— Что ты здесь делаешь? — я стараюсь сделать голос максимально спокойным. —Тебе не кажется, что…

— Не кажется! Позови её, Максим.

Алёна сама подходит к нам нетвёрдой поступью и пристраивается позади меня. Я не вижу её лица, но могу покляться, что она напугана до ужаса.

— Милана Алексеевна… — просительной интонацией начинает Алёна, однако моя жена тут же морщит нос и выдаёт резко:

— Не Миланкай Алексеевкай мне тут! Ты знаешь, кто она? — это жена спрашивает уже у меня.

Она похожа на прекрасную фурию. Глаза, подчёркнутые карандашом, блестят, губы искривлены в едкой улыбке, длинные светлые волосы, перекинутые на одну сторону, контрастируют с чёрной кожаной курткой. Эта девочка пришла с войной, по мою душу. Спонтанные образы того, что я делал с ней на столе, а потом в спальне, вызывают у меня закономерную реакцию.

Так, командир, твою мать. Соберись.

Несправедливо. По всем своим соображениям я должен перестать хотеть жену. Измена – это же путь моего отца. Это то, чего я не потерплю. Ни при каких условиях. Не потерплю? Да куда там. Милана, грёбаная ведьма. Она сломала все мои убеждения и снесла под ноль принципы. Всё, что касалось остальных, к ней не имело отношения. Ещё там, в жарком Марракеше, во время свадебного путешествия, я дал жене бессрочную индульгенцию.

Только я не хочу, чтобы она об это узнала. Моя уязвлённая гордость без того валяется в нокауте.

— На тон ниже. Успокойся, — говорю я, глядя Милане в глаза. — По-моему. Я сказал, что это закрытый вопрос.

— Ты сама ему скажешь или это сделать мне? — Милана стреляет глазами в Алёну.

Та молчит и, видимо, жена это воспринимает призывом к действию. Она протягивает мне телефон с какой-то перепиской.

Милана

Она была у него. Она. Была. У него.

Это буквально раскололо мою броню, с какой я намеревалась поставить мужа в известность о прошлом Алёны. Она была у него. Что они делали? Она ночевала здесь? Он теперь с ней?

Слёзы жгли глаза, в носу щипало, но я призвала всю свою волю и сделала вид, что меня это не задело. Отдала Максиму телефон с перепиской с Алексом. Там были скриншоты электронного заявления в ЗАГС на имена Алёны и Елисея. Того мальчишки, к которому прикипел Максим. И в чьей смерти винил себя. Этот «последний жилет» не давал ему покоя с тех пор, как стюардесса из его экипажа рассказала об этом. Мои доводы, что жилет не давал абсолютно никакой гарантии, что Лис выжил бы, не имели особого значения для Максима. «Это вина выжившего, — говорила со знанием Стефа. — Алекс рассказывал, что у Марго было похожее состояние, когда погиб её брат». На вопрос «что же с этим делать?» Стефа ссылалась на психологов и советы из интернета. Но ни то, ни другое Максиму было не по душе.

Но главное не это. Скриншоты в переписке были почти доказательством, что у Алёны имелся личный интерес в том, чтобы колоть миорелаксант. Что может быть прозаичнее? Невеста, которая мстит за смерть возлюбленного. Отчаянно, без разбирательства и логического обоснования. Просто Алёне нужно было найти выход для своего гнева и боли от потери Лиса, и она пришла в нашу семью. Что, совпадение? Точно нет. Она пришла с конкретной целью.

И больше всего я боялась, что Алёна, оставшись с Максимом один на один в треклятой Москве, доведёт свою вендетту до конца. Потому я и приехала к мужу. Узнала адрес у Руслана, попросила напарницу подменить меня на пару часов и приехала, чтобы Максим сам убедился, что Алёна заботилась о нём не по доброте душевной.

Будоражащее горячее чувство зарождается где-то в животе и перетекает топлёным воском в грудь. Я наблюдаю, как меняется выражение лица Максима с равнодушного на озадаченное.

— Ты была с Лисом, — произносит тихо Максим, обернувшись на Алёну через плечо. Не вопрос, а констатация.

Она облизывает верхнюю губу и выдыхает еле слышное:

— Да. Но это ничего не значит! — добавляет увереннее. — Ты действительно мне не безразличен, Максим. И я не хочу тебе зла.

— Не хочешь сейчас или никогда не хотела? — уточняет муж, улыбнувшись, но улыбка эта прохладная, натянутая.

— Я же сказала, что ошиблась, да… Сильно ошиблась! Но я не…

— Ой, замолчи, — цыкаю я, едва удержавшись от того, чтобы не закатить глаза. — Зачем ты пришла к нам? Только не пытайся сделать вид, что не знала, кто такой Максим. Уж ты-то должна была знать.

Алёна хочет что-то возразить, но Максим не даёт ей этого сделать.

— По-моему, на сегодня у меня закончился лимит терпения, — он отъезжает дальше от входной двери и взглядом указывает Алёне на её куртку на вешалке. — Иди домой, пожалуйста.

— Давай поговорим, — взмаливается она, но Максим мотает головой:

— Не сегодня точно. Почему ты не рассказала про Лиса, когда я спрашивал?

— Потому что это не имеет никакого отношения к нам!

Меня от её «к нам» передёргивает. Хотя я и понимаю по резкой интонации, что Алёна сказала это без контекста. Это больше похоже на защитную реакцию, с какой ты оберегаешь свой самый большой секрет. И пусть контекста не было, но Алёна безбожно лжёт, и я это чувствую. Почувствовал это и Максим, потому скривился.

— Иди домой, Алёнка. Нет у меня настроения на серьёзный разговор.

— Максим, ну пожалуйста. Ты нужен мне…

Максим жестом останавливает её и произносит уже с плохо прикрытым напряжением:

— Алён, я тебе сказал ещё в баре, что ошибся. И что ничего не выйдет. А теперь тем более. Ты правда считаешь, что я смогу построить какие бы то ни было отношения, помимо дружеских, с невестой Лиса?

— Он умер.

— Не поверишь, я в курсе. И это ничего не меняет. Будь ты хоть дважды очаровательной и трижды хорошим человеком, мне это не подходит.

— А она подходит? — Алёна, смахнув слезливую дорожку со щеки, указывает подбородком на меня. Отвечаю ей ироничной ухмылкой. — Я знаю про измену. Не трудно догадаться. И что, Максим? Она правда тебе подходит?

Вопрос повисает в воздухе. Мы встречаемся взглядами с Максимом. Прикусываю губу и опускаю глаза. Услышать «нет» ужасно страшно. Я настраивала себя на любое решение Максима и прекрасно знаю, что он может запросто всё обрубить, но в глубине души всё равно надеюсь на шанс. Что хоть раз, один единственный, ради меня он поступится своими принципами.

Секунды тянутся. Мне даже мерещатся воображаемые часы, отмеряющие время качанием маятника. Тик-так, тик-так. Влево-вправо, влево-вправо. Алёна судорожно вдыхает носом. Я поднимаю глаза на мужа. Он всё так же смотрит на меня изучающе, прищурившись. Это один из тех пробирающих взглядов, на которые Максим был мастак.

— Да, — говорит он, продолжая смотреть мне в глаза. — Моя жена мне подходит. А теперь иди домой, Алёнка. Мы поговорим об этом, если захочешь. Но вроде бы и так всё понятно.

Сердце побежало галопом. Мой шанс!

— Нет. — Алёна подступает к вешалке, снимает куртку и сминает в руках, не надевая. Проходит мимо меня и просит уже с лестничной площадки: — Мне нужен этот разговор. Встреться со мной, Максим. Пожалуйста. Или хотя бы позвони…

Я с тихим свистом процеживаю воздух сквозь зубы. Спокойно, Милана. Спокойно.

— Договорились, — соглашается Максим.

Она бросает в мою сторону короткий взгляд, в котором я распознаю что-то похожее на ревность, и быстрым шагом уходит по коридору к выходу из подъезда.

Максим

Милана уходить не спешила. А я не спешил пояснять свои слова. Алёне я сказал чистую правду, но это ничего не меняло. Я не собирался возвращаться к жене. Не собирался отказываться от своего решения пожить раздельно. Мне нужно разобраться в себе, в своих чувствах. Пережить обиду и найти силы, чтобы быть рядом с женой без оглядки на прошлое. Милана не заслуживает того, чтобы я постоянно тыкал в её ошибку. А я не был уверен, что смогу сдерживаться.

Поэтому нам лучше пока не видеться. Руслан дал мне контакты психолога, к которому ходила Стефа.

— То, что ты сказал… — Милана переминается с ноги на ногу, нервно заправляет прядь волос за ухо.