Я прокашлялась и подалась вперёд, шепча:

— Мастер Фитц, мне нравится вас поддразнивать. И мне всё ещё нужна работа. Вообще, я здесь только потому, что пытаюсь помочь вам и «Волшебной чашке». Вы должны благодарить меня, а не обращаться, как с какой-то назойливой врединой.

Мастер Фитц наклонился ближе, его губы скривились, когда он ответил:

— Мисс Бельведер, большое вам спасибо за то, что без спросу влезли в мои дела и сунулись туда, где вас не ждут. У нас всё было просто отлично, пока не появился вы на пороге.

Его слова задели меня, и я усмехнулась.

— О, да? — махнула рукой в сторону двери в зал позади меня. — Так вот почему ваша ненаглядная чайная пустует большую часть дня? Потому что у вас всё отлично?

Краска залила его щёки, а зрачки сузились настолько, что практически пропали. От осознания, что я провоцирую очень древнего фейри, по коже поползли мурашки. Что же творю-то?! Он меня сейчас превратит в говорящую кружку и всё.

— Мастер Фитц, я просто хочу помочь. Мне нравится ваша чайная.

Фейри скривил губы, костяшки его пальцев покрылись пятнами там, где он схватился за край столешницы.

— Тогда наслаждайтесь как клиент. Если вы так хороши в маркетинге и хотите получить работу, возвращайтесь к своей старой, — он щёлкнул пальцами и вернулся к тесту.

Я посмотрела на свои руки на коленях, моё горло сжалось от разрывающей боли и сдерживаемых слёз.

— Не могу, — мои слова прозвучали едва слышным шёпотом, но, конечно, его фейриский слух уловил их.

— Почему? — озадаченно спросил он в ответ.

— Я работала на своего бывшего мужа. А он бросил меня ради другой женщины и решил развестись. Не могу вернуться… — громко втянула воздух, сдерживая готовые пролиться слезы и быстро покачала головой. — Извините, все это не ваши проблемы.

Я спустила ногу со ступеньки табурета, чтобы подняться и уйти, но мастер Фитц вдруг прошептал:

— Подождите, Мегги.

Застыв с пылающим от смущения лицом, посмотрела на столешницу. Я точно не хотела плакать перед надменным фейри. В конце концов, он прав: он не просил меня о помощи, наоборот, воспринимал меня как досадную помеху на своем пути.

— Мне очень жаль, Мегги, — мягким тоном произнёс мастер Фитц, бросая на меня огорчённый взгляд и продолжая: — Я был с вами невероятно груб, простите. Я… не знал ваши обстоятельства.

— Всё в порядке, — растерянно пожала плечами и, послав страдальческую улыбку, добавила: — Могу понять вас, иногда я бываю раздражающей. Как бы пафосно ни звучали мои слова, мне просто больше некуда идти. Я не хочу просто сидеть и ждать, когда закончится следствие. И мне действительно хочется работать в вашей чайной. Это место притягивает меня, — бросила взгляд украдкой на притихшего Тревиса. — Как и ваш магический артефакт. Мы могли бы обсудить новые сборы чаёв и как привлечь клиентов… Мне очень хочется помочь.

Кадык на горле фейри дрогнул и его следующие слова прозвучали тихо:

— Я знаю, каково это, когда не существует места, куда можно было бы пойти. Знаете, когда я открывал «Волшебную чашку», то хотел, чтобы она стала своего рода убежищем. Место рыцарства и утонченности, восходящее к эпохе Регентства, — мастер Фитц сжал губы в тонкую линию и притих.

— Чайная прекрасна, но требуются обновления, которые шли бы в ногу со временем, — осторожно произнесла я.

Губы фейри изогнулись в усмешке, затем снова сжались.

— Я хотел, чтобы культура того времени оставалась живой. Понимаешь, Мегги? Место, где клиенты могли бы стать леди и джентльменами. Ощутить традиции и принять участие в чаепитии по традициям давно ушедшего времени.

— Я могу понять очарование эпохи регентства, — чайная много значила для мастера Фитца и была его слабостью, что было так трогательно.

Фейри вопросительно приподнял бровь и произнёс со страстью в голосе:

— Этикет и манеры тогда были важны. А сейчас, наш мир движется быстро и хаотично, сталкиваясь с миром людей, заимствуя у них новые технологии, работающие наравне с магией. Я часто тоскую по более простым, но благородным временам.

— Мастер Фитц, я тогда ещё не родилась, но разделяю вашу страсть, — я одарила его кривой усмешкой.

Фейри долго изучал моё лицо, и я передёрнула плечами, внезапно почувствовав волнение и жар.

— Спасибо, Мегги.

— За что? — не скрывая удивления, спросила у фейри.

— За то, что ты поняла и оценила чайную, — мужчина вздохнул и вернулся к разделке теста, движения его рук стали медленными и плавными, словно не он пару минут назад выбивал дух из муки. — И за то, что пытаешься спасти «Волшебную чашку». Не представляю себе, что буду делать со своим временем, если чайная закроется. Но убийство явно сыграло плохую роль в рекламе.

Моё сердце потянулось к нему. Как у почти бессмертного фейри, у него не было ничего, кроме времени. И я знала, каково это, когда у тебя внезапно отнимают большую часть жизни. Когда бывший муж сказал мне, что хочет развестись: моя жизнь, которая так сильно зависела от него, стала пустой. Наверное, поэтому я стараюсь занять себя расследованием преступления, изучением клиентов чайной.

Соскользнула с табурета и, пристально посмотрев на Мастера Фитца, громко произнесла:

— Я не отказываюсь от идеи спасти «Волшебную чашку».

— Мегги, тогда я тоже не буду.

— Тогда ты должен знать, что я не откажусь от идеи убедить тебя нанять меня, — я направилась в главный зал чайной, решив оставить фейри в покое и получить передышку самой.

— Прекрасно понимаю, — тихий шелест за моей спиной, заставил оглянуться.

Мастер Фитц смотрел мне вслед с мягкостью в глазах и какой-то особенной усмешкой, которую я не смогла истолковать. Но я почувствовала решимость спасти чайную.

А ещё меня грызло ноющее чувство, что прошлой ночью я упустила какую-то зацепку.

Пройдя мимо Тана, сидевшего за пустым столиком и полирующего столовое серебро, я заметила, что его кожа стала бледной, а сам он выглядел так, будто сейчас свалится.

— Тан! Как твоё самочувствие? Может подменить тебя? Мне нетрудно.

Парень застонал и натянуто произнёс:

— Спасибо, Мегги, но мне нужны деньги. Я только что купил новую биту для крикета.

Я замерла, когда назойливая мысль встала на место.

— Крикет! Точно!

Он кивнул, затем поморщился.

— Уф. Моя голова так болит.

— Пей больше воды, — наставительно произнесла я и, осмотрев чайную, спросила: — А где телефон?

— В коридоре. Спрятан в шкафной панели.

Я выгнула бровь и поспешила туда, по пути доставая визитную карточку младшего инспектора О'Сира.

Спустя несколько минут, найдя телефон, набрала номер инспектора и нервно притоптывала ногой в ожидании ответа. Я никогда раньше не вызывала полицию.

— Инспектор О'Сир слушает, чем я могу вам помочь?

— Привет, — нерешительно произнесла в трубку. На мгновение его бархатистый голос почти заставил меня забыть, зачем я позвонила.

— Алло? — его сомневающийся тон вывел меня из задумчивости.

— Мегги Бельведер. Я была свидетелем гибели Брока Хокингса в “Волшебной чашке”.

— Мегги, — я услышала улыбку в его голосе и как тон смягчился. — Что могу для тебя сделать?

Я сглотнула и произнесла уже не столь решительно, как хотела пять минут назад:

— У меня есть кое-какая информация об убийстве Брока, которая, как мне кажется, может быть важной.

— Пожалуйста, продолжай.

— Ты помнишь, как миссис Бэбкок и мистер Бэбкок спорили о том, знал ли муж об аллергии Брока или нет?

— Помню.

— Он вёл себя так, как будто она всегда болтала без умолку, и что он не обращал внимания, когда она говорила об официантах в чайной. В качестве примера он саркастически упомянул, что не следует ожидать, что он вспомнит, что Тан любит играть в крикет, а Лео не употребляет углеводы.

— Хм, более или менее помню.

— Так вот в чём дело. Оказывается, Тан играет в крикет, а Лео не ест углеводы! Что означает, что мистер Бэбкок внимательно слушал, а значит, знал, что у Брока была аллергия на арахис.