— Не загораживать обзор её величеству! — крикнул Гай громогласно и, заметив, как от неожиданности вздрогнула Виктория, извиняюще улыбнулся. — Прошу прощения, но иначе вам будет не видно.

— Да я могу и не сидеть здесь, а подойти ближе, чтобы никому не пришлось испытывать неудобства. Места-то мало, — проговорила Виктория задумчиво и поднялась со скамьи. — Да, пожалуй, так будет лучше. Проводите меня туда, где выгоднее всего будет наблюдать?

Гай кивнул, подставив императрице локоть, и повёл её обратно к помосту. Остановился рядом с одним из углов и, передав Викторию Дастину и Майку, запрыгнул на деревянную платформу.

В него тут же впились десятки любопытных взглядов, и Гай шутливо поклонился, делая несколько шагов вперёд, чтобы оказаться на середине помоста. Сразу после этого с другой стороны площадки показался его соперник. Сизгурдец держал в руках две ярты в деревянных ножнах с традиционными росписями чёрной и алой краской, изображавшими обычно огонь, лошадей и птиц. Что именно было нарисовано на данных ножнах, Гай не приглядывался — это было неважно.

— Выбирай, — его соперник, встав в двух шагах от Гая, развёл руки в стороны, демонстрируя обе ярты. — Какой будешь сражаться?

— Ты левша или правша? — поинтересовался Гай, и сизгурдец кивнул с уважением.

— Знаешь наши обычаи, похвально. Левша я. Не повезло тебе.

— Да, драться с левшой неудобно, — согласился Гай, забирая у гостя ярту из правой руки. — Но мне привычно. Мой наставник был левшой. Моё имя Гай, — и он протянул сопернику ладонь.

— Ирво, — ответил сизгурдец, и после этого, разойдясь, оба принялись раздеваться.

***

Что Виктория знала о традиционных сражениях на ярте? Очень мало.

Знала, что это любимое холодное оружие жителей княжества, обращению с которым мальчиков обучают с детства.

Знала, что женщинам запрещено прикасаться к лезвию ярты — считалось, что такое прикосновение оскверняет оружие и после мужчина не одержит ни одной победы.

Знала, что куют ярту из очень лёгкого, почти невесомого металла, названия которого Виктория не помнила, но добывался он лишь на территории княжества.

Знала, что на четырнадцатилетие каждому сизгурдцу родители дарят собственную ярту и её следовало беречь и чистить каждый день.

Знала, что хоронят мужчин вместе со всеми его яртами. Это оружие нельзя было передать по наследству или подарить, если оно уже использовалось, — дарили лишь новые ярты. Значит, ярты, которые принёс Ирво, тоже были новыми, из числа привезённых. Почему он не использовал свою, Виктория не имела понятия.

А ещё она не подозревала, что для поединка необходимо раздеваться. Нет, она слышала, что сражаются до первой крови, но разве в данном случае одежда будет мешать? И когда Гай неожиданно начал снимать с себя форменный чёрный китель, а затем и рубашку, Виктория почувствовала сухость в горле.

Захотелось зажмуриться от смешной неловкости, а ещё — от непонимания: неужели это обязательно? В конце концов, зима на дворе!

А Гай между тем и сапоги с носками скинул, оставшись в одних штанах… И не смотреть на него оказалось невозможно.

Тело у него было красивым — хотя Виктория понимала это и раньше, замечая и фигуру, и осанку. Несмотря на то, что мужчина провёл в изоляторе дознавательского комитета долгое время, он не начал сутулиться и не размяк, как некоторые заключённые.

Кожа у Гая была приятного, чуть смуглого оттенка — не настолько смуглого, как у Арена, но и не белая, как у Виктории. Волос на груди — тёмных, как и на голове, — было совсем мало, что даже удивляло, учитывая густую бороду Гая. Впрочем, она вполне может быть ненастоящей, тогда как под одеждой иллюзорный амулет, скорее всего, ничего не меняет.

Стало до жути интересно, насколько отличается внешность настоящего Гая от того, что Виктория видела сейчас. А может, в реальности у него нет и настолько рельефного торса, и настолько выраженных мышц рук и грудной клетки? Хотя нелепое предположение — зачем так заморачиваться с иллюзией, вряд ли Гая кто-то способен узнать по волосам на груди.

Его соперник выглядел крупнее и шире, но Виктория лишь скользнула по Ирво мимолётным взглядом — он для неё был слишком заросшим, она не любила, когда у мужчин волосы аж на спине. Слышала, что сизгурдцы такие почти все, кто-то даже шутил, что в суровом северном княжестве чем ты более волосат — тем теплее.

— Готов, — произнёс Гай, вытягивая ярту из деревянных расписных ножен, и встал лицом к Ирво и спиной к Виктории, широко расставив ноги.

Перед этим только посмотрел на неё так, что императрице вновь захотелось зажмуриться — потому что в его взгляде было столько горячей насмешливости, будто Гай отлично понимал, насколько Виктория украдкой им любуется. Будто мужчину никогда не видела!

Можно было бы позлиться на себя, но заниматься этим оказалось некогда.

— Готов, — ответил Ирво, так же поворачиваясь к Гаю, они кивнули друг другу и… началось.

С первым же ударом, когда ярты мужчин со звоном встретились, Виктория почувствовала гордость за Гая — потому что на лице Ирво тут же отчётливо проявилось удивление. Удивлёнными выглядели и остальные сизгурдцы, явно не понимая, как какой-то альганнец, пусть и охранник императрицы, смог выдержать удар и не менее легко и ловко, чем Ирво, разомкнуть ярты, отходя чуть дальше, словно танцуя.

Соперники кружили по деревянному помосту, глядя друг на друга, сосредоточенные и слегка напряжённые, только Гаю было весело — Виктория заметила на его лице лёгкую улыбку, — а вот Ирво казался ей чрезмерно озадаченным.

— Нас в Сизгурде учат особой технике первого удара, — через полминуты хождения по площадке пробормотал гость из северного княжества, — любой чужак от подобной силы обычно валится задницей в землю.

И вновь Виктория ощутила гордость за Гая, особенно когда он чуть насмешливо фыркнул:

— Из всех правил бывают исключения.

— Да уж, — усмехнулся Ирво и вновь ударил — быстро, каким-то почти неуловимым косым движением, пытаясь достать бок соперника. Но достал лишь ярту Гая, который, отклонив оружие сизгурдца, переплетя его ярту со своей, будто две металлические ветви, сделал резкое движение рукой — и они с Ирво поменялись местами.

— Как на карусели покрутились, — прошептал стоявший рядом с Викторией Дастин, и императрица не удержалась от улыбки. Особенно когда заметила почти детский восторг на лице сизгурдца.

— А вот так?! — воскликнул мужчина, зачем-то перекидывая ярту в другую руку, и сделал похожее движение искоса — но произошло почти то же самое, с той лишь разницей, что Гай и сам перебросил ярту во вторую ладонь.

— Ты раньше жил в княжестве? — тут же поинтересовался Ирво, поигрывая своей кривой саблей, и вновь начал движение по кругу, обходя помост.

— Может быть, — пожал плечами Гай и сразу после этого впервые атаковал, но не сбоку, а снизу, намереваясь полоснуть соперника по бедру. Ирво резво отскочил в сторону, ударил по ярте Гая, пытаясь выбить её из его рук, но ничего не вышло — и противники вновь разошлись по разным краям площадки.

В итоге Гай ошибся — бой длился дольше десяти минут, и к концу этого полутанца-полусражения Виктория даже начала замерзать. Но не успела сказать об этом Дастину и Майку, потому что Ирво, по-видимому, решил перестать церемониться с Гаем и начал череду резких постоянных атак, не давая охраннику императрицы передохнуть и толком перегруппироваться, — и в результате всё-таки полоснул Гая по груди. Из царапины резво потекла кровь, сизгурдцы взревели, Ирво победно улыбнулся, расслабляясь, но зря — Гай, по-видимому разгорячённый борьбой и не заметивший раны, умудрился сильным ударом выбить ярту из руки соперника. Но вместо того, чтобы разозлиться, Ирво расхохотался, подошёл к Гаю и хлопнул его по плечу.

— Хорош! Молодец! — Он подал охраннику Виктории ладонь, и Гай пожал её, улыбнувшись. — Мастер тебя учил. И ты сам достоин называться мастером. Так что если станешь чужаком в Альганне — приезжай к нам. В Сизгурде будешь своим.