Однако, имея немалый опыт работы следователя, Н.А. Соколов не мог не понимать, что имеющиеся в его руках показания и вещественные доказательства не дают ему возможности не только для выдвижения обвинений в адрес большевистского правительства (которого, собственно, ждали Колчак и англичане с французами), но и для убедительного утверждения о свершившемся факте убийства семьи. И офицерская комиссия в своем докладе начала августа 1918 года, и руководитель следствия Сергеев в интервью для «Нью-Йорк трибьюн» в январе 1919 года, опираясь именно на добытые следствием по горячим следам факты, ничуть не грешили против истины, утверждая, что имела место лишь «СИМУЛЯЦИЯ УБИЙСТВА», «в доме Ипатьева не были казнены императрица, царевич и великие княжны», а в районе Ганиной Ямы «реальных признаков убийства или вещественных данных, указывающих на сожжение, НАЙДЕНО НЕ БЫЛО».
Несмотря на это, следователь Н.А. Соколов взялся доказать обратное, и сейчас мы рассмотрим, насколько это ему удалось.
Наиболее полный и объективный анализ следствия, возглавляемого Соколовым, был проведен в журналистском расследовании Э. Саммерса и Мангольда.
Казалось бы, комиссия Наметкина и офицеров генерала Гришина-Алмазова уже все тщательно осмотрела и вынесла заключение, зафиксированное в отчете. С момента исчезновения Романовых уже тогда минул месяц, окрестности Ганиной Ямы и особняк Ипатьева никем не охранялись. Ни о каком практическом смысле в осмотре места происшествия в этих обстоятельствах не могло идти и речи. Но… у следствия категорически не было улик и никаких зацепок! А следовательно, их надо было найти любой (!) ценой!
ПЕРВОЕ «ДОКАЗАТЕЛЬСТВО»
И они нашлись. Еще после повторного осмотра (первый был произведен комиссией Наметкина — Бафталовского) окрестностей Ганиной Ямы 18 августа 1918 года у нового следователя Сергеева, сменившего Наметкина, появилась новая улика, и даже не одна. В материалах следствия сохранился протокол от 10 февраля 1919 года осмотра «предметов, представленных следствию 9 сего февраля генерал-лейтенантом М.К. Дитерихсом». Значатся в нем и находки, сделанные в районе шахт.
«По осмотру этих вещей найдено следующее:
1. Вещи, значащиеся по описи № 6, подписанной членом Екатеринбургского окружного суда Сергеевым, как найденные при осмотре шахты […].
8. Челюсть искусственная. Она состоит из следующих частей: 14 зубов верхней челюсти, золотой пластинки и каучуковой массы. Между зубами набита глина.
Судебный следователь Н. Соколов
Генерал-лейтенант Дитерихс
Понятые».
Правда, уже в другом документе, подписанном тем же самым генералом Дитерихсом, местом обнаружения зубного протеза показана отнюдь не Ганина Яма, а… дом Ипатьева:
«Опись вещам, найденным при осмотре дома Ипатьева» […]:
[…] 411. 4 фарфоровых вставных зуба.
[…] 423. Вставная верхняя челюсть с 10 зубами. Небо гуттаперчевое, резиновый присос снят».
Следователь Соколов приводит детальное описание этой находки:
«Документ 143
ПРОТОКОЛ
осмотра вещественных доказательств
1919 года, февраля 11 дня, судебный следователь по особо важным делам при Омском окружном суде Н.А. Соколов, в порядке 315–324 ст. ст. уст. угол, суд., в присутствии генерал-лейтенанта М.К. Дитерихса и нижепоименованных понятых, в г. Омске производил дополнительный осмотр челюсти, описанной в пункте «а» 8 протокола 10 сего февраля, и лопаты, описанной в п. «б» того же протокола.
По осмотру найдено следующее:
1. Искусственная челюсть, описанная в п. «а» 8 протокола 10 сего февраля, имеет 14 верхних зубов. Зубы держатся в каучуковой массе. В середине золотой пластинки имеется гнездо присоса, круглой формы. Резинового кольца — подушечки, иногда употребляющейся при искусственной челюсти, нет. Размер задней линии челюсти от края до края по прямой линии — 6 сантиметров. Размер челюсти с передней стороны по овалу челюсти — 13 сантиметров. Диаметр гнезда присоса — 2 сантиметра.
При осмотре челюсти ясно видно, что между зубами плотно внедрилась желтоватого цвета масса, напоминающая глину. Она набита только с передней стороны зубов, с внутренней стороны к нёбу ее нет.
Глина от зубов отделена и помещена в особый пакет […].
Судебный следователь Н. Соколов.
Генерал-лейтенант Дитерихс.
Понятые».
Съемный протез верхней челюсти в следственном деле Н.А. Соколова. ГАРФ
Разумеется, и следователь Соколов, и его куратор генерал Дитерихс не могли не обратить внимание на подобную странность находки зубного протеза. Предположить находку двух (!) вставных протезов верхней челюсти и в доме Ипатьева, и на Ганиной Яме сложно. Да и в томах следствия Соколова фигурирует фотография лишь одного протеза. Логичнее предположить, что найденный среди разбросанных в доме Ипатьева вещей какой-то неизвестно чей протез через какое-то время был повторно «найден» Сергеевым уже на Ганиной Яме.
Но, как неоднократно нами подчеркивалось, следствию катастрофически не хватало улик и вещественных доказательств, и оно занялось определением принадлежности находки:
«(…) При промывке грунта найдены были пряжки от дамских подвязок, кусочек жемчуга от серьги Императрицы, пуговицы и другие мелкие вещи, а на дне шахты в иле оказался отрубленный палец и верхняя вставная челюсть взрослого человека. По высказанному тогда же мнению придворного врача Деревеньки (sic!), палец этот и челюсть принадлежат доктору Боткину»[126].
Учитель П. Жильяр в своих показаниях следователю И.А. Сергееву вспоминал:
«Знаю, что у д-[окто]ра Боткина были вставные зубы. Предъявленные Вами две пластинки вставных зубов похожи на те, какие имел Боткин. Пластинки были изготовлены ялтинским зубным врачом Кастрицким»[127].
Полковник Е.С. Кобылинский: «У него верхняя челюсть, кажется, была искусственная»[128].
Для устранения возникших противоречий и установления истины теперь уже и следователь Н.А. Соколов решает получить показания родного брата Е.С. Боткина и 11 февраля 1919 года направляет запрос во Владивостокский окружной суд:
«…В одной из шахт этой местности впоследствии была найдена, в числе других вещей, искусственная челюсть взрослого человека. Имеются основания полагать, что эта челюсть принадлежит придворному Лейб-Медику Евгению Сергеевичу Боткину, также убитому вместе с Царской Семьёй. При осмотре дома Ипатьева после убийства в помойной яме были найдены следующие предметы, видимо, принадлежащие убитым: дощечка от иконы, дощечка с остатками иконы, белая кофточка из маркизета, белый носовой платок, чёрная шёлковая кофта, розовая ленточка, галстук с пришитой к нему лентой Ордена Св. Владимира, Георгиевская лента, пропитанная пунцовой краской, и кусочек муаровой ленты.
Искусственная челюсть, уже осмотренная мною и признанная вещественным по делу доказательством, помещена в особый пакет, опечатанный печатью судебного следователя по особо важным делам Омского окружного суда. В настоящее время она, вместе с перечисленными выше вещами, найденными в помойной яме дома Ипатьева, находится в г. Владивостоке.
На основании 292 ст. Установлений] Уголовного] Судопроизводства] прошу Вас, г. Судебный Следователь:
а) допросить в качестве свидетеля, в порядке 443 ст. у. [становлений] У. [головного] С.[удопроизводства], проживающего в г. Владивостоке Секретаря Английского Консульства Виктора Сергеевича Боткина, родного брата Лейб-Медика Боткина, и, предъявив ему вышеуказанную челюсть, выяснить путем допроса его:
