Когда Бессонов собирает всё, что мы оставили на берегу и складывает в машину, мы всё-таки выдвигаемся в путь.

Чувствую себя ужасно. Ощущение, будто меня оставили голой гореть на костре инквизиции. И языки пламени добрались до каждой клетки моей души… Больно. Просто адски жжёт…

Руки Лёши крепко сжимают руль, а сам он даже не смотрит в мою сторону. А я мечусь между тем, чтобы взглянуть на него и экраном своего телефона. Какая же я жалкая, чёрт возьми. Но мне сейчас так плохо…

Примерно на полпути он вдруг начинает говорить со мной.

— Мне хорошо было сегодня. Очень… Извини, что я так сделал… Я не должен был.

— Да, ты не должен был, — тут же пресекаю, а он качает головой.

— Рай… Ты… В общем, ты скажи ей, что я просто отобрал у тебя телефон, лады? Просто отобрал и не отдавал. Поэтому тебя не было на парах. Если хочешь — сделай так…

Смотрю на него искоса и думаю… Какой же бред всё-таки. Ну реально бред.

— Думаешь, она тебя узнала?

— Думаю, что да.

— Ты сломал нашу дружбу, — хмурюсь я, глядя в окно, и краем глаза вижу его взгляд. Такой, словно я фигню какую-то сказала. Но я реально ощущаю себя предательницей теперь. И гниль плотным сгустком оседает где-то в районе солнечного сплетения. Я же никогда и никого не предавала. Это новое ощущение. Очень и очень неприятное. Настроение в ноль…

Даже после такого волшебного дня, проведенного с парней, которого я всей душой…

— Сломал вашу дружбу, да? А была ли…

— Что?

— Дружба. Была ли между вами? Или она просто юзает тебя, когда ей удобно? Когда что-то нужно?! — выдаёт он со злостью, заставив ещё сильнее болеть внутри. Зачем он так говорит постоянно?

— Лёша, ты просто хочешь влезть между нами, верно? Потому что что-то себе надумал! Но я не собираюсь участвовать в этом! Мы дружили много лет! Ещё до каких-либо чувств к тебе!

— А-а-а… — выдыхает он, взглянув на меня. — То есть, чувства ко мне есть?

— Блин, её чувств к тебе! Её! — выпаливаю я, ощущая, как горят щёки. — Ты заставляешь меня чувствовать себя неловко и очень плохо! Я буквально начинаю себя ненавидеть! И это всё из-за тебя! Теперь у меня нет подруги…

— Да ёб твою мать, Ира! Её никогда у тебя не было! Была только грёбанная потребительница, которая сосала из тебя ресурсы и жизненные силы! Ты всё делала за неё! Заступалась, брала на себя вину, даже уроки, блядь, по школе делала, пока она весь день где-то шлялась! — выдаёт он агрессивно, а я замолкаю. Что-то острое и невыносимо болезненное отзывается в сердце, а он продолжает. Будто ему мало того, что сказал. Копил? Носил в себе? И всё разом, словно решил меня прикончить. — И если хочешь знать, она тебя всё это время поносила! За глаза разными словами! Так просто, как нехер делать. Ей пальцем щёлкнуть! Потому что она, блядь, змея ебаная, а ты наивная глупая дура, вот и весь сказ!

Я вжимаю голову в плечи и сижу в таком состоянии минуту… Нет. Пять…

Колотит. Дрожу… Чувствую сердце в районе своего пересохшего горла. И лицо щиплет от яда, что выходит из моих глаз непроизвольно…

Он это несерьёзно. Он специально… Чтобы задеть меня. Чтобы оправдать своё скотское поведение. И я туда же! Ищу причины… Но Тася не могла так со мной поступить. Она просто не могла! Подруга ведь!

— Останови машину…

— Тут два двора осталось!

— Останови, говорю тебе! Останови, останови! — кричу и начинаю задыхаться. Бессонов резко бьёт по тормозам, а я вылетаю из его машины, как ужаленная.

— Рай, блин! — слышу позади, но уже не слушаю. Лечу… До дома стрелой.

В подъезд вбегаю и чуть не сношу с ног каких-то соседей. Тут же поднимаюсь на свой этаж, минуя лестницы так, будто это детская горка, а не пятиэтажный дом… Вбегаю в квартиру, закрываю дверь и вся в слезах скатываюсь вниз по обшивке…

Ирина Рай

Не знаю, что мне теперь делать, потому что буквально ощущаю, как грудь разъедает на тысячи частичек… Нет, я не могу так. Нужно позвонить и всё ей рассказать. Я не хочу лгать и быть такой, какой он меня представляет.

Набираю её номер и вслушиваюсь в гудки. Она долго не берёт. Только с третьего звонка наконец отвечает, но молчит. А у меня острый наконечник входит прямо в сердце. Ядовитый и огромный…

— Тась… Тася, это вообще не то, что ты подумала…

— Да, Ир… А что это? Не то, что ты проводила время с моим парнем? — спрашивает она, заставив меня проглотить ком. И звучит это просто ужасно, конечно. Особенно из уст лучшей подруги.

— Слушай, нет… Точнее, не так. Он просто подкараулил меня и силой посадил в машину…. И всё… Между нами ничего. Вообще ничего не было! — оправдываюсь я, слыша бешенный стук своего окровавленного сердца.

Тася молчит несколько секунд, а потом спрашивает.

— Что он говорил тебе? Где вы были?

— Отвёз на реку… Говорил… Тася, он говорил, что ты грубо отзываешься обо мне за спиной… Это что правда? — спрашиваю я, а она тут же вспыхивает и начинает возмущаться.

— Он что?! Да он вообще офигел! Ты что не понимаешь, что он просто хочет нас рассорить! Трахнуть тебя! А ты наивная дурочка, которая ведётся на все его слова! Господи, Ира, очнись!

Слышу её и внутри всё свербит. Неужели это правда? Он хотел меня просто…

— Как он вообще нашёл тебя???

— Он… Учится в моём университете, — выдавливаю я, хотя горло дерёт. И мне реально очень больно… Особенно, когда шоры приоткрываются. И я понимаю, что он реально чего-то от меня хотел. А потом начал высказывать, когда я ему не позволила целовать себя… И всякое такое.

— То есть, он поступил туда… И давно ты знаешь?

— Давно… Уже пару дней. Просто я не знала, как тебе рассказать, — хмурюсь я, ощущая, как слёзы бегут по щекам. Чувствую себя настолько отвратительным подлым человеком, что в голове не укладывается.

— Да он же нарочно это всё… Хотел, видимо, встрять между нами. Возможно, меня задеть. Какой же подонок… Мало того раза ему. Сволочь такая, — бурчит она, пока я втихушку взвываю в свою ладонь. — Ира, не общайся больше с ним… Он тебя тупо использует! Понимаешь?!

— Понимаю, — отвечаю, шмыгая носом. — Прости меня. Мне нужно было сразу рассказать. Я не знаю, что на меня нашло вообще…

— Всё в порядке. Главное, что ничего не было. Не было же? — переспрашивает, и я сразу же отвечаю.

— Нет. Ничего не было. Он подарил мне цепочку, но я её ему верну обязательно, — сообщаю напряженно.

— Цепочку подарил? М… Какую?

— Золотую с кулоном… Я… Не хотела принимать. Фактически он просто оставил её у меня дома, — говорю ей, и только потом понимаю, что ляпнула.

— В смысле? Он был… У тебя дома? Чего?

— Он… Помогал мне продукты занести… Блин, так вышло… Просто, Тася… Я… — пытаюсь найти хоть какие-то оправдания, но она снова сбрасывает звонок. А у меня внутри всё бьётся в истерике. Вот нафига я это ей сказала??? Зачем?

После этого я звоню ей и звоню… А она не поднимает…

Пишу сообщения — не отвечает.

Зато Лёша звонит мне, и я не беру с него трубку. Не хочу вообще слышать его голос. И видеть его. Лучше бы он в моей жизни никогда не появлялся, потому что я реально такая наивная дура. Если я ему так нравлюсь, тогда чего же он раньше лип к моей подруге? И вообще… Он, наверное, реально специально. Чтобы задеть её и вызвать чувства.

Да и кому я вообще могу понравиться? Где я и где Тася?

Около девяти мне звонит мама… И я с трудом отвечаю ей, потому что чувствую себя самым ужасным человеком на свете.

— Эй… Малышка, ты чего? Что такое?

— Я с Тасей поругалась, ма…

— Господи, ну и чего реветь-то так? Помиритесь…

— Не думаю… Я её предала… — рассказываю всё маме, и она долго молчит, переваривая. Мне кажется, она тоже разочарована мной и моим поведением.

— Ира… Слушай, мне твоя Таська никогда не нравилась, я уже говорила… И история какая-то мутная, тебе не кажется?

— О чём ты?

— Ну я про этого мальчика Лёшу… Зачем ему что-то придумывать? Чтобы её только задеть? Год ему было плевать на неё, а тут он решил мстить через тебя. Дурдом, ей Богу…