На бледном лице Муавии промелькнуло смутное понимание.

— Мальчишка-орк… Я даже не знаю, где он сейчас и жив ли он вообще, — на одном вдохе проговорила девушка, пообещав себе высказать элементалу всё, что она о ней думает, — позже. — Гхаар… Я думаю, он что-то сделал с ним.

— У тебя были причины спасти его, и твой муж это учёл. Кхау присматривает за ним у себя в шатре. Так повелел вождь.

Сильфида вздрогнула, опустив взгляд на мужа. Лишь слабое, прерывистое дыхание свидетельствовало о том, что он ещё жив.

— Ты уверена? — упавшим голосом переспросила она её.

— Больше чем, — фыркнула ундина, надув губы. — Духи не ошибаются. У тебя мало времени. Мальчик ранен, но в сознании. Тебе нужно найти его, если, конечно, он это не сделает первый, и бежать. Ты же планируешь бежать? — добившись утвердительного кивка, та взмахнула рукой и наколдовала в воздухе пергамент. — Тогда тебе стоит подписать, иначе я вам с ним мало чем смогу помочь. — Встретив её вопросительный взгляд, она понимающе улыбнулась. — Согласна, кровью подписывать перебор. Наколдую перо и чернила.

Подрагивающими пальцами Муавия схватила трепещущее перо цвета морского бриза, совершая активные попытки удержать его у себя в руках, скорее из-за его вертлявости, а не своей дрожи. Взгляд её бегло скользнул по знакомым буквам и застыл на пометке «подпись заклинателя». Секунда. Вторая. Она опускает перо в чернильницу, выдыхая горячий воздух на пергамент. Серебристые символы взметнулись ввысь, словно при порыве ветра, и так же внезапно осели на бумагу.

— Он… будет жить? — не отводя глаз от пергамента, стеклянным голосом поинтересовалась Муавия.

Все её мысли кружились вокруг вождя, вопреки здравому смыслу. Она так же сильно ненавидела его, как и раньше, даже если он много раз спасал её от лап смерти. Но вождь — единственный, кто в силах её защитить от таких, как он. Что, если у неё не получится сбежать? Что, если её найдут? Кто ей поможет, если Гхаар умрёт?

— А ты этого хочешь? — подлетев к ней, ундина задала ей встречный вопрос.

«Бросить его умирать — самое меньшее, что ты можешь сделать для той маленькой, напуганной девочки, которую он испортил, унизил, растоптал, словно бездушную куклу», — холодно заметил её внутренний голос. Сильфида задумалась. Разве его смерть искупила бы его вину? Нет.

— Это то, чего я хотела, когда он… — она запнулась, не в силах договорить. — Когда он касался меня, — коротко добавила, одним резким движением руки оставив размашистый росчерк на парящем пергаменте. Чернильная линия тут же вспыхнула синим и потухла.

— Тогда в следующий раз тебе не стоит высасывать из него смертоносный яд, — заметила ундина бесцветным голосом, свернув пергамент ленивым взмахом указательного пальца.

— Откуда ты? Святые силы! Долг жизни придумала не я! — Это форма магической связи, которая возникает между человеком, не обязательно магом, и элементалом, спасшим ему жизнь. Погасить его возможно лишь равноценным ему актом возмещения, то есть в случае, когда спасённый сам станет спасителем.

— Конечно, — не стала спорить маленькая русалка. — А теперь я сделаю нас с тобой невидимыми, и мы дружно отправимся к твоему сы… — словно вспомнив о чём-то, она неловко запнулась, но, быстро взяв себя в руки, так же невозмутимо продолжила: — Спутнику по побегу!

Как только ундина накрыла её чарами невидимости, Муавия твёрдым шагом направилась к выходу из шатра, но остановилась в метре от порога. Вопль, донесшийся до них с обратной стороны палатки, мгновенно перенес её на месяцы назад, когда она, забившись в углу обсерватории, с ужасом наблюдала за принцем, извивающимся от боли в круге пентаграммы. Бросив ей в спину заклятье Мелиссенты, он не ожидал, что оно отскочит обратно и пронзит его грудь. Лишь только потом, подняв округлившиеся глаза на астрономический купол над своей головой, он понял, почему его проклятье, отскочив об невидимую преграду, сработало против него.

Ей пришлось сделать глубокий разрез на ладони, чтобы крови хватило на то, чтобы вывести пятиконечную звезду. Без этого силы круга не хватило бы на то, чтобы удержать его. Едва он переступил очерченный символ — ловушка мгновенно захлопнулась. Ему не выбраться за её пределы без внешней помощи.

— Конченная стерва! — в его взгляде на неё было море ненависти. Удивительно, ведь несколько часов назад он смотрел на неё с такой любовью и нежностью, приглашая на свидание в астрономическую обсерваторию.

— Разве это не странно? — сдерживая слёзы, спросила она его в тот вечер. — Ты всегда недолюбливал меня, и мы оба это знали. И несмотря на это, ты сделал мне предложение на Балу Песноцветов. Я знала, что ты хочешь со мной сблизиться, но не понимала зачем. А потом… потом всё стало на свои места. Я наблюдала за тобой, и ты, гений, не заметил, — ехидно усмехнулась она. — Царской библиотеки тебе было мало, поэтому ты украл древние фолианты из запретной секции моего дедушки! Да, я просматривала твои карточки. Нетрудно догадаться, какой литературой ты интересовался. Тёмных книг у нас было немного, и за двести лет я прочла каждую. Пропажу я заметила сразу, так что это я водила тебя за нос, а не ты меня, притворяясь влюблённым! — Вытерев тыльной стороной ладони слёзы, она продолжила: — Я сильнее тебя, сильнее всего твоего рода вместе взятых. Да, я родилась с четырьмя крыльями, в то время как ты, твой отец, несмотря на свою голубую кровь, удостоились лишь одной пары. Но отбирать у меня то, что по Божьему замыслу должно принадлежать мне… разве это не кощунство даже для тебя, принца, которому по умолчанию дозволено совершать преступления любого рода? Проклятье Мелиссенты — древнее, тёмное заклятье, у которого нет нейтрализующего заклинания. Оно лишает сил, всей магии навсегда! Я не могла позволить тебе её отнять у меня, но также я не предполагала, что это всё кончится тем, что в итоге ты останешься пустышкой, — её голос прозвучал виновато. — Я жалею, что не смогла предотвратить такого исхода.

— Мой отец, — сквозь зубы процедил принц, — убьёт тебя. Тогда никому из нас не достанется… белый камень.

— Так это было твоей целью? Тогда все твои старания заранее были обречены на провал. Я не нуждаюсь в белом камне! И не желаю им быть признанной, — после того как белый камень признает кого-то своим владельцем, то тот получает право претендентства на трон. Каждый четырёхкрылый маг проходит через ритуал единения с белым камнем. А они не рождались уже тысячу лет, не считая Муавию.

— Ты угроза нашей власти! Ты та, кто стояла на моем пути к трону! — завопил тот, словно ненормальный, из-за чего его красивое лицо вдруг потеряло свою привлекательность.

Он более не мог говорить, иначе сказал бы больше. Боль от обрушившегося проклятия сковала его тело, лишила последних сил, поэтому он безвольно осел на холодный пол и потерял сознание. И теперь, как и тогда, она сбегает, оставляя позади себя бесчувственное тело. Муавия знала, что никогда не пожалеет, что оставила его одного. Если Гхаар умрет…значит, это было предопределено Высшими силами. В конце концов, он сам просил не звать на помощь.

— Орки будут ждать нашего с ним выхода к рассвету, чтобы я озвучила наказание для старейшин, — прошептала Муавия, осторожно проскользнув за порог шатра. Со стороны это выглядело так, будто это ветер слегка взметнул его. — У нас есть немного времени.

— Не думаю, — отозвался у неё в голове голос ундины.

Муавия удивлено замерла, наблюдая за переполохом на улице. Привыкшая к орочьим воплям, она не придала им большого значения.

— Что произошло? — прикрыв рот ладонью, протрясенно спросила сильфида. В её глазах отражались красные всполохи. Племя горело в огне.

— Я же просила его не импровизировать и дождаться нас! — воскликнул дух. — Так, план Б. Бежим к стойлу с вурмами.

— Ты про кого? — повернув в верном направлении, поинтересовалось та. — И ради всего святого, зачем нам к стойлу? Если это из-за того, о чем я думаю, то предупреждаю тебя, я не смогу управится даже с детенышем.