В верхней ее части, таким же типографским шрифтом, напечатано: «Областной Исполнительный Комитет Советов Урала».

В средней части, в графе служебных отметок, значится, что телеграмма была послана в Екатеринбурге, 17 июля, в 21 час, адресована в Москву и записана в книге под № 2029/А.

Содержание ее писано шрифтом пишущей машины, видимо, тем же самым, что и телеграмм, описанных в пунктах 2–4 сего протокола.

Содержание этой телеграммы дословно следующее:

«Москва Кремль Секретарю совнаркома Горбунову с обратной проверкой

3934354229353649262737284033305027262349341351284134334233514534

34254839423723472542283826023023414615543843314221132636172128313

3353844342 74034332834502843294426284938333422 7342628262919

Белобородов»

В этом тексте слово «Белобородов» написано от руки чернилами черного цвета. Оно написано, видимо, тем самым лицом, коим подписаны и другие вышеописанные телеграммы.

Ниже текста телеграммы имеется красный мастичный оттиск печати, такой же, как и на телеграмме, описанной в пункте 1-м сего протокола.

Затем на бланке телеграммы имеется еще мастичный оттиск, фиолетового цвета, штемпеля: «За счет Президиума Областного Совета Урала».

Этот бланк телеграммы приклеен к двум другим, на которых наклеен такой же шрифт, представляющий, видимо, проверку этой телеграммы, как и телеграммы, описанной в пункте 3-м сего протокола. На этой поверке имеется сделанная черным карандашом надпись: «Проверка верно ноч 18/VII.1-20», далее следует подпись, разобрать которую не представилось возможным […].

Судебный следователь Н. Соколов.

Понятые».

Однако расшифровать эту телеграмму Соколову не удалось ни в Екатеринбурге, ни в Омске (в штабе Верховного правителя Колчака и в штабе командующего союзниками в Сибири генерала Жанена). Расшифровке она поддалась лишь в сентябре 1920 года, когда Соколов уже жил в Париже.

Вот ее текст:

«Секретарю Совнаркома Горбунову с обратной проверкой. Передайте Свердлову, что все семейство постигла та же участь, что и главу. Официально семья погибнет при эвакуации. А. Белобородов».

Э. Саммерс и Т. Мангольд в начале 1970-х годов подвергли оригинал этой телеграммы ряду экспертиз, в том числе с привлечением ведущих графологов и специалистов по шифрованию. Их выводы сводились к тому, что шифр телеграммы был весьма распространенным и не представлял никакой трудности для белогвардейских дешифровщиков, а подпись Белобородова, с весьма высокой долей вероятности, подложная.

В книге учета исходящих телеграмм в Екатеринбурге эта телеграмма также не значилась, несмотря на исходящий номер, указанный на ее бланке. Сам Соколов объяснял это повышенной секретностью депеши. Подводя итоги исследования телеграммы, Э. Саммерс и Т. Мангольд заключают:

«Никто и никогда не подвергал сомнению этот документ, но исследование его подлинности предполагает в лучшем случае, что документ достаточно подозрителен для того, чтобы использоваться как самостоятельное свидетельство; в худшем случае это могла быть подделка. Это — плохое свидетельство того, что произошло с семьей Романовых, если это свидетельство вообще»[142].

Но западные исследователи в 1970-х годах не знали, что делах ВЦИКа и Совнаркома этой «Соколовской» шифровки также нет, как нет и никаких документальных подтверждений ее получения в Кремле.

Вместе с этим Н.А. Соколов не знал о действительно полученной в Москве (как помечено на ленинском конверте, ещё в 13 часов 10 минут) екатеринбургской телеграмме, извещавшей власти большевиков о расстреле 16 июля одного Николая II. Если бы Соколов знал, что в дневной телеграмме Уралоблсовет сообщал о переводе семьи в «надежное место», он, возможно, задумался бы над фразой, расшифрованной в Париже (вечерней) телеграммы: «Официально семья погибнет при эвакуации». Явная неувязка бросается в глаза, тем более что Москва, как известно, так никогда и не пыталась заявить о гибели Романовых при эвакуации. Одобрив сообщение о расстреле бывшего царя и о переводе его семьи в «надежное место», Москва официально больше никогда не возвращалась к этому вопросу.

Телеграмма президиума Уральского облсовета СКК В.И. Ленину и председателю ВЦИК Я.М. Свердлову о расстреле Николая Романова 17 июля 1918 г. ГАРФ

Еще более странным кажется адресат телеграммы Горбунов, который, будучи секретарем Совнаркома, подчинялся непосредственно Ленину, и посылать на его имя секретную телеграмму, предназначенную председателю ВЦИКа Свердлову, по меньшей мере странно. Адрес на сохранившейся в архивах подлинной телеграмме уральцев Ленину и Свердлову подобного вопроса не вызывает: «Председателю Совнаркома тов. Ленину, Председателю ВЦИК тов. Свердлову».

Если же мы вспомним язык переписки по «романовскому вопросу» между тем же Свердловым и комиссаром Яковлевым, Лениным и Бер-зином, то без труда заметим, что большевики никогда не использовали в ней выражения «семейство» и «глава» [семейства]. В секретной шифрограмме гораздо уместнее звучали бы определения из лексикона Яковлева — «багаж», «главная часть багажа».

Таким образом, вслед за западными коллегами мы вынуждены признать, что расшифрованная Н.А. Соколовым в Париже телеграмма от 17 июля 1918 года, принятая Верховным Судом Российской Федерации в качестве единственного доказательства факта расстрела членов семьи Романовых, вызывает слишком много вопросов и вступает в явное противоречие с подлинной телеграммой Уралоблсовета, полученной в Кремле днем 17 июля 1918 года.

Ключевым же вещественным доказательством, призванным отринуть любые сомнения в «большевистском злодеянии», по замыслу Соколова должно было стать обнаружение летом 1919 года в шахте близ урочища Четыре Брата трупа комнатной собачки, идентифицированной следователем как «Джемми», принадлежавшей великой княжне Анастасии Николаевне. Но именно благодаря этой «находке» мы получаем прекрасную возможность заподозрить в сознательном подлоге не только белогвардейское следствие Н.А. Соколова, но и усомниться в подлинности записей «воспоминаний» «участников цареубийства» на Радиокомитете СССР в 1960-х годах.

Цесаревич Алексей Николаевич и спаниель Джой

Приближенная к императрице фрейлина баронесса Софья Букс-гевден упоминает собак царской семьи в описании картины прибытия в Екатеринбург «второй партии» Романовых — великих княжон и цесаревича: «Великим княжнам грубо приказали самим нести свои вещи, и бедным девушкам пришлось одним тащить тяжелые сумки и вести на поводке трех собак. Нагорного, пытавшегося помочь девушкам, грубо оттолкнули в сторону. Цесаревича вынес из вагона Нагорный, затем по очереди на перрон сошли члены свиты»[143].

Современный исследователь Ю.А. Жук так описывает состав домашнего царского «зверинца»: «Вместе с Царской Семьей в ДОНе жили 4 собаки: японский хин Государыни Императрицы по кличке Швыбзик, спаниель Джой Наследника Цесаревича, французский бульдог Ортипо Великой Княжны Татьяны Николаевны и очень маленькая собачонка по кличке Джем-ми, принадлежавшая Великой Княжне Анастасии Николаевне»[144].

Великие княжны с бульдогом Ортипо

Доподлинно известно, что спаниель Джой был найден белыми у охранника Летемина, пожалевшего оставленную хозяевами собаку, и дожил свои годы при английском королевском дворе. Труп же комнатной собачки, «принадлежавшей вел. кн. Анастасии», был обнаружен колчаковским следствием в одной из шахт возле Ганиной Ямы летом 1919 года. Находка эта была оформлена подробным протоколом (приводится в сокращении):