что он постоянно меня везде таскает.

— Ну, Лёшаааа!

— Куда ближе, Рай? Я целовал твой цветочек. Толкал в тебя язык… Натянул тебя несколько раз… Требую продолжения банкета…

От его слов у меня сразу внутри вспыхивает пожар. Господи, какой стыд. Сердце и без того мотало круги, как одурелое, а тут… Он ещё и говорит подобное.

— Ты поставишь меня?

— Раком…

— Бессонов… — фыркаю на него, а меня вдруг садят на кухню и начинают хозяйничать. Наливать чай и доставать из шкафа вкусняшки.

— Ты пока вот, — приносит пакет из прихожей. — Укрась тут ещё что-нибудь…

Смотрю на свою завешенную от и до кухню и вздыхаю.

— Места уже нет…

— Видишь… А у меня его дохрена. Можешь всё, что угодно развешать. Везде… — парирует он, словно только этого и ждал, но я вдруг призадумываюсь над его словами.

— Ты бы хотел, чтобы я украсила твой дом?

— Что за вопрос? Конечно…

Так приятно слышать, если честно. Лёша наливает нам чай, и мы садимся напротив, как когда-то уже сидели. Только теперь уже в качестве пары, конечно… Даже не верится.

— Понравился вечер?

— Угу… Очень, — отвечаю с улыбкой. — На самом деле я и не думала, что у нас такое бывает… Везде где-то что-то покупала. На вокзалах, ярмарках, просто на улице…

— Я сам не знал. Специально для тебя уточнил. А вместо того, чтобы устроить свидание мечты загремел в ментовку, — усмехается он и смотрит на меня. — Знаешь… С тобой у меня самые острые ощущения, Рай.

— Я бы не хотела таких ощущений, — посмеиваюсь в ответ на это. — Пусть лучше штиль и безмятежность… — вздыхаю, отпивая горячий напиток. Руки моментально согреваются, пока держу свою красивую кружку. У меня ведь даже они особенные. Я специально подбирала каждую. Обожаю разную посуду. В моей реальности у каждого должно быть что-то необычное и интересное.

— Разве с тобой может быть просто штиль… Пффф… Ты сама знаешь, что это не так. Притворяешься…

— М? Я???! — тут же мотаю головой. — Ничего подобного.

— Ураганище… — спорит в ответ.

— Думай, что хочешь… Я спокойная домашняя девочка, — парирую в ответ. — Кстати… Ты очень похож на маму. Внешне…

— Есть такое. На отца нет. А ты?

— Я тоже на маму… В основном… Сейчас, — достаю телефон и кладу его на стол, показывая ему наше последнее фото. — Вот так…