Воздух был полон летящих щепок, сорванной хвои, и комьев спрессованного снега и грязи, бьющих по телу словно шрапнель. Сержант вжался в ледяную землю, инстинктивно закрывая уши руками и пытаясь спастись от непереносимого грохота, и увидел как из его носа на снег ручьями бежит свежая кровь. Мир вокруг превратился в один сплошной, сводящий с ума звенящий вой, за которым он не слышал даже собственных криков.

Ворн не мог сказать, сколько прошло времени с начала этой грохочущей подавляющей волны. Он лишь лежал и терпел постоянные удары, и когда чудовищный пресс наконец ослаб, сержант ещё долго лежал на грязном окровавленном снегу, судорожно втягивая холодный воздух ноющими лёгкими.

Хотя грохот и вой исчезли, в его ушах всё ещё стоял непрерывный звон, мешая ему нормально думать. Ворн с трудом перекатился на бок, стёр с лица подсохшую шершавую кровь и попытался встать, но избитое тело слушалось неохотно, через силу.

Неуклюже сев, сержант огляделся по сторонам и увидел, что отлично замаскированный перевалочный лагерь превратился во вспаханную и усеянную обломками поляну. Вокруг были грязь, мусор, обрывки маскировочной ткани, а вековые деревья вокруг лагеря зияли огромными проплешинами в кронах, лишившихся части веток и хвои.

— Подъём… — прохрипел сержант, не слыша собственного голоса. Он закашлялся и пнул сапогом ближайшего бойца. — Доклад!

Но тот, стонавший в позе эмбриона, лёжа в луже собственной блевотины, был ему не помощник.

Из двенадцати разведчиков на ноги смогли подняться лишь семеро — остальные либо лежали без сознания, оглушённые ударной волной, либо получили тяжёлые переломы от летающих по лагерю ящиков. К сожалению, среди пострадавших оказался и медик отряда, всё ещё лежавший в беспамятстве.

Один из солдат, прижимая окровавленную тряпку к уху, подошёл к командиру и молча указал рукой на восток. Ворн проследил за его жестом и ощутил как по спине пробежал неприятный холодок, не имевший ничего общего с морозом. Там, в стороне погасшей вспышки, над горизонтом поднимался исполинский клубящийся столб из чёрно-белого дыма, уходящий в самые небеса.

Оставив двоих не слишком готовых к вылазке бойцов приглядывать за ранеными, Ворн жестом приказал остальным следовать за ним. Они должны были узнать, что это такое.

Почти два часа пути на восток превратились в марш сквозь медленно сгущающийся кошмар. Чем дальше они продвигались, тем сильнее менялся ландшафт. Сначала им преграждали путь просто поваленные деревья. Затем стволы начали попадаться всё более изувеченными — расщеплёнными, покорёженными и лишёнными коры. Словно тела, с которых содрали кожу. А потом лес, который должен был простираться ещё на илмы вперёд, просто закончился. Исчез.

Вместо него лежала мёртвая серая пустошь, покрытая ровным слоем древесной пыли и пепла. Снега здесь не было. Он испарился, оставив после себя лишь растрескавшуюся землю, всё ещё дышавшую жаром. Разведчики, тяжело дыша и опираясь на палки и жерди, выбрались на возвышение и замерли, парализованные открывшейся им картиной.

Впереди зияла гигантская воронка с гладкими остекленевшими краями, по блестящей поверхности которых плясали бордовые отсветы со дна, где бурлило и плескалось озеро раскалённого, вишнёво-красного шлака. Жар от него был таким сильным, что воздух над кратером дрожал и искажался, порождая тот самый уходящий в небо столб из дыма и пара.

И когда Ворн поднял взгляд, разглядывая этот столб, его сердце внезапно ухнуло вниз.

Немного в стороне от этого бурлящего раскалённого котла парила фигура. Её очертания трепетали и смазывались волнами жаркого марева, но сержант был уверен, что там зависла не птица и не монстр, а человек. Демон.

И ему было плевать, что у него под ногами развёрзся котлован, в котором можно было плавить металл.

— Во имя Императора… Уходим, — хрипло выдавил Ворн из пересохшей глотки. — Уходим, пока не заметил!..

Хотя командование утверждало, что это лишь слухи, и старалось пресекать любые разговоры на эту тему, среди вояк ходила мрачная молва об одном демоне. Про него говаривали всякие байки, порой настолько дикие, что Ворн сильно сомневался в его существовании и нередко посмеивался над ними.

Но теперь ему было не смешно.

Реальность оказалась куда хуже.

Он начал отступать, уводя отряд назад, но, будто почувствовав чужое присутствие, парящая фигура сдвинулась с места и полетела им навстречу.

Сержант не мог разглядеть лица демона из-за дыма и марева, но он спинным мозгом ощутил его взгляд.

— Опа, — раздался с неба насмешливый голос и у Ворна застыла кровь в жилах. — Свидетели.

— Приблизительно восемьдесят километров, продолжаю лететь на столб дыма, — сообщил я в кристалл связи. — Вижу на горизонте признаки разрушений.

С момента моего вылета с полигона прошло уже около полутора часов, и, признаться честно, чем дальше я летел, тем меньше мне верилось в результаты. Тем не менее, факты были налицо — я всё ещё не добрался до воронки.

Да и с математикой сложно было спорить. Даже если я где-то сбился и обсчитался, то не слишком сильно. Первый сейсмический толчок, который мы ощутили, должен был прийти по плотным грунтовым породам, а это значит, что скорость этой волны была где-то пять-шесть километров в секунду. С такими вводными нетрудно посчитать, на каком расстоянии произошёл взрыв.

Но из-за этих подсчётов меня ещё сильнее охватывало неверие.

Такой результат, со столь небольшим углом орудия? Это же уровень лучших земных прототипов, которые разрабатывали годами и десятилетиями. А тут пушка из гномьего подвала, собранная за полгода после одного пьяного объяснения… и не развалившаяся после первого выстрела!

Это было слишком хорошо для простой удачи.

Изнывая от нетерпения, я прибавил скорость, вглядываясь в сизое пятно впереди, хорошо выделявшееся на фоне заснеженных равнин.

Минут через пятнадцать оно начало обретать детальные и чёткие очертания. И первое, что бросилось в глаза, это полное исчезновение снега с огромной площади. На добрый десяток километров вокруг дымового столба зиял тёмный шрам из обнажившейся промёрзлой земли и растрёпанных клочьев сухой травы.

Сверившись с картой, я убедился, что маршрут приближал меня к хвойному лесу, в котором я обнаружил полянку с фиарнийским лагерем. Вот только леса впереди я пока как-то не наблюдал… Но когда подлетел ещё ближе к эпицентру и увидел кратер во всей его красе, я наконец полностью проникся результатами нашего теста.

— Я на месте. Вижу кратер, — сообщил я в кристалл. — Ориентировочная дистанция — от ста тридцати до ста пятидесяти километров. И Богиня мне в свидетели, какой же тут кабздец, — не без восхищения закончил я.

Отправив свою «рацию» в карман, я взял в руки записывающий кристалл и активировал его.

— Приветствую вас, дорогие зрители, в нашем специальном выпуске. Сегодня мы исследуем удивительные изменения ландшафта на территории Фиарнийской империи. Посмотрите на эти завораживающие виды… — я начал плавно снижать высоту, — от них прямо-таки захватывает дух. Зимний сезон стремительно отступает под воздействием небольшого, но крайне агрессивного искусственного потепления.

Я старательно пытался изобразить вкрадчивый баритон классического диктора из передач про дикую природу, но получалось у меня так себе. Впрочем, впечатляющая картинка с лихвой перекрывала этот недостаток.

— Но кто же его вызвал? Посмотрите вперёд. Прямо перед нами свежевырытая нора гиперзвукового снаряда семейства рельсотронных. Обратите внимание на характерную форму его гнезда: это практически идеально круглый кратер с остекленевшими склонами, диаметр которого составляет не менее сотни метров. Расплавленный скальный грунт полностью заполняет нору и освещает кратер чарующим вишнёво-красным сиянием. Температура в норе настолько высока, что неосторожный путник, попав туда, просто испарится. Прямо как снег и деревья, которые недавно тут были.