«ПРОТОКОЛ

1919 года июня 25 дня. Судебный Следователь по особо важным делам при Омском Окружном Суде Н.А. Соколов в порядке 324 — 335 ст. ст. уст. угол, суд., чрез врача Николая Яковлевича Бардукова, имеющего также и диплом ветеринара, производил наружный осмотр собаки, труп которой извлечен сего числа из малого колодца шахты.

По наружному осмотру найдено следующее:

Труп принадлежит собаке-самке. Собака принадлежит к одному из типов комнатных малых собачек (…) Ввиду отсутствия нужных инструментов и необходимости предъявления трупа собаки свидетелям вскрытия внутренних органов не производилось.

Судебный Следователь Н. Соколов Врач Н. Бардуков Понятые:

1) Личный почетный гражданин Андрей Петрович Куликов

2) Крестьянин Березовского зав. Екатеринбургского уезда Иван Иванович Усольцев

Мнение

Оставляя вопрос о причине смерти собаки открытьем впредь до вскрытия ее трупа, я нахожу возможным ныне же признать, что эта собака принадлежит к породе собак «кинг-чарлъз» (английская порода) или же к одной из японских комнатных пород, о чем свидетельствует, как ее общий вид, так и в особенности строение ее головы, слишком типичное для этих пород. Ей около 2 лет.

Врач Н. Бардуков

С подлинным верно:

Судебный Следователь по особо важным делам Н. Соколов»[145].

Далее находка была опознана свидетелями.

Гиббс (учитель): «Я сегодня видел собачку у шахты. Я утверждаю, что эта собачка, которую я видел у шахты, и есть Джемми. Я обратил внимание и на ее шерсть и на форму глазных впадин и на зубы ее. Это безусловно она. Показание мое мне прочитано»[146].

Елизавета Николаевна Эрсберг (помощница няни): «Я видела собачку, которую Вы мне предъявляли. Это безусловно Джемми Анастасии Николаевны. Она ее носила на руках. Это была очень маленькая собачка, которых всегда носят на руках, так как они настолько малы, что они не могут долго двигаться сами»[147].

И 23–27 июля 1919 года Мария Густавовна Тутельберг (младшая камер-юнгфера): «Я видела труп собаки, который Вы мне показывали. Я категорически утверждаю, что это есть труп собачки Джемми, принадлежавшей Анастасии Николаевне. Это была очень маленькая собачка, которую Анастасия Николаевна носила на руках. У НИХ было 3 собачки. Одна собака была большая, породы «спаниель», принадлежавшая Алексею Николаевичу. Другая была французский бульдог, обычной величины для этой породы, принадлежавшая Татьяне Николаевне. Джемми же была самой маленькой. Бежать за экипажем она не могла. Ее подарил Анастасии Николаевне в войну какой-то офицер, лежавший в лазарете в Царском»[148].

Казалось бы, все понятно. Озверевшая расстрельная команда вслед за людьми убила (застрелила или повесила) и принадлежавших им одну — трех собак, пощадив лишь спаниеля Джоя. При этом труп (или трупы) собак был вывезен на Ганину Яму и брошен в шахту.

В 1960-х годах Радиокомитет СССР записал интервью участников событий лета 1918 года. Но не будем забывать, что к этому времени в распоряжении советских органов находились не только книги следователя Соколова и его патрона генерала Дитерихса, описывающие находку трупа «Джемми», но и подлинные тома следственного дела.

Что же поведали впоследствии участники расстрела?

Яков Юровский: «…Хотя я их предупредил через Боткина, что им с собой брать ничего не надо, они, однако, набрали какую-то разную мелочь, подушки, сумочки и т. д. и, кажется, маленькую собачку».

Александр Стрекотин: «С ними вместе были расстреляна и та собачка, которую принесла с собой одна из дочерей».

М.А. Медведев-Кудрин: «Красноармеец принес на штыке комнатную собачонку Анастасии — когда мы шли мимо двери из-за створок раздался протяжный жалобный вой — последний салют Императору Всероссийскому. Труп песика бросили рядом с царским. — Собакам — собачья смерть! — презрительно сказал Голощекин»[149].

В другом варианте своих воспоминаний фразу о «собачьей смерти», несмотря на противоречие в деталях, М.А. Кудрин произносит уже сам: «Груженная останками династии Романовых грузовая машина, громко тарахтя, выехала за ворота и уплыла в темноту. Во дворе дома завыли великокняжеские собачонки… Прозвенел винтовочный выстрел. Вой оборвался. Собакам — собачья смерть!»[150]

По воспоминаниям М. Кабанова, «несмотря на то, что сильно шумела заведенная автомашина, хорошо были слышны выстрелы и сильный лай 4-х собак (…) Я сошел с чердака к месту казни и сказал, что в городе хорошо слышны выстрелы, вой собак. После этого стрельба была прекращена, 3 собаки повешены, а четвертая собака Джек (Джой. — Примеч. авт.) молчала, поэтому ее не тронули. Оставшиеся в живых подлежащие казни были умерщвлены холодным оружием. После этого я вернулся на чердак к пулемету и через слуховое окно наблюдал, как носили на санитарных носилках трупы казненных и укладывали в грузовую машину, постланную новым белым брезентом. Всего было уложено в машину 11 трупов людей и 3 трупа собак»[151].

Вторит Кабанову и Никулин в своем радиоинтервью 1964 года: «А мы остались вдвоем с Кабановым. Тут был еще такой эпизодик: когда их увезли, это было так примерно двенадцать, пол. первого, остались две собаки. Их собаки. Одна — бульдог такой, низкорослый такой, знаете такой бульдоже-ский. И вторая такая, не то болоночка, не то какая-то особая собачка, с которой непосредственно сама Александра всегда с ней нянчилась, носилась. Она была ей подарена, как разговоры там шли, японским Микадо… Собачушка такая, знаете ли, на морду похожа на обезьяну, на обезьяну, только такую маленькую. И вдруг, значит, когда с этим самым, с Кабановым решили помыться, понимаете. — Давай помоемся, может быть отступать, подготовимся. Карабины почистили. Пистолеты. Вдруг вой. Собаки почувствовали, что нет хозяев, понимаете ли, и давай выть. Ну, какой у нас отдых тут. Ну, давай что делать. Расстрелять ведь тоже нехорошо. После того как мы и так шуму много наделали, понимаете ли. Решили подозвать/неразб./этих собак и просто карабином, прикладами. Ну, выманили их кое-как на улицу, во двор, выманили понимаете, и кончили их».

Серьезных нестыковок в этих «воспоминаниях» предостаточно. Не говоря о том, что «участники событий» не пришли к единому мнению о числе собак в доме и к способу их умерщвления, в своем интервью Никулин утверждает, что после того, как тела убитых уже увезли, в доме остались две собаки. И они были обе убиты им и Кабановым в ДОНе. А следовательно, никак не могли попать на шахты. Этими собаками были бульдог и «не то болоночка, не то какая-то особая собачка, с которой непосредственно сама Александра». Вряд ли Никулин мог так назвать спаниеля наследника Джоя, тем более известно, что Джой выжил и был отправлен в Англию. Значит, Никулин как раз и говорит о маленьком «Джемми».

Но подчеркну еще раз: с его слов, собаки остались и были убиты в доме, когда тела уже увезли, и никак не могли оказаться на шахтах. Впрочем, в тех же своих «Воспоминаниях» Никулин далее едва не проговаривается об истинной судьбе царицы и ее дочерей. Рассказывая о своей поездке в Москву через Пермь на составе с вещами Романовых, он красочно описывает, как один из салон-вагонов пропах… духами, вызывая подозрения железнодорожников и красноармейцев, уверенных, что в нем везут царицу и великих княжон.

Значительную часть своих «Воспоминаний» Никулин посвятил апологии следователя Соколова, уверяя при этом, что книг и самого следственного дела Соколова он якобы не читал, но зато детально знаком с произведениями Дитерихса и Вильтона!