Я наклонился к толстяку и, схватив его за шиворот, одним рывком и небольшой капелькой магии поставил его на ноги.

— Смотри сюда, приятель, — я повернул его рожу в сторону рейлгана, игнорируя испуганно-злобное мычание. — Тебе повезло оказаться гостем на замечательном мероприятии. Сегодня мы будем испытывать смерть. Смерть для всей вашей никчёмной империи. Ты станешь свидетелем того, какую мощь мы обуздали в орудийном металле. Ты узреешь, в какие дали мы сможем отправлять снаряды. К сожалению, ты не увидишь взрыва, но ты его услышишь и ощутишь всем своим жалким нутром. И когда ты осознаешь, с какого расстояния ты смог его ощутить, ты поймёшь, что дни империи сочтены. Но, к сожалению, ты уже не сможешь об этом рассказать своим фиарнийским друзьям, — улыбнувшись, я ободряюще похлопал его по плечу и махнул подмастерьям Орена. — Уважаемые, присмотрите за ним, если не затруднит. И позаботьтесь, чтобы господин полковник всё хорошенько разглядел.

— С нашим превеликим, мастер Владыка, — осклабились гномы и, подхватив полковника под белы рученьки, потащили его к наблюдательной площадке.

— Дамы и господа! — крикнул я. — Прошу всех пройти за защитную стену!

Делегация, осознав, что исторический момент вот-вот наступит, поспешила вслед за полковником и через минуту площадка с орудием была полностью пуста.

Пока зрители выбирали себе место у обзорной щели, Орен хлопнул рукой по консоли с рычагами и его глаза предвкушающе заблестели словно у мальчишки.

— В общем, гляди сюда, зятёк, — он положил мозолистую ладонь на левый рычаг. — Сначала ты…

— Погоди-погоди, старче, — прервал я его, поняв, о чём пойдёт речь. — Это твоя с Лони заслуга, так что вам и делать первый залп.

— Гхм… — гном пошевелил бородой, но особо настаивать не стал. — Уверен?

— Конечно. Это ваш час славы.

— Ну, как знаешь, — крякнул гном и повернулся к Лони. — Тогда план такой, внучка. Сначала даём четверть нагрузки, пускаем охлаждение по малому контуру, чтоб насосы разгонялись. Как всё стабилизируется, выходим на расчётную мощность.

— Согласна.

— Тогда начинаем! — задорно крикнул гном и с хищной ухмылкой потянул рубильник на себя.

Хотя я уже разок присутствовал при этой процедуре, на этот раз процесс запуска стального исполина казался нарочито медленным, словно он хотел поиграть на наших нервах. Сначала в огромном молотовидном коробе казённика что-то утробно щёлкнуло, затем воздух над поляной едва заметно задрожал, словно марево. Низкочастотный гул, который я уже слышал в мастерской, обрушился на барабанные перепонки, заставляя вибрировать грудную клетку и внутренние органы.

— Во имя Богини… — выдохнул граф Вриду, прильнув вплотную к щели.

— Квеее, — поддержал его Эрмит.

Тусклые альд-катушки начали плавно наливаться внутренним светом. Сначала это было глубокое и пульсирующее бордовое свечение, напоминающее раздуваемые угли. Но с каждой секундой оно светлело, набирая ярость, и вскоре разгорелось до ослепительно алого сияния.

— Вышли на четверть! — крикнула Лони, перекрикивая нарастающий вой и не сводя взгляда с манометров. — Катушки разогрелись! Охладитель пошёл по малому кругу!

Двенадцатиметровые матово-чёрные направляющие окутались густым и отчётливо видимым маревом. Снег, лежавший брустверами вокруг расчищенной площадки, начал стремительно проседать и таять от невидимого теплового излучения.

— Всё стабильно! — крикнула Лони. — Насосы раскрутились!

— Повышай помаленьку! — кивнул ей дед и гномка начала плавно тянуть следующий рычаг.

По граням рельс заплясали толстые фиолетовые молнии. Они с треском перескакивали с одной направляющей на другую, оплетая ствол ветвистой электрической паутиной. Воздух наполнился таким плотным запахом озона и раскалённого металла, что каждый вдох начал царапать горло как наждачкой.

Я раздвинул свой магический щит как можно шире, прикрывая всех от возможных проблем, и выставил дополнительно воздушную завесу вокруг площадки, чтобы отсечь стремительно разогревающийся воздух.

Гул перешёл в пронзительный, впивающийся прямиком в голову визг нагруженных электромагических контуров. Пространство вокруг рейлгана буквально исказилось от чудовищного марева. Электромагнитное поле было настолько сильным, что стоя почти в сотне метров от орудия, за каменной стеной и двумя слоями щитов, я всё равно ощущал как волосы на затылке и руках норовят встать дыбом.

Рычаг мощности опустился до самого конца и по долине прокатился тяжёлый стон напряжённого металла. Толстые стягивающие кольца-бандажи, добавленные Ореном для усиления ствола, жалобно зазвенели, пытаясь удержать электромагнитные силы от разрыва рейлгана напополам. Казалось, орудие вот-вот не выдержит и разнесёт само себя на запчасти.

— Давай, внучка! — завопил Орен, вцепившись в левую сторону пускового рычага, и его борода яростно распушилась от статического электричества. — Вместе! Огонь!!!

Орен и Лони, схватившись за рукоять, с радостными воплями дёрнули её вниз.

Вспышка была настолько яркой, что окружающий мир на долю секунды стал негативом, выжигая отпечаток окрестностей на моей сетчатке. Оглушительный, чудовищной силы грохот едва не ударил по ушам. Проклиная своё желание прочувствовать всю мощь первого залпа, я лишь в последний момент установил звуковой барьер, ослабляя акустический удар. Каменная площадка под ногами ощутимо содрогнулась, а большую часть окружающего снега просто сдуло подчистую, окружив полигон кольцом из бушующего бурана.

Но этот белый шквал был ничем по сравнению с ужасающей отдачей рейлгана. Двенадцатиметровый ствол, раскалённый до вишнёвого рдения, швырнуло назад словно от злобного титанического пинка и задние гидравлические опоры приняли на себя весь этот колоссальный кинетический удар. Толстые поршни вдавились в цилиндры до самого упора и этого оказалось недостаточно. Из сочленений и шлангов во все стороны били толстые струи кипящего масла и перегретого пара, окутывая платформу серо-чёрным чадным облаком.

Рейлган осел на задние упоры и моя прочнейшая, монолитная, каменная плита лопнула как яичная скорлупа, что повергло меня в восхищённый шок. Я впервые увидел, как что-то смогло повредить магически усиленный сверхплотный камень. И не просто повредить. Пятки аутригеров, выстрелив каменным крошевом как шрапнелью, заметно впечатались в толщу камня.

Однако, не считая слабости гидравлики, орудие уцелело. Его лафет вбило в камень, оно истекало маслом и кипятило до белого пара холодный зимний воздух раскалённым стволом. Но оно уцелело.

А в небе, оставляя за собой расходящуюся воронку возмущённого воздуха и светящийся ионизированный шлейф перегретой плазмы, стремительно удалялся снаряд, прочерчивая сияющую линию за горизонт.

Грохот выстрела медленно прокатился равнинным эхом к далёким лесистым холмам и растворился в них, сменившись звенящей тишиной. Её нарушали лишь утробное шипение остывающих гидравлических контуров, потрескивания раскалённого металла и перевозбуждённое дыхание зрителей.

Орен медленно разжал пальцы на пусковом рычаге, вытер вспотевший лоб рукавом и издал хриплый, торжествующий смешок:

— Пха! Работает!

— Работает! — победно вскинула кулаки Лони.

Площадка утонула в торжествующих возгласах, меня кто-то радостно тряс за плечи, но я продолжал неотрывно смотреть вперёд и отсчитывал секунды, пытаясь не сбиться.

…Шестьдесят, шестьдесят одна, шестьдесят две…

— Владычество, ты чего? — Лони попыталась заглянуть мне в лицо и помахала рукой перед глазами.

— Да погоди, — беззлобно мотнул я головой. — Семьдесят шесть, семьдесят семь…

Догадавшись, что сейчас должно произойти что-то ещё, все резко притихли и вернулись к смотровой щели.

— … Восемьдесят, восемьдесят одна, восемьдесят две.

На пару мгновений горизонт подёрнулся тонкой белой зарницей, возвещая об окончательном успехе.

— ЕСТЬ ДЕТОНАЦИЯ!!! — завопил я, расслабившись, и радостно обнял гномку.

А площадка вновь заполнилась ликующим шумом.