Через несколько лет уже без лишней помпы и снова некими поисковиками-любителями в 2007 году в том же Поросенковом Логу были обнаружены неполных 100 граммов обожженных костей, которые следствие поспешило объявить «недостающими» останками цесаревича Алексея и его сестры Марии Николаевны.

Новое следствие и сегодня ведется исключительно старыми методами. С одной стороны, было объявлено о полной его открытости, а с другой стороны, со всех экспертов взяли подписку о неразглашении и даже запретили выступать на конференциях, в печати и т. д.

Как это называется? «Открытость следствия под подпиской о неразглашении»? Изобретено специально для нас или можно найти такие примеры в истории мира? Результатов всех этих экспертиз за четыре года никто на момент написания этой книги так пока и не увидел.

Вкратце о них рассказали на Сретенской конференции в 2017 году, но нигде так и не опубликовали. На самой конференции выступить дали только тем, кто придерживается исключительно «нужной» версии.

Хотя следствие и объявлено новым, но ведется оно в основной массе теми же самыми людьми и экспертами, которые его и начинали в 1991 году и которые уже просто физически не могут отказаться от всего, что они наговорили за эти годы. Некоторые даже защитили диссертации и получили ученые степени по этой теме.

Ни одного противника официальной версии в комиссию не взяли, а на письменные обращения приобщить экспертизы и как-то на них отреагировать ответа просто нет.

Кстати, точно так же происходит и сегодня, как и во время первого следствия, когда на неудобные вопросы не было никакого ответа, а с какого-то момента люди просто замолчали, перестали давать интервью и вообще пропали из медийного пространства. Как только авторами этой книги следствию был задан весной 2018 года ряд вопросов, на которые у них нет ни одного ответа, моментально прекратились и выступления, и интервью. Эксперты просто исчезли из виду, и все замерло.

Вопрос об экспертизе ДНК предполагаемых останков царской семьи, а именно заявление Следственного комитета и его главы Александра Бастрыкина (сразу же после того, как Священный Синод православной церкви на заседании 14 июля 2018 года не принял решения по признанию екатеринбургских останков царскими) о том, что после анализа ДНК уже нет и не может быть никаких сомнений в том, что останки принадлежат царской семье, оказался столь животрепещущим и вызвал столько удивления у тех, кто, что называется, «в теме», что придется остановиться на теме экспертиз ДНК подробнее. В настоящий момент, после того как практически по всем экспертизам были найдены неустранимые противоречия, а следствие так и не ответило ни на один вопрос по ним, у следствия остался один-единственный аргумент — это экспертиза ДНК, или молекулярно-генетические исследования (далее МГИ).

МГИ — это очень наукоемкое направление, стремительно развивающееся, и больших специалистов, разбирающихся в нем досконально, не так уж и много. При этом мы никак не претендуем на звание специалистов в этой области. Большинство информации, которая будет представлена читателям, взято из открытых источников.

За время с 1991 года очень сильно эволюционировало все — и наука, и ученые, которые двигают науку, и люди, которые руководят этими учеными. Одно осталось неизменным: экспертиза ДНК не является «царицей доказательств» и не может служить полноценным единственным доказательством. Разве что в совокупности с другими доказательствами.

Мы часто повторяем, что есть огромная разница между «положительным результатом» и так называемым «неотрицательным результатом». Наличие некоторых совпадений дает возможность говорить «не исключено, что человек, которому принадлежит этот череп, является родственником человеку, которому принадлежит вот этот череп». Но они ни в коем случае не могут говорить о том, что эти люди «однозначно и абсолютно точно родственники».

Чувствуете разницу между «не исключено» и «однозначно»? К примеру, если у этого человека и у другого человека по две руки и две ноги, то это просто «неотрицательный результат», который не исключает тождества, но никак не является доказательством того, что это тот же самый человек. Но если у человека была при жизни одна рука, а у трупа две руки, то это уже абсолютно точно отрицательный результат.

Ни один уважающий себя и истину эксперт никогда не скажет, что молекулярно-генетическая экспертиза что-то там «окончательно и бесповоротно доказала». В итоговых выводах экспертизы ДНК цифра никогда не может достигать 100 %. Она может что-то говорить исключительно с такой-то степенью вероятности, пусть высокой, но тем не менее никогда не равной 100 %!

Эксперты же и Следственный комитет России не только пользуются безграмотностью населения в области доказательности экспертиз ДНК, но и играют на крайне высоких для обывателя цифрах вероятности. Уточним этот момент.

Один из самых известных экспертов, который занимался останками, — это Павел Леонидович Иванов. Он провел множество экспертиз за много лет, и каждая его экспертиза всегда сопровождалась восторженными криками официального следствия о том, что «совершенно бесповоротно, абсолютно и окончательно доказано», что эти останки принадлежат царской семье.

Так вот, этот самый Иванов совместно с английским экспертом доктором Джиллом провел первую экспертизу, совпадение ДНК в которой было «целых» 98,5 %!

Но генотип человека и… банана сходится процентов на пятьдесят, а любого млекопитающего, включая крысу, более чем на 90 %. 98,5 % — это не то что не замечательный результат, это вообще не результат в вопросе идентификации родственных связей.

Впоследствии из гробницы в Петропавловском соборе Петербурга извлекли останки брата Николая II Георгия Александровича (забегая вперед, останки находились в ужасающем состоянии) и отвезли их на экспертизу. Процент совпадения 99,9999!

Много это или мало? Начнем с того, что процент уникальности генотипа рассчитывался применительно к населению США, где производили анализ на этот раз. Но дело в том, что нужно было рассчитывать процент по России, а не по США, ведь в каждой стране, да и в каждом районе разных стран, генотип населения может довольно сильно отличаться. И то, что уникально для США, оказывается совсем не уникальным для России, равно как и наоборот.

Конкретно же эту группу останков нужно было бы рассчитывать кого-то по Англии и Германии (император, императрица и их дети), кого-то по России (Боткин, Демидова, Харитонов), а кого-то и вовсе по Прибалтике (Трупп), что сделано не было. Представим себе, что процент был высчитан для России и даже для города Екатеринбурга. Тогда получится, что в городе, в котором более миллиона человек населения, есть как минимум один человек, который, исходя из уникальности 99,9999 %, является… Николаем II. В Петербурге таких уже человек семь, в Москве человек пятнадцать, а по России в целом что-то около полутора сотен «окончательных и бесповоротных» Николаев II!

Теперь расскажем читателям еще одну интересную вещь. Учитывая точность и чувствительность современных методов исследования, достаточно положить два разных образца в одну баночку и немного потрясти. Через некоторое время мало того что сложно будет отличить, где какой образец, но на каждом образце будут следы генотипа другого образца, и они сразу станут идентичными вплоть до полного совпадения.

Есть одна интереснейшая история, на которой придется остановиться чуть подробнее, чтобы понять многое, что происходило в этом деле. На сегодняшний день существует абсолютно достоверный, заверенный нотариусами, «золотой эталон» крови Романовых: племянник Николая Александровича Тихон Николаевич Куликовский перед смертью оставил в Канаде образцы своего генетического материала как раз на случай, если когда-нибудь найдутся останки царской семьи.

Еще до вскрытия гробницы Георгия Александровича супруга Тихона Николаевича, Ольга Николаевна Куликовская, передала образцы для исследований генетику Евгению Рогаеву, который работал тогда в Канаде. Рогаев провел экспертизу и сравнил результаты с теми, которые получил хорошо нам известный господин Иванов, в результате чего выяснилось, что останки скелета № 4 (приписанного официальным следствием Николаю II) не имеют к Романовым вообще никакого отношения.