1) принадлежит ли эта челюсть покойному Лейб-Медику Евгению Сергеевичу Боткину;

2) если свидетель признает её принадлежащей ему, пусть объяснит, по каким именно признакам он считает её принадлежащей покойному;

3) не известно ли ему, когда и где была сделана эта челюсть»[129].

Полученный Н.А. Соколовым от брата Евгения Сергеевича Боткина Виктора Сергеевича ответ вопроса о принадлежности обнаруженного протеза не снимал:

«…Родной брат мой Евгений Сергеевич Боткин состоял Лейб-Медиком при Её Величестве ГОСУДАРЫНЕ ИМПЕРАТРИЦЕ Александре Фёдоровне. В последний раз я виделся с братом перед моим отъездом в Пензу из Петрограда, в конце 1915-го или в начале 1916-го года. В то время у него было несколько вставных зубов в верхней и нижней челюсти. Полной искусственной челюсти у него не было. Предъявленная мне Вами, г. Следователь, искусственная челюсть (предъявлена челюсть, полученная сего числа от Ген. [ерал]-Лейт.[енанта] Дитерихса) мне не знакома, но могла легко принадлежать моему брату, т. к. при упомянутом нашем последнем свидании у него зубы были в очень плохом состоянии…»[130]

Полной уверенности в принадлежности найденного протеза Е.С. Боткину у следователя Н.А. Соколова, таким образом, не было. Если внимательно рассмотреть ответ родного брата лейб-медика Е.С. Боткина, то мы можем убедиться в том, что на начало 1916 года у него было «несколько вставных зубов» на верхней и нижней челюстях. Подробное изучение нижней челюсти черепа № 2 не выявило никаких следов присутствия хоть одного «вставного зуба» на нижней челюсти. Учитывая состояние лунок передних зубов, все они были утеряны посмертно и не было ни одного включенного дефекта, который позволял бы допустить наличие вставных зубов в этой области. Если предположить, что брат имел в виду коронки, а не мостовидные протезы, то коронка не является поводом для удаления зубов, и зуб под коронкой может прослужить еще долгие годы. Однако, даже если предположить, что неожиданно, сразу после последней встречи братьев, лейб-медик Е.С. Боткин удалил себе все зубы на верхней челюсти и сделал полный съемный протез, то атрофия верхней челюсти не была бы такой тотальной за прошедшие два года до смерти. Подобная атрофия встречается только при удалении зубов за много лет до смерти. Удаление множества зубов и протезирование полным съемным протезом занимает довольно много времени, так как для изготовления протеза необходимо дождаться полного заживления челюсти, что после тотального удаления займет не одну неделю, а иногда и месяц. В исторических документах, кроме показаний учителя П. Жилья-ра, мы не находим каких-то упоминаний о том, что у доктора Боткина были какие-то всеобъемлющие проблемы с зубами, в результате которых ему пришлось разом лишиться всех зубов верхней челюсти и изготовить полный съемный протез. Таким образом, вероятность того, что у доктора Боткина был полный съемный протез верхней челюсти представляется весьма слабой и это не позволило следователю Н.А. Соколову снять вопрос о принадлежности челюсти. Однако современные эксперты пошли другим путем и однозначно признали этот протез принадлежащим лейб-медику Е.С. Боткину.

Нужно понимать, что полный съемный протез — один из самых старых и распространенных видов протезирования. Таких протезов изготавливалось и изготавливается по сей день великое множество, и кроме самого владельца либо врача-стоматолога, который изготовил данный протез, мало кто может опознать конкретную челюсть, если нет возможности наложить протез на протезное ложе и увидеть полное соответствие. Опознание же по единственной имеющейся фотографии без самого протеза и вовсе задача нетривиальная. Сама фотография очень низкого качества, тем не менее на ней довольно хорошо видна форма бугров верхней челюсти, которые полностью отсутствуют у черепа № 2. Таким образом, сравнить форму бугров на фотографии с формой бугров на черепе физически невозможно из-за посмертной травмы. Передний отдел альвеолярного гребня на фотографии практически не виден, так как он на всем протяжении по большей части прикрыт базисом протеза и судить о его форме, глубине и тождественности имеющейся челюсти невозможно, мы просто не видим эту зону на фотографии. Каким образом в данных условиях по одной некачественной фотографии эксперты делают заключение об однозначной принадлежности этого протеза именно этой челюсти, остается загадкой, так как невозможно сравнить ни задние части альвеолярного гребня (их нет на челюсти), ни переднюю (ее нет на фотографии).

Таким образом, эта улика, оказавшаяся в руках следствия при невыясненных (!) обстоятельствах, явно не может свидетельствовать в пользу какой-либо версии. Она даже не может служить доказательством гибели Е.С. Боткина. И тем не менее, по версии Н.А. Соколова, она стала одним из ключевых вещественных доказательств в пользу убийства.

Абсолютно аналогично обстояли дела и с найденным на Ганиной Яме фрагментом человеческого пальца. Сергеев, со слов Чемодурова и доктора Деревенко, предположил, что палец мог принадлежать Е.С. Боткину. Но следователю Соколову и генералу Дитерихсу нужны были (что вполне логично!) доказательства убийства именно бывшей царской семьи. Поэтому фрагмент пальца отправляется на новую экспертизу, результат которой и ложится в папку следственного дела Соколова:

«ПРОТОКОЛ

1919 года, февраля 10 дня, судебный следователь по особо важным делам при Омском окружном суде Н.А. Соколов, в порядке 336 — 352 ст. ст. уст. угол, суд., в присутствии генерал-лейтенанта М.К. Дитерихса и нижепоименованных понятых предъявил эксперту, заведующему санитарным отделом Акмолинского областного управления врачу Григорию Ивановичу Егорову палеи, и часть кожи, описанные в л. 7 протокола сего 10 февраля.

Эксперт-врач Егоров, по осмотре сих предметов, пришел к следующим выводам:

1. Палец представляет собой две фаланги: ногтевую и среднюю. Вероятнее всего, это указательный палец, но сказать, какой именно руки — правой или левой, — не представляет возможности, так как строение пальцев обеих рук одинаково.

2. Этот палец принадлежит, по всей вероятности, руке человека, знакомого с маникюром, и имеет вид выхоленный.

1.3. Эксперт более склонен признать, что это палец женщины, имевшей тонкие, длинные пальцы.

4. Он отделен по линии межфалангового сустава. Края сустава и кожа представляются ровными. Поэтому эксперт предполагает, что палец скорее отрезан каким-либо острым режущим предметом, чем оторван при разрыве какого-либо предмета.

5. Палец принадлежит взрослому человеку средних лет.

6. Оба кусочка кожи отделены от руки человека, но от какой именно части руки и какой именно, определить не представляется возможности.

Понятые.

Судебный следователь Н. Соколов.

Генерал-лейтенант Дитерихс.

Врач Григорий Иванович Егоров».

Но и тут мы вынуждены признать, что мнение эксперта, как ранее и мнения Деревенко и Чемодурова, носило исключительно предположительный, вероятностный характер. Никаких доказательств принадлежности этого пальца кому-либо из Романовых или их окружения у следствия как не было, так и не появилось.

Тел же «убитых» в распоряжении следствия по-прежнему не было. И будучи неплохим юристом, Соколов прекрасно понимал, что без их находки или вразумительного объяснения отсутствия дело развалится. Но если тела не обнаружены, а двух небольших костерков на Ганиной Яме явно недостаточно для сжигания одиннадцати трупов, то необходимо во что бы то ни стало найти такие обстоятельства, при которых сожжение было бы возможным!

Почтовая марка СССР с изображением П.Л. Войкова. 1988 г.