— Решил уточнить порядок. Мне усиливать постепенно или дать максимум сразу?

— Постепенно. Три ступени. Сначала — фоновый уровень, как в верхних тоннелях. Потом — концентрация Нижнего Подземья. И наконец — то, что ты называешь «шторм». — Тазаонар повернул один из кристаллов, и внутри того мелькнула фиолетовая искра. — Мне нужно, чтобы аудитория увидела прогрессию, а не просто результат. Маги любят процесс больше итога.

Кельрак кивнул. Трёхступенчатая демонстрация — разумно. Первая ступень покажет, что фаэрзресс существует, но не опасен. Вторая — что он способен изменять живое. Третья — что масштабы изменений ужасают. Классическая риторическая структура: тезис, развитие, кульминация. Тазаонар был не только могущественным магом, но и превосходным лектором — редкое сочетание, ибо сила обычно делала своего носителя презрительным к искусству убеждения.

— И ещё, — архимаг замолчал на мгновение, словно взвешивая слова. — Куавитра будет присутствовать. Со свитой.

Это было сказано ровным тоном, но Кельрак уловил подтекст. Куавитра ку'Зауат, архимаг проявления, прозванный Драконом — второй по силе в Круге Девяти после Высшего. Древний маг, чей возраст исчислялся не кругами, а эпохами. Его присутствие на лекции коллеги было не жестом вежливости — это было заявлением. Дракон хотел посмотреть. Оценить. Может быть — измерить.

— Я понял, — сказал Кельрак. — Телепортация в зал — по плану?

— По плану, — подтвердил Тазаонар. И добавил, уже отвернувшись к кристаллам: — Не переиграй.

Впрочем, сегодня его задача была иная, не лабораторная. Не часто, примерно один раз в год, магистры проводили показательные, демонстрационные лекции для всех желающих, дабы продемонстрировать действительные вершины собственной магии, высшие заклинания из профильных школ и обозначить самые перспективные разработки в магической науке. Именно сегодня, уже во второй половине суток, данная честь выпала архимагу ку'Хельвиарн, и Кельрак, никогда не пропускающий подобных выступлений, сегодня был не только зрителем, но и участником.

В этот раз главный лекционный зал Фаэр Магтир был даже полнее обычного, ведь тема изучения фаэрзресс, заявленная в программе, была актуальна для всех илитиири, непосредственно влияя на построение заклинаний и просто жизнь в Подземье. Потому и ознакомиться с промежуточными выводами явились все, даже лишь косвенно относящиеся к Обители колдующие, такие как воины-маги Стражи или недостаточно сильные для мастерского звания маги. Полноценным членом Обители, к слову, могли стать только мастера или более сильные маги, формируя таким отсевом элиту из элит.

Залом назвать помещение всё же было сложно — большая сферическая пещера, что была создана как раз ку'Хельвиарном в толще скалы над двумя главными башнями и имевшая оттуда входы, не имела стройных рядов кресел — их заменяли многочисленные балконы, разбросанные по всей верхней полусфере. Между ними, спрятанные в стенах, сверкали многочисленные магические светильники, заставлять сиять которые должен был именно лектор. Странное это правило служило как бы негласным показателем и подтверждением мастерства и силы, достойных для передачи знаний, ведь напитать магией и поддерживать такое количество артефактов мог только могущественный маг. Из-за ярко горящих камней, щедро излучающих, помимо света, мощное тепло и потоки магии, лектор лишь с трудом мог бы разглядеть слушателей, а специальные чары искажали голос, сохраняя их частичную анонимность, — во всяком случае так задумывалось… Все прекрасно понимали, что для магистров подобные преграды были… смешными. Но — традиция.

В центре, на гигантском парящем адамантиновом диске располагался лектор, и там же устанавливались необходимые для демонстраций приспособления. Сегодня архимаг ку'Хельвиарн был всего с парой помощников-мастеров, и кроме нескольких металлических и каменных кубов, на круглой площадке стояли только две клетки. Одна — с дерро, другая — с худым, измождённым человеком-риввил. Лекция ещё не началась, но все желающие уже прибыли, и архимаг проводил последние приготовления, параллельно что-то вполголоса обсуждая с ассистентами. Вероятно, ожидал прибытия последнего участвующего в демонстрации — странного черноволосого илитиири.

Чародей между тем стоял в тени одного из верхних входов, наблюдая за залом сверху. Привычка, выработанная годами: прежде чем войти в любое помещение, осмотри его. Балконы заполнялись быстро. Он узнавал знакомые фигуры: вот Зилфинидиа ку'Зауафин, невысокий магистр ворожбы, устроился в дальней нише, и только по слабому мерцанию его ментального щита можно было догадаться, что он уже прощупывает настроения собравшихся. Вот Куартара ку'Оусст'тар, Страж Барьера, — неподвижная как обсидиановая статуя, только глаза перемещались от балкона к балкону, считая и запоминая. А вот — и Кельрак невольно сосредоточился — на центральном, самом широком балконе, окружённый четырьмя фигурами в тёмных одеждах, восседал Куавитра ку'Зауат.

Дракон. Так его называли за глаза — и, говорят, сам Высший однажды использовал это слово, хотя в его устах оно могло означать что угодно. Древний архимаг проявления казался скорее вырезанным из камня, чем рождённым: лицо узкое, вертикальное, с тяжёлой нижней челюстью и глазами цвета окислившегося серебра. Ни морщин, ни единого признака возраста, — только странная, почти геологическая неподвижность, свойственная тем, кто прожил достаточно долго, чтобы перестать торопиться. Его аура — обычно скрытая так глубоко, что казалось, будто перед вами шебали, а не архимаг — сегодня была чуть приоткрыта. Намеренно. Чтобы каждый маг в зале чувствовал его присутствие, как чувствуют далёкий гром.

Кельрак отметил четвёрку свиты. Двоих он знал: Деваэрн ку'Зауат, племянник и правая рука Куавитры, криомант средней руки, но политик выдающийся, и молодая магесса, чьё имя он не помнил, но чей фамильный знак принадлежал дому Зауат — младшей ветви. Двоих других не знал, что само по себе было примечательно. Новые лица рядом с Драконом означали новые фигуры на доске.

«Запомнить», — подумал он и отошёл от балкона.

Чародей возник из воздуха прямо за кафедрой лектория, внезапно для всех. Он невозмутимо поздоровался с коллегами и прошёл к клеткам, создав видимость изучения подопытных. Судя по многоголосому приглушённому гулу, демонстрация удалась на славу. Эльф, непринуждённо стоящий с гордо вскинутой головой, исподволь оглядел многочисленные балконы, всем нутром чувствуя множество направленных на него взглядов. Да, эффект был ошеломительный, он был чрезвычайно доволен собой, ведь телепортация в пределах Обители была возможна только для Круга — заклинания остальных просто разрушались законами мифали. Но для его грубой магии, для его чар, работающих совершенно по иному принципу, законы привычной магии имели слабое значение, что и позволило совершить этот незамысловатый, но эффектный трюк. Он уже давно, около года назад, освоил собственный перенос чарами, но продолжал скрывать это умение, приберегая подобный козырь для достойного случая. Ведь всего через несколько дней, может быть декаду, после возвращения из похода ему предстоял главный экзамен Совета Девяти на получение магистерского звания. И успех его во многом зависел от общих настроений, от мнения мастеров и магистров. Пускай по знаниям и силам он и заслуживал степень, просто он был очень молод по меркам долгоживущих эльфов и рисковал стать одним из самых молодых магистров в истории города. Полукровка, цринтри-без-дома, выскочка и бунтарь… Потому и требования к нему предъявлялись особенные.

Вообще о требованиях для получения магистерской степени разговор отдельный, но одним из основных условий по уровню мастерства являлась способность сотворять заклинания старших уровней, седьмого и выше, или эквивалентные им чары. Телепортация, конечно, была арканом шестой ступени, но ведь и чародей пока не показывал всех своих талантов.

На мгновение, совсем краткое, Кельрак позволил себе глянуть на балкон Дракона. Куавитра не шевельнулся. Ни единый мускул не дрогнул на каменном лице. Но серебряные глаза — те сузились. Чуть-чуть, на толщину паутинной нити. Этого было достаточно. Дракон увидел, оценил и положил в копилку. Кельрак мысленно усмехнулся: «Не переиграй», — говорил Тазаонар. Он и не переиграл. Он вложил в эту партию ровно столько, сколько было нужно.