Мало того, 20 июля 1918 года в Казани главнокомандующий красным Восточным фронтом И.И. Вацетис подписал директиву № 0522 о создании из частей Северо-Урало-Сибирского фронта Берзина 3-й армии под командованием Богословского, приказав последнему вступить в должность в течение 24 часов: «Все отряды бывшего главкома Берзина составляют 3-ю армию, командующим которой назначается преподаватель академии Генштаба Богословский. Генштаба Богословскому вступить в командование в течение 24 часов и об исполнении донести. Командарму 3 подчиняются все войска и советские части, имеющиеся в тылу Екатеринбурга, в районе Вятки, Глазова, Перми и Екатеринбурга»[135].
23 июля 1918 года, в 12 часов 30 минут, Богословский телеграфирует в Казань Вацетису: «В тяжелую минуту принял третью армию. Насколько успел познакомиться с обстановкой, центр тяжести операций противника перенесен на станцию Кузино, что является уже угрозой Перми. Двухмесячный отпор противнику на растянутом фронте создало то, что в моих руках нет ни одной свежей части, которой я мог бы проявить активность. Состояние частей армии позволяет лишь сдерживать противника на подступах к Екатеринбургу, удерживать который не имею надежды. Основывая свои действия на активной обороне, предполагаю отходить широким фронтом к северо-западу. Хотел бы получить директиву и ориентировку, как военную, так и политическую… Екатеринбург. Командарм 3 Генштаба Богословский»[136].
Вступив в командование фронтом 23 июля, приняв дела и выслушав доклады штабных работников, в ночь на 24 июля Богословский перешел к белым, прихватив с собой начальника штаба капитана А.Л. Симонова, начальника разведывательного отдела штаба фронта штабс-капитана А.А. Бурова и целый ряд других работников штаба с секретной оперативной и разведывательной информацией[137].
У белых Богословский сразу же получает ответственное назначение: приказом по Сибирской армии от 28 июля 1918 года он занимает должность начальника штаба Средне-Сибирского армейского корпуса[138].
Генерал Б.П. Богословский
В дальнейшем в Сибирской армии и позднее у Колчака Богословский получает звание генерал-майора, занимает пост начальника штаба Восточного фронта, фактически возглавляет колчаковскую контрразведку. С Богословским к белым сбежал и упомянутый выше капитан Андрей Леонидович Симонов[139], занявший вскоре у Колчака должность начальника отдела контрразведки Ставки Верховного главнокомандующего.
Разумеется, ни Симонов, ни Богословский, ни другие офицеры их штаба допрошены ни Сергеевым, ни Соколовым не были. Табу на поиск истины в лагере Колчака никто не отменял! Никто не допросил и тобольского дантиста Марию Рендель, лечившую зубы Николаю II. Впрочем, Рендель все же была арестована (по совершенно другому делу), но расстреляна колчаковцами без суда и следствия.
Генералы М.К. Дитерихс и Б.П. Богословский. Екатеринбург, июль 1919 г.
Командующий Чехословацким корпусом Р. Гайда (слева) и начальник штаба полковник Б.П. Богословский. Екатеринбург, 1918 г.
Поэтому видится вполне логичным, что офицерская комиссия и Наметкин, действовавшие по относительно горячим следам и явно располагая некоей внутренней информацией, полученной в том числе от таких осведомленных перебежчиков, как ближайшие соратники Рейнгольда Берзина Богословский и Симонов, подписали свой протокол о фальсификации места преступления в доме Ипатьева и сожжении тел у Ганиной Ямы, а сам Богословский впоследствии инициирует поиск Романовых Кирстой в Перми.
Имея такие источники информации, как Богословский и Симонов, однозначно посвященные в военные и политические тайны Урала, совершенно очевидно, что и Колчак, и Дитерихс уже изначально были прекрасно осведомлены о том, что в действительности произошло с Романовыми в Екатеринбурге. И то, что спустя полгода Соколов, вместо того чтобы допросить бывшего красного командарма и его начальника штаба, тратил время на поиск ничего не знавших и не видевших рядовых охранников (причем в основном из числа внешней охраны Дома особого назначения, которую после 4 июля вообще в дом не пускали), говорит лишь о выполнении им указаний Дитерихса и Колчака на разработку одной-единственной версии — убийства. При этом отсутствие фактов, свидетельствующих о нем, заменялось прямо-таки фанатичной уверенностью в их существовании.
СВИДЕТЕЛЬ, КОТОРЫЙ БЫЛ, НО КОТОРОГО НЕ БЫЛО
Основная информация же именно о расстреле Романовых попала в материалы следствия исключительно в результате допросов свидетелей по трем каналам:
1. Клещев и Дерябин — Якимов — сестра Якимова (со слов брата) — ее муж — М.В. Томашевский — Горшков.
Базовое звено первой цепочки — Клещев и Дерябин, охранники, якобы наблюдавшие происходившее в «расстрельной» комнате через окна.
2. Стрекотин — Летемин (умер в тюрьме).
3. Павел Медведев (умер в тюрьме) — его жена (со слов мужа). Павел Медведев — Проскуряков (умер в тюрьме) и — Павел Медведев — Гусева (со слов Медведева).
Таким образом, единственным (!) непосредственным очевидцем и участником расстрела был только один Павел Спиридонович Медведев.
Своими предписаниями от 28 января и 6 февраля следователь Сергеев, над которым, по выражению Дитерихса, уже навис «дамоклов меч ответственности», дает указания полицейскому агенту в Перми Алексееву, который уже 11 февраля берет под арест бывшего начальника охраны Дома особого назначения.
Но еще 7 февраля в Омске подписано решение об отстранении Сергеева от производства следствия:
«Министр юстиции 7 февраля 1919 года № 28 а. 2623 г. Омск.
Члену Екатеринбургского окружного суда Сергееву.
Поставляю Вас в известность, что Вы освобождены от производства следствия по делам: 1. об убийстве бывшего Императора и его семьи, 2. об убийстве великих князей Сергея Михайловича, Иоанна Константиновича, Игоря Константиновича и великой княгини Елизаветы Федоровны, а равно графа Палей, и предлагаю Вам означенные дела сдать судебному следователю по особо важным делам при Омском окружном суде Н.А. Соколову.
Министр юстиции С. Старынкевич
Директор 1 департамента Кондратович
Исп. об. начальника 2 отделения Лукин».
Еще неделю назад заявлявший в интервью «Нью-Йорк трибьюн» во всеуслышание о том, что имела место лишь «СИМУЛЯЦИЯ УБИЙСТВА», «в доме Ипатьева не были казнены императрица, царевич и великие княжны», а в районе Ганиной Ямы «реальных признаков убийства или вещественных данных, указывающих на сожжение, НАЙДЕНО НЕ БЫЛО», следователь Сергеев 20 февраля 1919 года резко меняет свое мнение на диаметрально противоположное, записав в «Постановлении»:
«Задержанный 11 февраля сего года в городе Перми Павел Спиридонович Медведев объяснил при дознании, что в ночь на 17-е июля действительно были расстреляны: б. Император, его супруга, Наследник, четыре царские дочери, доктор, служанка, повар и лакей.
Расстрелом руководил комендант Юровский, а он, Медведев, доставил для этой цели оружие и распоряжался переноской трупов убитых на автомобиль и уничтожением следов преступления путем смывания и стирания крови как в месте расстрела, так и во дворе.
Объяснение Медведева вполне совпадает с установленными следствием объективными данными и показаниями свидетелей».
