— Это сообщение… Первое сообщение тебе… Писала я! Я его писала, чёрт… Я!

У него аж кадык дёргается. А я помню всё, что там было написано…

«Когда ты проходишь мимо, у меня останавливается сердце. Порой кажется, что заново оно никогда не забьётся… Ты — не оболочка, ты намного больше. Я вижу в твоих глазах что-то близкое и родное. А ты даже имени моего не знаешь. Хотелось бы, чтобы узнал. Хотелось бы держать тебя за руку при всех и не бояться. Хотелось стать твоей девушкой. Узнать ближе и ощутить разницу между фантазией и реальностью», — и это лишь самая простая его часть… За подписью…

«Это Тася из 10 А».

— Лучше уходи, я видеть тебя сейчас не могу…

— А я не могу уйти… Буду молчать, но провожу… — выдаёт он, убрав руки в карманы джинсов и продолжает идти за мной, пока я пью и ковыляю. В один момент выдёргивает у меня бутылку и тоже пьёт. Но у меня язык не поворачивается ему что-то говорить. Тошно…

— Наверное, от части я боялся, что ты скажешь, будто я не твоё… Что ты тупо не хочешь… Потому что ты другая была. Совсем другая…

— Интересно, как ты это понял, если всё время проводил с моей лучшей подругой!

— Представь себе, понял…

— Не могу представить… И вообще… — покачиваюсь, остановившись. — Вы друг друга стоите! Вам лучше держаться вместе, думаю… Вы отличная пара!

— А если подумать? А, Ир? Я вижу, как ты злишься… Я даже это чувствую, блин. И легко понимаю всё, что ты испытываешь…

— Ты ни черта не понимаешь! Лёша, вы оба мне врали! Она была моей подругой и просто… Поносила меня… Но ей и этого было недостаточно… Быть может, ты ей и не был нужен даже… Быть может, это всё цирк… Для меня.

Он молчит, а тем временем мы уже подходим к дому этой твари.

Я начинаю на пофиг звонить в домофон, хотя на часах уже десять, и я вижу, что в её окнах горит свет.

— Да? — спрашивает она удивленно, а я начинаю орать прямо в динамик своим пьяным грубым голосом, который отыскала буквально сегодня…

— Выйди! На улицу, Тася! Есть разговор!

— Ира… Уже поздно…

— Мне плевать! Не выйдешь и я буду орать на весь двор! Поняла меня?! Всех перебужу! Выходи! — рычу на неё, пока Лёша стоит рядом и чешет затылок. — Выходи! — ещё громче, и слышу её напуганное.

— Я сейчас… Подожди…

Она отключается, а я смотрю на него и скалюсь.

— Час расплаты настал… А ты будешь слушать! Понял?!

— Понял… — отвечает он и ухмыляется. — Чтобы ты знала, Рай… Такой… Ты мне нравишься намного больше… Горишь…

— Ну вот и вы сгорите нахрен! Вместе со мной!

Ирина Рай

Пока Лёша стоит рядом и рассматривает меня, не то усмехаясь, не то восхищаясь тем, как сильно я стегаю сейчас на пьяную голову, я жду эту тварь и представляю, как хватаю за волосы и бью о что-нибудь твёрдое…

Не понимаю, как вообще могу столь сильно злиться. Но ярость захлёстывает.

Однако всё это в моих фантазиях, конечно.

Драться я не умею, а уж тем более бить некогда близкого человека. Пусть таковой была только она для меня. Без взаимности. Но до сих пор много значит. Воспоминания, общие моменты, какие-то тайны… Всё ведь это было и не выкинешь просто так, сколько ни старайся. Во всяком случае, у меня именно так. Как у других людей, не знаю…

Подъездная дверь, наконец, открывается, и она выходит ко мне, заставив немного осунуться и проглотить ком, что застрял в горле.

Потому что у неё на лице, прямо на щеке огромный фингал, словно от настоящего сильного удара. И я пытаюсь убедить себя, что мне её не жаль. Правда… Я пытаюсь. Но конечно я не могу нормально смотреть на это. Внутри в глубине души мне больно это видеть.

— Ну?! — спрашивает меня возмущенно, а потом замечает позади Лёшу и ещё сильнее ёжится в тёплую кофту, в которой вышла. — Что вам нужно?

— Что нам нужно?! Что это было, Тася? Что у тебя с лицом?! — интересуюсь я, но голос мой, конечно, меня выдаёт. Как и тело в целом. Я замёрзла. И даже спирт не способен согреть… Но дрожу я, видимо, не из-за холода… И не из-за страха… А из-за рухнувшего под ногами мира, который казался мне самым прочным фундаментом в жизни. Дружба через года, которую я столь искренне берегла, лишь бы не разрушить… Не поломать. Столько лет близости и верности другому человеку. Который просто вытирал об меня ноги.

— Хочешь знать? — спрашивает она, нервно усмехаясь. Будто снова меня винит. Какая же она наглая сука, а…

— О, да, я хочу, представь себе!

— Меня Паша ударил… За вас обоих… — предъявляет так, будто реально сама не при делах. Вообще, по-моему, вины не чувствует. Похер ей на всё. Как так можно, не знаю. Но меня, честно, просто поражает. Сама же позвала меня в компанию этих моральных выродков. В итоге получила… Видимо, хотела, чтобы он меня изнасиловал… Просто прекрасно. В копилочку к болезненным воспоминаниям. Словно посыпать ванилью готовое изделие…

— А-а-а так это мы виноваты, — ржёт позади Лёша, и я обращаюсь к нему, потому что не хочу, чтобы он встревал. Это наше с ней дело. Наш разговор.

— А ты вообще помолчи!

И он сразу же замолкает. Ну а она не может не подстебать.

— М-м-м, надо же как ты стала им помыкать, Ира… Нравится? — спрашивает, залезая мне под кожу.

— А тебе нравилось? Нами обоими… Где твоя сраная дружба, а?! Где она была?!

— Он разок тебе что-то сказал, а ты сразу ноги расставила… — выпаливает она, и у меня стискивается челюсть. — Знаешь… К чёрту… Я скажу. — добавляет, делая шаг ко мне, чтобы оказаться ещё ближе. — Я всегда тебе завидовала… Всегда. И родители твои друг друга любят. И ты сама всего добиваешься, пока мои смотрят на меня как на ту, которую можно заткнуть деньгами, лишь бы не возмущалась…

Стою и слушаю её в безоговорочном ахере.

— При чём тут я?!

— А ты думаешь, ни при чём? Когда я видела всё это… У меня глаз дёргался. Я ненавидела тебя… С первого класса ненавидела. Твою безупречность. Твой ум. Способность везде выглядеть такой идеальной и простенькой невинной овечкой. Не красота главное, да? Так все говорят?! А он… Он не переставал про тебя трындеть... Я, конечно, понимала, что ничего хорошего из этого не выйдет, но хотелось тебя проучить. Я же видела, как ты на него смотришь…

— Ты что его просто специально выбрала? Просто как игрушку… Он не нравился тебе никогда? — спрашиваю дрожащим голосом, ощущая себя жалкой. Я же правда думала, что она в него втрескана, как я… Слушала её, а сама молчала.

— Ох, Рай… Разве Бессонов может не нравиться? Просто я не фанатела от него, как ты тогда… Аж слюни бежали изо рта… — усмехается, а мне так больно. Все это видели, да? Все? Она говорит обо мне, как о пустышке. Словно я никогда ничего для неё не значила. — Ну что ты так смотришь? Заплачешь ещё?

— Я тебе верила, Тася… Всем сердцем с тобой дружила.

— Не дружба это была, а избиение младенца! Я смотрела на то, как ты всего добиваешься и как у тебя всё получается, и хавала это, увядая внутри! Мой единственный шанс поставить тебя на место был в том, чтобы заполучить его! Но даже это не сработало, потому что он в первый же вечер стал именно про тебя расспрашивать! Про тебя! Фу… Мне тошно… — выдаёт она, сплюнув на асфальт, пока Лёша просто смотрит на меня и молчит. — А серьги те, помнишь? Ну… Красивые… Я сама себе купила… Цветы, кафе… Всё сама… Видела бы ты своё лицо тогда… И вкус этот твой… Особенный. — усмехается она. — Всем всегда нравилось. Как ты там что-то украшаешь, делаешь руками… А мне так хотелось на дизайн, чтобы тебя уесть… И знаешь, что самое обидное, Ирочка? Когда я делала своё, препода меня даже не замечали… Стоило добавить любую твою фишку и всё… Пришлось даже дом подобной херней украшать, чтобы другим нравилось!

— Ты… Ты — чудовище, Тася…

— Я? А может ты меня такой сделала?! — выпаливает она нагло в ответ, чуть ли не брызжа слюной на всю улицу, чем конечно же заставляет меня просто офигеть от своей наглости.

— Харэ хуйню нести, — перебивает неожиданно Бессонов. — Ты, сука, манипуляторша ебаная!