Пом. Нач. Воен. Контр. Кирста.
Присутствовал Товарищ Прокурора Д. Тихомиров».
«23 марта Гражданка Вятской губернии, Глазовского уезда, Афанасьевской волости, дер. Лазуковой, Устинья Ивановна БАРАНКИНА, жительствующая на разъезде № 37 Пермской жел. дороги и служащая стрелочницей — объяснила, — под осень днем мне сказали, что красноармейцы привели барышню; с другими я пошла в сторожку и увидала, что в сторожке стояла девушка среднего роста одетая в солдатскую шинель, с башлыком на голове, под глазом у нее был синяк, около губы рассечено, на лице у губы была заметна кровь. Один или двое красноармейцев увели девушку по полотну дороги в город. Лица девушки я заметить не могла. Баранкина.
Пом. Нач. Воен. Контр. Кирста.
Присутствовал товарищ прокурора Д. Тихомиров».
«23 марта Гражданин Пермской губернии, Оханского уезда, Шлыковской волости, деревни Субботиной Максим Кузьмич ГРИГОРЬЕВ, стрелочник разъезда № 37 Пермской железной дороги, где и живу, 35 лет.
Под осень, когда было уже холодновато, месяца не упомню, часов, кажется, около 12 часов дня, я находился на разъезде № 37, когда мне сказал кто-то, что красноармейцы поймали в лесу около разъезда Царскую дочь; ее посадили в сторожку при разъезде. Я побежал посмотреть. В сторожке возле печки сидела на стуле девушка лет 18–19 на вид, не плакала, но видно было, что в кручине; надета на ней была юбка, цвета не упомню, и беленькая кофточка, на груди красные пятна крови; на голове платка не было. Волосы были подстрижены, темного цвета. На лице была кровь, над бровями синяки, около губ рассечено было. Смотрела она исподлобья, хмурая, но ничего не говорила. Я заметил, что нос у нее с горбинкой. На предъявленных мне фотографических карточках я признаю вот эту девушку, которая очень походит на виденную мною тогда в сторожке арестованную [свидетелю были предъявлены фотографические карточки Царской семьи, открытое письмо и журнал «Нива» 1913 года № 35 стр. 685 и 1915 года № 33 стр. 621, причем свидетель на всех карточках указал на Великую Княжну Анастасию]. В сторожке я пробыл недолго, так как красноармейцы меня прогнали. При мне они говорили девушке: «Одевайся». Держали ее в сторожке с час времени и, надев на нее шинель и башлык, увели по полотну железной дороги по направлению к Камскому мосту. Красноармейцев в сторожке было человек 5–6, а повели девушку двое, остальные же остались. Красноармейцы смеялись над ней, особенно один небольшого роста, который говорил: «Вот попалась», и продолжал смеяться, когда повели ее: он ушел с девушкой с другим красноармейцем. У нас на разъезде был сторожевой пост, красноармейцы менялись каждый день новые, я никого из них не знал, компанию не водил. После увода девушки, из города пришли много красноармейцев, запретили нам ходить в лес — по коров, а сами ходили по лесу, что-то искали. При мне имени девушки не называли. Прочитано. Григорьев.
Пом. Наъ/«ять» вместо «ч»/. воен. контр. Кирста.
Присутствовал Товарищ Прокурора Д. Тихомиров».
«23 марта Гражданин Вятской губернии, Яранского уезда, Торсалинской волости,
Матрена Никитична КУКЛИНА, 44 лет живу на разъезде № 37 Пермск. жел. дороги.
Осенью, после, кажется, Богородицина Дня, около 12 часов дня у нас на разъезде стали говорить, что красноармейцы поймали в лесу и привели Царскую дочь. Посадили ее в сторожку. Я побежала туда посмотреть, но в дверях стояли красноармейцы, и я подойти не посмела. Красноармейцев было человек 5. Потом издали я видела, как девушка около сторожки умывалась, один из красноармейцев поливал ей воду. Одета она была в темно-зеленую юбку и, кажется, в беленькую кофточку; лица ее я не видала, так как она стояла ко мне спиной; роста была для женщины среднего. Красноармейцы увели ее опять в сторожку, где она пробыла еще недолго, а затем два красноармейца увели ее по железнодорожному полотну в сторону к городу; при этом я заметила, что на девушке надета была солдатская шинель, а на голове башлык, которым завязано почти все лицо. Как увели ее, в тот же день из города пришла рота красноармейцев — русских, латышей и мадьяр; они стали кого-то искать по лесу, а нам всем с того времени запрещено было долгое время уходить в лес без разрешения даже по коров. Искали в лесу дня 3–4. Потом я слышала, что задержали ту девушку в лесу около разъезда красноармейцы, стоявшие у нас на посту, когда ходили в лес на прогулку. Прочитано.
За неграмотную Куклину росписался /sic!/ Куклин.
Пом. Нач. Воен. Контр. Кирста.
Присутствовал Товарищ Прокурора Д. Тихомиров».
«23 марта Тражданин Пермской губернии и уезда, Верхне-Муллинской вол., дер. Осинцы, Василий Семенович РЯБОВ, 25 лет, стрелочник разъезде № 37, Перм. жел. дор., где и живу.
Под осень, числа и месяца не помню, я сдал дежурство и лег спать. Днем уже меня разбудили, я услыхал разговор о том, что красноармейцы привели Царскую дочь. Выйдя, я увидал, как два красноармейца повели по полотну дороги к городу какую то девушку, которую я видел только в спину; один из сопровождавших снял с нее шинель и одел ее в накидку на девушку, голова и лицо которой были закрыты башлыком; из-под шинельки видно было темно-зеленое платье или юбка. На посту у нас остались еще трое красноармейцев, с которыми я разговаривал по поводу арестованной и спрашивал их. Они говорили, что ходили в лес по грибы и около разъезда поймали Царскую дочь. Когда я спросил, что девают куда арестованных, то красноармейцы ответили: «Уведут — и ноги сушить»; что это значит — не знаю. Красноармейцы были не здешние, я их не знаю.
Прочитано. Рябов.
Пом. Нач. Воен. Контр. Кирста.
Присутствовал Товарищ Прокурора Д. Тихомиров».
26 марта 1919 года Кирста в присутствии товарища прокурора Пермского окружного суда Д.С. Тихомирова и понятых осматривает сторожку на разъезде № 37 и продолжает допросы свидетелей:
«28 марта Рядовой 5-го Томского Сибирского полка из граждан Вятской губернии, Орловского уезда, Чуриновской волости, Федор Васильевич СИТНИКОВ, в Перми живет по Петропавловской ул., д. № 95, квар. 3, объяснил: — Было это в воскресенье в сентябре месяце после праздника Рождества Богородицы, я жил в то время у своих родных на разъезде № 37 Пермской дороги, часов около 12 дня я увидел красноармейцев и толпившийся народ у сторожки станции разъезда № 37, подойдя к сторожке, я от бывших здесь красноармейцев узнал, что они сейчас задержали дочь б. Царя Анастасию в лесу на опушке со стороны станции у горы. Я спросил как это произошло и красноармейцы мне ответили, что они пошли в лес пострелять, увидели на опушке шедшую женщину, крикнули ей, чтобы она остановилась, но та женщина побежала, тогда они выстрелили, и она упала, после чего они ее задержали и привели вот сюда в сторожку, где она теперь и сидит. Меня красноармейцы пустили в сторожку, и когда я зашел, то увидел сидевшую на нарах ближе к заднему углу против печки молодую девушку в наброшенной на плечи шинели, в т. — зеленой юбке, в белой блузке, на которой у груди была кровь, губа с правой стороны была рассечена от начала носа, волосы были темной шатенки, задержанная та женщина говорила, что она Анастасия дочь б. ГОСУДАРЯ. Бывшие здесь женщины и моя мать предлагали задержанной Великой Княжне хлеб, но она отказалась, бывшие же здесь красноармейцы смеялись над Великой Княжной. Вскоре Великую Княжну увели два красноармейца к Камскому мосту в вагоны красноармейцев «21 роты» литеры «А» / или «Л», неразб./. Красноармейцы были не русские, а военнопленные австрийцы, трое было до 27 лет, а двое — 35–33 лет. Дня через два я спросил красноармейца Уткина Иосифа откуда он родом не знаю, но у него есть знакомая телеграфистка ст. Пермь 1-я Мария Антоновна Лоскутова, она может знать, который сказал, что задержанную дочь б. ГОСУДАРЯ они держали дня два в вагоне, а затем отправили в Пермь в Чрезвычайку, причем Уткин смеясь говорил, что это Анастасия Грачева, укравшая шубу, за что ее и задержали, я полагаю, что в вагонах было совершено насилие, так как всей «21 роте» коммунистов литеры «А» давали спирт. Вы сейчас показываете мне снимки, на которых я узнаю вот эту, указал на Великую Княжну Анастасию, как на женщину, которую я видел задержанной красноармейцами австрийцами в сторожке разъезда № 37 Пермской дороги.
