Его слова, конечно, подкупают. Я буквально чувствую, как мне приятно это всё слышать.

— Помнишь… Дискотеки, на которых вы были вместе.

— Помню, к сожалению…

— Я тогда сидела и смотрела на вас… Мне кажется, я постоянно смотрела.

— Но когда я смотрел на тебя, ты всегда была в телефоне…

— Отворачивалась просто… Девочки быстрее мальчиков в визуальном плане… И взгляд у нас имеет большую фокусировку. Я боялась, что ты увидишь… — вздыхаю и обдумываю, какая же я дура. Парадокс какой-то. Я всегда казалась себе умной. А оказалось — просто шоры на глазах были.

Будто реально в загоне выросла.

Как я могла не заметить его реакций. Думала злится… Хотя я и сейчас его разгадать до конца не могу. Это же Лёша Бессонов — моя самая первая безумная любовь. Мне кажется, я влюбилась в него ровно тогда, когда мои гормоны взяли верх над разумом. Вот и Тася это сразу же просчитала. А я-то думала, что не видно… Дурочка.

— Рай…

— Всё нормально, Бессонов. Ты не обязан со мной нянчиться…

— Кто сказал, что я нянчусь, а? — ехидно ухмыляется он. — Я просто мечтаю затащить тебя в свою постель. Это другое… Хитровыебанный план, чтобы присунуть тебе по-быстрому и уснуть счастливым.

— Вот это честность…

— А ты как думала? Мы же теперь без вранья, да?

— Ну раз так, тогда… Я не хочу, чтобы ты флиртовал у меня на глазах с другими девушками… Если ещё раз повторится, то я…

— Так стоп, — перебивает он со смехом. — Когда такое, блин, было?!

— Да постоянно! Каждый день, блин… Ты только и делаешь, что…

— Ладно, всё. Я понял… — перебивает он, ухмыляясь. — Ещё какие-то условия?

— О… их будет очень много, не сомневайся, дорогой…

Слышу его смех, и сама улыбаюсь, как дурочка.

— Ты наелась?

— Да, спасибо, — отвечаю, и меня сразу же резко дёргают со стула, взвалив на руки.

— Ну, Лёша! Я думала ты понял!

— Что? Мы спать пошли… Просто спать, красивая моя… Вместе. Знаешь, как я мечтал о тебе пьяненькой в моей постели… Ты даже представить себе не можешь, блин…

Ирина Рай

— Значит, можно взять твою футболку?

— Можно, конечно… Я же специально тебе достал, — смеётся Бессонов перед тем, как улечься на кровать. Конечно, я смотрю на него, потому что он в одних трусах. И это буквально издевательство, если честно. Пусть в темноте комнаты, но из-за фонарей на улице всё равно многое видно… Свет ведь проникает внутрь, как ни крути. Подчёркивая все его достоинства… Которых очень-очень много. Он и сам это знает.

Нет, я не видела его настолько раздетым. Вот и таю сейчас, боясь потерять пол под ногами. И так плохо чувствую. Всё кружится. И я сама перед ним вечно как воск растекаюсь… Пора бы уже взять себя в руки и показать, что значу. Перестать преклоняться перед ним и отыскать себе цену…

Прячусь за шкафом и переодеваюсь там, быстро нырнув в его футболку и наконец избавившись от этого дурацкого платья. Я уже дышать не могла в таком виде.

— Что?

— Ничего… Ноги красивые просто, — говорит, поглаживая местечко возле себя на кровати. А я встаю прямо перед ним и смотрю на него искоса. Так и знала, что будут намёки. И не знаю, что мне нравится больше… Что он не меняется и всегда остаётся собой или что почти честно признаётся в том, что хочет секса.

— Мне не нравится твой взгляд.

— Нормальный у меня взгляд…

— Он голодный, Лёша. Я тебя боюсь.

— А я тебя хочу… Буду терпеть, что поделаешь? Все страдают по-своему, — ухмыляется он, зазывая меня, и я вздыхаю, отодвинув одеяло, и быстренько спрятавшись в тепле его постели. Но там есть и ещё кое-что…

Его запах, разумеется…

Он меня снова накрывает. А сам Лёша притягивает к себе, несмотря на все мои уговоры. Буквально как тайфун на меня налетает.

— Погоди…

Чувствую, как его ладони скользят по моим голым бёдрам, а сам он целует мою шею сзади. Ну и реакции ведь незамедлительны… Невозможно просто не реагировать.

— М… М… — выстанываю на каждом его прикосновении и покрываюсь мурашками. Он меня с ума сведёт, точно. — Я ведь сказала тебе…

— А я просто целую…

— Да, я так и поверила тебе… Много их у тебя было? — спрашиваю, а у самой внутри колет. Знаю примерный ответ.

— Тебе зачем? Для личного успокоения или статистики?

— Первое, наверное…

— А… Тогда ни одной ещё… Только ты. Я — девственник, малышка, — выдыхает в моё ухо, пока я хихикаю над ним.

— Ты — дурак просто, Бессонов, ты! — ощущаю, как рука ныряет мне между ног и поддевает мои трусы, отчего у меня тут же перестают функционировать все жизненно важные системы. Я даже не дышу, только бездумно хапаю воздух. Потому что снова чувствую его там… — Лёша…

— Я целовать тебя хочу…

— Так целуй.

— Ты не поняла. Я там хочу.

Не успеваю я сообразить о чём он говорит, как он вдруг начинает ползти вниз. Задирает мою футболку… А дальше всё в сплошном тумане. Голова кружится… Давление нарастает. И это он только соска языком коснулся…

И признаться честно, я думала, он про грудь, но он… Про…

Боже.

— Нет… Нет, Лёша… — чувствую поцелуй в районе рёбер, солнечного сплетения, пупка…

— Да… Это же не девственность, правда?

Я вроде как понимаю, что он прав. Но мне, блин, страшно. Это же нечестно… Я чувствую себя уязвимой, когда его щетина касается моего живота, а руки фиксируют так, что я не могу двигаться. Просто заставляют меня ждать и терпеть… или же наоборот наслаждаться.

— О, Боже… Лёша…

— Тише… — выдыхает мне в лобок, потянув вниз за ниточки и… Господи…

— М… — издаю так громко, что кажется стены трясутся. А потом и окна.

Его язык, он… Прямо там. Гребёт, лижет, давит… Задевая самые чувствительные точки. А потом он и вовсе присасывается ко мне, словно к моим губам… Ну вообще так и есть, конечно… Только на этот раз к нижним.

И я буквально вцепляюсь в его волосы, начав елозить пятками по раскалённой спине... Что он, блин, делает?

Только себя распаляет ещё сильнее… Так там чавкает, что мне стыдно становится… Это я так теку или мы вместе?

— Я тебе… Я тебе не буду… Я…

— Замолчи, Рай… — рычит на меня, продолжая, а потом доводит меня до такого состояния, что я вновь начинаю конвульсивно трястись от оргазмической судороги… Перед глазами цветные кляксы. Сама размазана, словно шоколадная паста по тосту… Сейчас был такой взрыв, что я просто не могу прийти в себя.

Даже отойти не успеваю, как в моей ладони оказывается его огромное раздутое до пределов достоинство, от прикосновения к которому у меня возникает ступор. Я же вообще никогда не трогала. Не видела… Не ощущала… А тут он просто вложил его в мою руку… Боже.

— Что ты хочешь?

— Я сказал уже. А ты не даёшь… Тогда подрочи… — начинает двигать моей ладонью, сильнее её сжав и выдыхает, прикрыв глаза. А я смотрю на всё это в действии. На его член. На то, как он реагирует под натиском моих пальцев. И очень скоро сама вхожу во вкус, возбуждаясь от этого. Хотя мне кажется, что мы не должны так делать, потому что оба пьяные. Но разве похоть можно просто обуздать? Нет… Она же как бурная волна… Идёт без предупреждения.

— Блядь, Рай… — стонет мне в рот, пока я наблюдаю за его лицом. За этими глазами, которые то приоткрываются, то закрываются в нарастающем вожделении. За подрагивающими от напряжения ресницами. За Бессоновскими бессовестными приоткрытыми губами, которые так и тянут меня, чтобы целовала…

Что я в итоге и делаю. Я целую его и вопреки своим установкам дрочу… Хотя и не собиралась. Я не планировала. И для меня всё это просто жесть какая-то. Пытаюсь убедить себя в том, что я пьяная. И это мимолётное помешательство, но когда он кончает… Я понимаю, что хочу знать, каково это… Когда он в тебе…

— Сори, малыш… Возьми… — протягивает мне футболку, которую столь нагло с меня стащил без спроса. Я и не заметила даже.

Вытираюсь, ощущая, что сердце буквально вырывается из груди и прячусь под одеялом, отвернувшись от него.