Но оно не возвращалось. И это пугало его даже сильнее.

Пришло понимание, что на него не охотились. С ним просто игрались. Дробные звуки на крыше, паутина, взгляды из ниоткуда и россыпь паучьих глаз на детском лбу сложились в голове у Хоу Итта в одну цельную картину и теперь он не мог отделаться от мысли, что «девочка» просто наблюдает за тем как он, давным давно попавшись, теперь бессильно барахтается в её паутине.

Голод постепенно начал скручивать желудок болезненными спазмами, напоминая о том, что со вчерашнего вечера у разведчика во рту не было даже глотка воды. Но стоило Хоу Итту бросить взгляд на дверь, как перед глазами тут же всплывала жуткая россыпь немигающих круглых глаз, и аппетит мгновенно пропадал, уступая место нервной тошноте.

Он не выйдет. Ни за что. Если только ради того, чтобы сдаться страже. Уж лучше пусть его бросят в темницу, чем снова встретиться с этой мелкой тварью. Он будет молить сохранить ему жизнь, будет сотрудничать и расскажет все известные ему секреты Империи, хранить которые больше был не обязан. Лишь бы выжить.

Однако к исходу следующего дня банальная природа всё же начала брать своё. Как бы сильно Хоу Итт ни был напуган, его мочевой пузырь и кишки требовали скорейшего разрешения их проблемы, и игнорировать эту пытку становилось всё труднее. У разведчика на миг промелькнула мысль справить нужду прямо в комнате, где-нибудь в углу. Но он понимал, что тогда он точно рехнётся окончательно, сидя в страхе и вони.

С трудом разлепив пересохшие губы, имперец прислушался. В доме стояла глубокая ночная тишина.

Бесшумно разгородив дверь, он выскользнул в тёмный коридор. Крадучись, словно тень, спустился по скрипучей лестнице на первый этаж к общему нужнику, вздрагивая от каждого собственного вдоха. Никого. Вонючая клетушка под лестницей встретила его лишь сыростью и запахом нечистот. Справив нужду, Хоу Итт почти бегом бросился обратно наверх, перепрыгивая через ступеньки.

Дверь его каморки была прикрыта ровно так же, как он её и оставил. Заскочив внутрь, он судорожно задвинул засов, привалился спиной к хлипким доскам и с облегчением выдохнул. Обошлось. С ним всё в порядке. Надо просто дождаться утра, а потом… Взгляд фиарнийца, привыкший к полумраку комнаты, упал на топчан, и сердце шпиона вновь ухнуло вниз.

Там, на смятых шерстяных одеялах, в ряд лежали пять абсолютно круглых, белоснежных свёртков из уже знакомой ему паутины. Размером каждый был не больше мяча, что любит гонять имперская детвора в летние дни. Они едва заметно мерцали в скудном лунном свете, пробивающемся из окна, разительно контрастируя с грязью бедняцкой комнаты.

Инстинкт самосохранения заорал отборной бранью, зазвучавшей у него в голове голосом командира Руммея, требуя немедленно сорвать засов, выбить дверь плечом и бежать из этого проклятого города, пусть даже по пути его насадят на копья стражи. Бежать, пока не поздно! Но, вопреки здравому смыслу, рука Хоу Итта потянулась к свёрткам.

Он сделал неуверенно-деревянный шаг вперёд. Затем ещё один.

Достав многострадальный нож, он осторожно ткнул им в ближайший свёрток, но, к его удивлению, тряпка на лезвии не прилипла к белым нитям, как того ожидал парень, а мягко скользнула между ними.

Убрав нож, имперец коснулся свёртка рукой. Поверхность нитей оказалась не мерзко-липкой, а сухой, невероятно мягкой и приятной на ощупь. Она напоминала самый дорогой фиарнийский бархат или тончайший шёлк. Сглотнув вставший в горле ком, разведчик поднял свёрток повыше, после чего просунул пальцы вглубь этого клубка нитей и раздвинул их в разные стороны. Слои бархатистой паутины разошлись на удивление легко, обнажая содержимое свёртка.

Из него на Хоу Итта смотрело лицо.

Вернее, то, что от него осталось. Череп с пустыми глазницами был туго обтянут бледной, иссушённой кожей, почти рвущейся на провалах щёк. Рот мертвеца застыл в беззвучном, искажённом предсмертной агонией крике. На тонкой высушеной шее, прямо под челюстью, виднелась выцветшая татуировка в виде скрещённых мечей. Татуировка, хорошо известная Хоу Итту.

Перед ним был Байлан, пропавший у Лаграша несколько месяцев назад. Точнее то, что от него осталось.

Пальцы разведчика задрожали, он выронил паутинный свёрток обратно на одеяла и бархатные нити тут же сомкнулись обратно, скрывая от него перекошенное му́кой лицо.

Пять коконов. Пять голов. Пять пропавших товарищей. Из множества.

Хоу был уверен в этом настолько, что ему не нужно было проверять остальные коконы, чтобы убедиться. Он не хотел в этом убеждаться.

До него с кристальной, ослепляющей ясностью дошла жуткая правда. Его товарищей убили не разведчики демонов. Их не раскрыла стража. Они просто стали кормом для этого жуткого, играющего в кошмарное подобие детских игр чудовища.

И он — следующий.

Жгучее отчаяние, захлестнувшее его с головой, странным образом прочистило мысли. Хоу Итт понял, что должен бежать. Но не спасать свою шкуру — от этого монстра не скрыться. Он должен попытаться предупредить остальных. Если Руммей пошлёт сюда новых людей, поверив в прошлый сеанс связи, они все просто шагнут в паутину!

Не помня себя, Хоу Итт отшатнулся от топчана, сорвал засов и вылетел из каморки. Он не стал брать ни стёганку, ни нож. Он просто помчался. Вниз по скрипучей лестнице, в ледяную ночь Лаграша, не чувствуя мороза, обжигающего лёгкие и грудь сквозь тонкую рубаху.

Его гнала вперёд одна-единственная, оставшаяся здравой, мысль. Добраться до тайника. Включить «Дальноглас». И передать в лагерь, с чем они на самом деле столкнулись.

Ночные улицы мелькали смазанными тёмными пятнами. Ночной воздух разрывал лёгкие при каждом судорожном вдохе, словно превратился в ледяное крошево и битое стекло. Разведчику казалось, что из каждой подворотни за ним наблюдают сотни глаз, что каждый порыв ветра приносит ритмичное цоканье. Он слышал его с крыш, с мостовых и даже прямо у себя в голове. Хоу чудилось, что тени домов тянут к нему свои длинные, изломанные конечности, пытаясь опутать невидимой липкой нитью, чтобы запеленать и утащить во тьму. Но это безумие не лишало его сил, а наоборот подхёлстывало, заставляя выжимать из истощённого голодом тела последние капли энергии ради этого рывка по городу.

Он петлял, срезал углы, скользил на обледенелой брусчатке, сшибая руки и колени в кровь, пока наконец не ворвался на пустырь у северной стены, где в развалинах старой хибары под половицей было припрятано его устройство связи. Упав на колени, парень принялся лихорадочно раскидывать обледенелый мусор, скрывавший под собой заветную доску, не обращая внимания на то как ещё больше сдирает окровавленную от частых падений кожу на руках.

Главное было как можно быстрее добраться до устройства.

Но когда Хоу Итт дрожащими руками вытащил из подпола деревянный ящик, собираясь открыть и включить лежащий внутри «Дальноглас», на его плечо легли тонкие детские пальцы, в которых ощущалась нечеловеческая сила, и над ухом прозвенел хрустальный голосок:

— А у вас тоже интересные игрушки, дяденька. Можно мне поиграть?

За время моей жизни в Тельваре я достаточно хорошо понял одну вещь — одним из важнейших талантов Владыки демонов должно быть умение делегировать всякий хлопотный головняк людям с подходящими навыками. Но тут имелся серьёзный подвох: этот талант был бесполезен, если люди с навыками отсутствовали.

Сложившаяся прямо сейчас ситуация была ярчайшим тому примером. Я знал парочку балбесок, чьи навыки могли помочь Глухуру в его щепетильной проблеме, но у меня пока не было на примете никого, кто мог бы помочь им сделать всё предельно быстро и без моего участия. Даже будь рядом Азарат, вредная драконесса точно отказалась бы от роли аэротакси.

А потому работать таксистом приходилось мне.

Зачем тогда, спрашивается, мне вообще надо было тащить на дело Кардею и Вакуш? Во-первых, чтобы они пустили свои сомнительные навыки на что-то полезное и отработали свой косяк. Во-вторых, чтобы проверить, будет ли от них вообще хоть какой-то толк в мало-мальски серьёзном вопросе.