— Да, я могу снять энергетическое загрязнение, — согласился он, осмотрев ожог. — Заживление за тебя не сделаю, но, думаю, ты справишься и сама. Верно?

— Делайте, — кивнула Рита.

Он коснулся обожжённой руки кончиками пальцев и пустил тонкий поток грубой магии — не разрушительный, а очищающий, выталкивающий чужеродную энергию огненного духа из повреждённых тканей. Рита зашипела сквозь зубы, но не отдёрнула руку. Через минуту ожог из багрово-чёрного стал просто красным — обычная рана, без магической отравы. Заживёт за декаду сама по себе.

— Благодарю, — сказала Рита, шевеля пальцами. — Ваша сила… необычная.

— Обычно так и говорят.

— Она же не арканная? Совершенно не похожа на обычную аркану. Я раньше такого не встречала.

— И не спеши повстречать во второй раз.

Прежде чем уходить, говорящий дубль вновь окинул взглядом каверну. Уходить, не выжав из места всё, что оно могло сказать, было для Кельрака почти тем же, что уходить недосказанным. Обломки корабля — «Вирм», как назвала его капитан — лежали у дальней стены, и по их состоянию Кельрак примерно восстановил картину произошедшего. Левитационные чары отказали на небольшой высоте, судно упало на бок, проломив корму. Левый борт был обожжён — явная работа огненных духов низкого порядка, но удар неудачно пришелся как раз в рунный ряд. Шаманская магия дерро постаралась — тут и гадать было нечего. Среди трофеев, аккуратно сложенных у баррикады, а Маята явно провела инвентаризацию, Кельрак заметил предметы, которые заставили его задержаться. Тонкие кристаллические пластины с выгравированными символами. Символ был ему знаком — глаз с четырьмя зрачками, расположенными крестом. Он уже видел его в книгах Обители, старых и никому особенно не нужных, хранившихся в дальних залах. И этот знак никогда не принадлежал дерро.

— Где вы это нашли? — спросил он, подхватив телекинезом одну из пластин.

Маята, отвлеченная от сборов отряда, неторопливо приблизилась и встала рядом. От неё пахло потом, железом и лечебной мазью — типичный запах выживания.

— На барже дерро. Там были пластины, хитоны и карта. Рита потрогала одну — и ей она совершенно не понравилась.

Кельрак повертел пластину в пальцах. Гладкая, прохладная, с едва ощутимой вибрацией внутри — не магической, а чем-то иным, чем-то, что его грубая магия воспринимала как чужеродное вторжение в ткань реальности. Следы хаззак. Он не произнёс этого слова вслух, но мысль была отчётливой и холодной, как лезвие. Пожиратели разумов ранее не торговали с дерро — они порабощали их, как и все остальные народы Хар’Олот. Если эти пластины попали на баржу, значит, хаззак уже проникли в структуру дерро-поселений. Не просто проникли, а захватили, поработили и управляли ими. Башня, которую дубли уничтожили у пограничной крепости, старые артефакты, которые находили разведчики, всё складывалось в картину, от которой у чародея стянуло кожу на затылке.

— Эту вещь отдайте мне. Если это то, о чем я думаю, при себе её лучше не держать.

Маята не спорила. Она посмотрела на него тем самым взглядом — просчитывающим, быстрым — и кивнула. Даже чуть облегченно, как показалось чародею.

— Также нам попалась и карта. И там отмечено ближайшее поселение дерро. Язык нам почти не знаком, но Рита разобрала, что это «Приберов Отнорок».

Кельрак улыбнулся и чуть изогнул брось.

— Это и есть наша цель, уважаемая Маята. Собирайтесь, у вас есть не более часа.

— Нам хватит.

Серые Черти влились в колонну, как палец входит в перчатку по размеру — быстро, плотно и без зазоров. У авангарда отряд встретил сам оригинал, оставшийся ранее при армии. Говоривший с Маятой дубль занял место у его левого плеча, а второй бесшумно сошёл с верхней кромки тоннеля только тогда, когда наёмники влились в общий строй. Колонна ни на миг не оставалась без командира, и Маята отметила эту расчётливую, почти неприятную разумность раньше, чем успела отвлечься на другую масштабную проблему. Она совершенно не понимала, зачем такой армаде их маленький потрепанный отряд, и как их разместить среди саргтлин, чтобы те они не мешали илитиири и не путались под ногами у драугров. Смешанная кровь Чертей, их человеческие привычки, дуэргарская осторожность, полуэльфийское зрение и орочье чутьё в одинаковой мере быть поражены непривычным для Подземья масштабом задействованных сил.

Реакция наёмников на колонну была показательной. Кельрак наблюдал краем сознания, как они впервые оценили масштаб его армии. Восемнадцать живых душ — потрёпанные, раненые, с остатками снаряжения — вступили в стройные ряды подземной армии, которая состояла из четырёх тысяч мёртвых воинов, закованных в одинаковые тёмные латы. В одинаковых доспехах, с одинаковым оружием, с одинаково пустыми глазницами под забралами. Они двигались ровно, почти беззвучно, без единого лишнего жеста, и каждый шаг их был почти точной копией предыдущего.

Дилаэль принял пополнение без восторга. Чужаков он бы охотнее оставил в арьергарде под отдельной охраной, но Кельрак коротко обозначил суть своего интереса: Серые Черти были нужны ему лично. А вот почему — Кельрак не стал утруждать себя объяснениями. Криомант только кивнул и приказал одному из мриггов держать наёмников в поле внимания — не столько из недоверия, сколько из привычки ничего ценного не оставлять без внимания.

Гвоздь, шедший первым после Маяты, остановился и некоторое время молча смотрел на казавшуюся бесконечной колонну нежити. Потом тихо, но отчётливо произнёс на дварфском слово, которое Кельрак не знал, но по тону определил как грязное ругательство. Или молитву. С серыми дварфами никогда точно не разберёшь. Волшебница Рита побледнела. Она чувствовала — как владеющая магией не могла не чувствовать эманацию тысяч мёртвых, удерживаемых в подобии жизни тёмной магией дроу. Для арканного мага, привыкшего к тонким эфирным энергиям подлунного мира, чистым линиям плетений и элегантным конструкциям, это было как стоять посреди бойни — густой, тяжёлый, давящий фон чужеродной энергии, от которого хотелось отшатнуться.

— И вся эта похоронная процессия — ваша?

— Не вся. Только та часть, что слушается.

— Сколько тут тысяч…

— Много больше, чем вы можете предположить.

Рита ничего не сказала. Просто отвернулась и пошла к своему месту в колонне, и по её напряжённой спине Кельрак видел, что полуэльфийка совершает над собой усилие, чтобы не оглядываться. Дуга, напротив, спокойно шел рядом с мриггами, и, казалось, чувствовал себя в их компании совершенно естественно. Мёртвые молчали — и он молчал. Мёртвых он не боялся. Идеальное соседство. Один из мриггов — костлявая фигура в тяжёлых латах, охватывающая всё вокруг мёртвыми глазами для доклада — повернул голову в сторону великана, и Дуга, не моргнув, кивнул ему. Как знакомому.

— Этот великан совершенно не боится, — заметил Дилаэль, появляясь рядом с Кельраком бесшумно, как всегда, и демонстративно обращаясь не столько к рядом стоящей Маяте, сколько к чародею-полукровке.

— Великан? — Кельрак скользнул взглядом по фигуре Дуги. — Слишком мелкий для великана.

— По отцу он всё же дварф. А вот по матери всё куда менее очевидно, — сухо заметила Маята.

Дилаэль смерил пополнение коротким взглядом и промолчал — у него это считалось высшей формой неодобрения. Первые часы совместного марша показали главное, наёмники хотя бы не мешали. В тесных тоннелях Подземья, где каждый лишний шаг мог обернуться засадой, для случайных попутчиков это было качеством более ценным, чем глупая храбрость. Серые Черти шли тихо, держали строй и не задавали вопросов. Маята компактно собрала свой отряд там, где было указано. Рита, несмотря на руку, периодически проявляла активность — она плела поисковые чары здоровой рукой, и Кельрак чувствовал, как тонкие арканные нити расходятся от неё паутиной, ощупывая стены и потолок.

Это было непривычно. Арканная магия, рядом с его грубой силой, выглядела как шёлковая нить рядом с корабельным канатом. Но нить имела свои преимущества — она была точной, гибкой и чувствительной к вещам, которые грубая магия просто сминала. Рита засекала микотов за триста шагов, различала движение воздуха от естественных сквозняков и от чужого дыхания. Она дважды предупредила членов своего отряда о гнёздах паразитов, попрятавшихся в мелких боковых прохода при приближении колонны. Она замечала ловчие нити под сводом и замерших там пещерных пауков. Полуэльфийка оказалась куда наблюдательнее и талантливее, чем показалась в первую минуту. Кельрак сделал себе мысленную заметку: когда всё закончится — если закончится — предложить Рите место при Обители. Такой несомненный талант зря пропадал в наёмном отряде. Впрочем, это было делом будущего, а будущее, как любила напоминать Синаэ, было материей ненадёжной. К середине дня — или того, что считалось серединой дня по жизненному ритму войсковой колонны — случился эпизод, после которого Кельрак уже не сомневался в цене нового пополнения. Тоннель сузился до ширины, в которой могли разминуться только двое, и авангард, мригги и несколько саргтлин, вынужденно остановились. Впереди что-то двигалось. Не дерро, и движение было слишком равномерным, слишком медленным. Кельрак ощутил магическое присутствие — слабое, диффузное, как запах гнили, размазанный по воздуху.