Конечно, эти слова Серго Лаврентьевича можно было бы отнести к буйной фантазии его отца или самого автора, если бы архивные фонды не донесли до нас письма инокини Таисии на имя кардинала Иосифа Слипого (1944) и короля Югославии Александра I (1934), письма кардинала Шептицкого на имя папы римского, да и сам текст не исследованных доселе «Воспоминаний». Но вместе с этим воспоминания сына Берии как нельзя лучше объясняют интерес советских спецслужб к «царскому делу». Перед докладом Сталину руководители НКГБ должны были просто-напросто убедиться в правдивости слов сестры Таисии, оказавшейся в их руках после освобождения от фашистов Западной Украины и Польши.

Заметим, что ставшая отправной точкой в нашем розыске книга С.Т. Даниленко-Карина «Униаты» увидела свет в московском издательстве политической литературы «Политиздат» в 1972 году, фактически одновременно с другим «идеологически выверенным» произведением советского журналиста Льва Касвинова «Двадцать три ступени вниз». Этим публикациям предшествовали записи «воспоминаний участников расстрела», начиная с «записки Юровского», заверенной его сыном, и заканчивая интервью на Гостелерадио Никулина, Ермакова, Медведева и Радзинского, инициированные появлением в мае 1964 года бережно хранимой в бывшем Центральном партийном архиве ЦК КПСС (ныне — РХЦДНИ) до сих пор «Справки ЦПА ИМЛ при ЦК КПСС «О расстреле Николая II и его семьи».

Подобные случайные совпадения на высшем уровне советских идеологов следует полностью исключить. Если книга Касвинова была призвана подтвердить на официальном уровне версию расстрела всех без исключения членов семьи Николая II и опровергнуть не только показания сторонников Анны Чайковской-Андерсон, но и уже ведущих свое расследование Саммерса и Мангольда, то «Уния» Даниленко-Карина окончательно развенчивала идею о возможном отсутствии казни, низводя всех оставшихся в живых Романовых до уровня креатур западных спецслужб и антисоветского подполья.

Но Анастасия Чайковская-Андерсон и Татьяна (Таисия) были не единственными, кто, судя по всему, покинул Екатеринбург в июле 1918 года живыми и невредимыми.

Газета «Мир новостей»[188] рассказывает (и даже приводит фотографию) о существовании на севере Италии, на сельском погосте, могилы с надгробной надписью, сделанной по-немецки: «Ольга Николаевна старшая дочь русского царя Николая II Романова». Американская журналистка Мария Стравло (Marie Stravlo) утверждает, что обнаружила в архивах Ватикана личный дневник Ольги Николаевны, оканчивающийся, по словам Стравло, 1954 годом. Марк Ферро в приложении к своей книге публикует документ, полученный им от Марии Стравло: составленное при свидетелях 19 января 1955 года нотариусом итальянского города Комо удостоверение личности Ольги Романовой, получившей с помощью своего крестного отца Вильгельма II документы на имя Марджи Боодтс (Marga Boodts).

Анна Чайковская (Андерсон)

Великая княжна Анастасия Николаевна

Великая княжна Мария Николаевна

Великая княжна Ольга Николаевна

В 1982 году были опубликованы воспоминания Марии Николаевны, третьей дочери Николая II, написанные ею самой в 1980 году[189]. Опубликовал их ее внук Алексис де Дурацио, принц Анжуйский. Мария Николаевна в нем так пишет о своем переезде в Испанию через Украину: «Утром 6 октября 1918 года в городе Пермь, где мы находились с 19 июля, нас, мою мать и моих трех сестер, разделили и посадили в поезд. Я приехала в Москву 18 октября, где Г. Чичерин, кузен графа Чацкого, доверил меня украинскому представителю для отправки в Киев».

Обошло своим вниманием современное официальное расследование в России и еще одного весьма интересного человека. Упоминавшийся в предыдущей главе живущий ныне в Санкт-Петербурге Олег Васильевич Филатов на протяжении долгих лет пытается обратить внимание следствия на слова своего покойного ныне отца о том, что он является цесаревичем Алексеем Николаевичем.

Надгробный памятник великой княжне Ольге Николаевне (Италия)

В подтверждение слов отца Филатов провел целый ряд экспертиз, заключения которых поистине сенсационны. Например, категорические заключения Центра судебных экспертиз Санкт-Петербурга по идентификации почерка и внешности гражданина СССР Филатова В.К. как цесаревича Алексея Николаевича Романова. По заказу Филатова с 24 февраля 1997 по 21 апреля 1997 года проводилось фотографическое исследование внешности цесаревича Алексея и Филатова В.К. Исследовались фотографии цесаревича 1917 года и Филатова В.К. 1939 года и 1950-х годов. В результате было установлено, что на фото изображен один и тот же человек в разное время его жизни. Также в период с 30 мая 1997 по 6 августа 1997 года было проведено фотографическое исследование внешности цесаревича Алексея и Филатова В.К. с применением телевизионной аппаратуры. Оно также подтвердило результаты предыдущего фотографического исследования внешности цесаревича Алексея и Филатова В.К. Кроме того, почерковедческое исследование, проведенное в период с 4 ноября 1996 по 17 января 1997 года, также подтвердило, что представленный на исследования почерк цесаревича Алексея 1917 годов и почерк Филатова В.К. за 1937 и 1950-е годы принадлежат одному человеку, то есть цесаревичу Алексею. Как мы видим, исследовались крайние временные периоды исполнения документов. В сентябре и октябре 2019 года исследования проводились уже по образцам почерка с 1917 по 1922 год, а по внешности с 1922 по 1932 год. Таким образом, согласно проведенным О.В. Филатовым экспертизам, результаты проведенных исследований с применением современных методик и технологий установили, что почерк 1917 и 1922 года принадлежит одному человеку — цесаревичу Алексею Николаевичу Романову, а на фотографиях 1922 и 1932 года изображен один человек — цесаревич Алексей Николаевич Романов[190].

В самом начале этой книги мы говорили, обращаясь к читателям, что не предложим им однозначной версии случившегося с семьей Николая II в 1918 году. Однако приведенные нами выше документы и воспоминания очевидцев с громадной долей вероятности свидетельствуют о том, что после действительно имевшего место по приговору Уральского совета расстрела царя его семья была передана Германии. В любом случае царице и ее дочерям были сохранены жизнь и свобода.

Но почему же тогда официальная историография и в России, и на Западе вот уже сто лет настаивает на обратном и почему в определенные исторические периоды Советская Россия абсолютно согласна с выводами белогвардейских следователей?

На наш взгляд, мы имеем возможность увидеть воочию тот редкий случай, когда даже заклятые враги становятся ближайшими союзниками и соратниками для достижения общей цели. А эта цель в случае с Романовыми совершенно очевидна: во что бы то ни стало скрыть грязные закулисные торги с враждебными державами для достижения своих более или менее корыстных целей.

Рассмотрим отношение к Романовым всех участников «большой игры».

В 1970-х годах испанский историк Секо Серрано обнаружил и опубликовал любопытное донесение испанского посла в Лондоне Мерри дель Валя Эдуардо Дато, которое и было им опубликовано:

«Мой дорогой друг и начальник! Обрыв связи во время нашего вчерашнего разговора не позволил мне довести до Вашего сведения очень важную и срочную мысль, связанную с действиями, начатыми Вами в пользу вдовы и детей несчастного экс-императора России. Мать указанного монарха осталась в руках Советов и, что еще хуже, большевистской солдатни. Три или четыре недели назад я уже телеграфировал Вам, что с февраля не было новостей от этой почтенного возраста принцессы. Не было ли у Вас возможности включить эту высочайшую сеньору в проект переговоров? Она, как Вам известно, сестра королевы Александры, матери короля Георга V, и действия в ее пользу сделали бы более приемлемой для британской королевской семьи и английского народа ту миссию, которая готовится для освобождения императрицы Аликс. О последней, как мне известно из достоверных источников, очень плохого мнения как дворец, так и общественное мнение. Она воспринимается как сознательный, так и бессознательный агент Германии и основная, хотя явно невольная причина революции, так как давала плохие советы своему мужу, которым полностью руководила, не позволяя ему принять решения, которые предположительно спасли бы имперский трон и саму Россию. Надо добавить, что раздражение, обоснованное или несправедливое, но в совокупности очень сильное, против Императрицы Алике доходит до крайности, исключая любую возможность ее проживания в Соединенном Королевстве»[191].