— Мне так будет спокойнее, ваше величество, — отозвался Гай и повёл Викторию вниз и не думая отходить.

— Вам император приказал? — уточнила она, не понимая, откуда такое рвение, и заметила, как Гай на мгновение напрягся, да и глаза дёрнулись в сторону будто бы панически.

Впрочем, в следующую секунду всё стало нормально — так что, возможно, ей всего лишь показалось.

— Даже если что-то делается по приказу императора, это не значит, что оно не делается искренне, — ответил Гай почти неслышно, и Виктория, задумавшись над смыслом подобной фразы, почти не заметила, как они дошли до первого этажа.

***

Мимо проходили сотрудники Института артефакторики, здороваясь и кланяясь, — и Гай, глядя на них, поневоле думал о том, что они ещё не в курсе: мир изменился, и изменился навсегда.

У первого ребёнка, рождённого в браке между аристократом и нетитулованной, есть родовая магия.

Значит, все чаяния принца Аарона были напрасны. Император Арен победил.

И Гай не мог сказать, что его это не радует. Он никогда не хотел участвовать в авантюрах своей супруги, но она не собиралась учитывать его желания. Амира хотела лишь одного — денег, и ради этого она делала всё. В том числе вербовала других участников заговора, и ещё во время следствия Гай услышал от дознавателей, что всех, кто занимался вербовкой, ждёт смертная казнь.

Было ли ему жаль Амиру? Теперь уже нет. Не после того, как она в своём стремлении стать обеспеченной и влиятельной аристократкой превратилась в слепую, начав шантажировать Гая даже жизнью Тейки. Причём вполне искренне шантажировать — он видел по её глазам, что Амира останавливаться не желает. Ещё бы, она к тому времени успела прилично заработать на выполнении заказов для заговорщиков, купила для себя дом в Грааге. Только для себя, Гай и Тейка ей были не нужны.

Интересно, поймали бы её вообще, если бы она не решила довериться Болдиусу? Встречаясь с ним на тот момент уже некоторое время, Амира была сильно в него влюблена и считала, что Вистан с удовольствием примкнёт к заговору. В принципе, Гай тоже так считал — с амбициями Болдиуса подобное было бы логично. И лишь потом, когда Вистан их всех сдал, Гай понял, что у его бывшего руководителя, на самом деле, другая логика. Стать одним из многочисленных артефакторов на службе у принца Аарона — или помочь дознавателям обезвредить заговорщиков, совершив уникальный для аристократа поступок? Выбор очевиден.

Между посредственностью и уникальностью Вистан всегда выбирал уникальность.

И кстати, вряд ли он уважал Амиру, учитывая тот факт, что артефактором она была слабым. Амира была не способна на открытия — она лишь работала по схемам, Вистан к таким коллегам относился с лёгкой брезгливостью. Другое дело — Арья Витайлиус, один из ведущих специалистов отдела экспериментальной артефакторики. У неё и родовая магия была уникальная: Арья умела плавить металл так, чтобы он не становился горячим. Очень полезное умение для артефактора.

Ещё уникальнее, конечно, была родовая магия Гая, особенно с учётом того, что кроме него и Валлей ни у кого такой не имелось. Если не считать Тейки, разумеется, — но она всё-таки пока не полноценный маг. Остальные аристократические роды с похожей магией вымерли.

И если бы не эта самая родовая магия, Гай бы точно считал, что император выбрал его лишь из-за рекомендаций Рона Янга. Однако он никак не мог отделаться от мысли, что видит лишь верхушку айсберга.

И всё имеет значение.

Всё. Особенно — кровь.

***

Хорошо, что Гай вытащил её в сквер Института артефакторики. Виктория, шагая среди заснеженных тропинок, медленно продвигалась к заветному фонтану, замирая, как маленькая девочка перед елью на День перемены года. Вода в фонтане мерцала разными цветами и вспыхивала, расцвечивая снег рядом с фонтаном в оттенки жёлтого, зелёного, красного, фиолетового, насыщенно-розового… Но больше всего Виктории нравилось, когда вода светилась ярко-белым. В такие моменты и музыка, звучавшая из глубин фонтана, отличалась исключительной нежностью.

— Отличная работа артефакторов, — неожиданно произнёс Гай за её плечом, и Виктория невольно вздрогнула, поняв, что умудрилась забыть о его присутствии. — Такой фонтан можно сделать используя лишь технические приспособления, электричество. Здесь же всё функционирует лишь на артефактах. Их больше сотни.

— Сколько? — изумилась Виктория, и несмотря на то, что она не видела Гая, ей показалось, будто он улыбнулся.

— Больше сотни, — повторил он с теплотой в голосе, из-за которой Виктории показалось, что Гай набросил шерстяной платок ей на плечи, чтобы не мёрзла. Впрочем, она и не мёрзла — купол Гай над ними построил крепкий. А ещё он не пропускал звуки изнутри — можно было разговаривать о чём угодно, не таясь.

— Вы смогли бы сделать такой фонтан в одиночку? — поинтересовалась Виктория, и мужчина за её спиной на пару мгновений замешкался.

— Это было бы сложно, ваше величество, — сказал Гай в конце концов медленно, словно занимаясь расчётами в уме. — Но, скорее всего, да. Просто времени ушло бы много. Однако плетения, которые я здесь вижу, не вызывают у меня вопросов. Значит, разобрался бы.

«Значит, Гай не занимался магмеханикой, — сделала выводы Виктория. — Раз говорит о том, что нужно разбираться».

Она задавала однажды похожий вопрос Рону Янгу. И тот ответил, что при наличии всех материалов собрал бы подобную конструкцию за трое суток. Но специализацией Янга как раз и были эксперименты в области сочетания магии и механики, не считая пространственной магии.

Несколько минут Гай не произносил ни слова. Виктория стояла возле фонтана, смотрела на всплески разноцветных струй воды, слушала музыку — то быструю, то медленную, тягучую, — и чувствовала, как с каждой секундой настроение становится всё лучше и лучше. Она ещё не успела по-настоящему порадоваться новостям про ребёнка Эн и Берта Арманиусов — и теперь ощущала, как ликование постепенно начинает наполнять её кровь, будто пузырьки — бокал с шампанским.

— Как вы думаете, Гай, — сказала она, поворачиваясь к нему лицом, чтобы пройтись ещё по парочке ближайших аллеек, — этот ребёнок… Он поможет в нашей работе? Всё-таки у нас впервые будет кровь малыша, рождённого в подобном браке.

— Скорее всего, да, — ответил Гай, глядя ей в глаза как-то особенно пристально. — Сейчас мы имеем образцы двух видов наследуемых кодов — у аристократии и нетитулованных магов. А это будет третий тип. Можно попробовать сравнить, посмотреть, чем отличаются друг от друга все три типа. Будет забавно, если у этого ребёнка наследуемый код идентичен аристократическому… Но я очень в подобном сомневаюсь.

— Почему? Фамилия-то у него аристократическая.

— Это лишь теория… — продолжал Гай, по-прежнему не отрывая взгляда от лица Виктории. Смотрел то в глаза, то опускал взгляд ниже, изучая, кажется, губы — и она изо всех сил старалась не смущаться. Императрице всё же не подобает краснеть, будто маленькая девочка. — У меня нет доказательств, по крайней мере пока. Я считаю наследуемый код сложной системой, гораздо сложнее, чем мы представляем сейчас. И в нём не могут быть не записаны сведения о матери, которая не является аристократкой. Родовая магия ведь проявляется по отцу. У обычного аристократа она может проявиться и по матери, как я теперь понимаю после объяснений магистра Янга. А у ребёнка Арманиусов ничего подобного случиться не может. И это должно отражаться в коде.

Виктории показалось, что у неё внезапно заболела голова. Сложно, как же сложно, пусть и интересно.

Она уже открыла рот, чтобы сказать нечто подобное про сложность, — как Гай вдруг мимолётно улыбнулся и произнёс легко и непринуждённо:

— Вы очень красивы, ваше величество. — И почти сразу после этого подал Виктории локоть. — Вы, как я понял, хотите прогуляться ещё по аллеям? Тогда цепляйтесь.