— Да, — соглашается Амыра. — Но почему ты сделал только одну петлю?

— У меня пока больше нет подходящей верёвки.

— Тонкая, — задумчиво произносит Рождённая Весной. — Мы такую не делаем.

— Добуду сухожилия и Шумящая Вода сплетёт ещё такую же. А пока буду ловить одной.

— Ты любишь есть птиц? — спрашивает Женщина-Облако.

— Люблю. Но сейчас мне нужны перья, потому я и поставил петлю.

— Перья хороши для дротиков, — говорит Рождённая Весной. — Хромой Бык всегда брал именно такие.

— А Крепкие Ноги всегда искал совиные, — вспоминает Амыра. — Он говорил, что они летят неслышно.

— Совиные раздобыть трудно, — отвечает Рождённая Весной.

— Да. Крепкие Ноги ловил птиц в дуплах. Он умел искать их гнёзда.

— Ещё хороши перья из хвоста и крыльев Злой Птицы, — произносит Женщина-Облако. — Когда их убивали на равнине, то охотники всегда забирали перья.

— Они не боятся крови, как и сами Злые Птицы, — говорит Амыра. — Да, их перья хороши. Только здесь их не достанешь.

Жёлтое Дерево молчит и будто не замечает меня. Единственная из женщин, она не произносит ни слова. Вэл-юу собирает ягоды, лишь мельком взглянув на ловушку, и ничем не выказывает заинтересованности.

На стойбище сегодня бездельничают почти все. Тынг насмешливо щурится, завидев мою добычу. Он явно не одобряет подобную мелочь. Та-шиа только вздыхает. Не знаю, кого ожидала увидеть сестра, но вид у неё такой, словно она собиралась разделывать дракона, а ей притащили жалкий комок перьев.

Отдаю тушку, объяснив, что мне нужны крупные перья и хорошо будет, если сестра сразу уберёт в разные места из левого и правого крыла, чтобы не терять времени при подборе оперения. Та-шиа кивает, но не понимает зачем это нужно. И тут я думаю, что можно сделать индюшку в глине, чтобы сестре не пришлось её ощипывать.

— Шумящая Вода, давай мы намажем птицу глиной и обожжём?

Та-шиа не против, но и не за. Мы вместе отправляемся за глиной, и набрав несколько килограммов, возвращаемся обратно.

Сестра потрошит индейку, удивляясь, что я не велю выдирать перья, но не спорит. Пока развожу костёр, Та-шиа намазывает тушку глиной, стараясь попадать под перо.

— Так? — тихо спрашивает она, чтобы не слышал кто-нибудь из женщин.

— Да, именно так. Ты посмотришь, Шумящая Вода, перья отвалятся сами.

Это сестре нравится. Если можно не щипать, то и птица в её глазах выглядит более привлекательно.

Дождавшись, когда костёр хорошо прогорит, зарываем глиняный кокон в золу, обкладываем угольями, и продолжаем жечь маленький костерок.

Птица крупная, потому через время переворачиваю и снова засыпаю углями.

— Нам нужны шкуры на хороший шатёр! — негромко произносит сестра. — У нас самое бедное жилище! Так не должно быть!

— У тебя будут шкуры. Но пока мне нужны перья для стрел.

— Сходи на охоту! — просит Та-шиа. — Я знаю, Камень пойдёт с тобой. Ему скучно на стоянке. Добудь лося или оленя! Нам нужно сшить одежду!

— Камень любит больших зверей. Он может не захотеть пойти за лосем.

— А ты поговори с ним!

— Поговорю. Но не сегодня.

— А когда?

— Через несколько ночей. Посмотри, сколько ещё мяса на стоянке.

Надо добыть ей шкур, а то она не успокоится. Та-шиа нужна новая одежда. Да и мне она не помешает. Но за шкурами хочется пойти с луком. Мне очень интересно испытать его на охоте, но сначала нужно пристрелять по мишени.

Тем временем птица должна была хорошо запечься. Вытаскиваю её палками из углей. Глина потрескалась, но не развалилась, и я осторожно разбиваю её.

К мясу без соли уже успел привыкнуть, хотя очень интересно её отыскать. Но запечёный в костре индюк вкуснее вяленого мамонта. Та-шиа птица тоже понравилась. Она шумно обгрызает кости, демонстрируя белоснежные зубы, и облизывает пальцы языком. Её манеры за обедом не отличаются изысками.

Только сейчас подбегает Хвост и радуется, что глупый индюк угодил в петлю. Мальчишка получает кусок мяса и усаживается рядом.

Та-шиа недолюбливает Хвоста так же, как и самого Камня, но всё же протягивает ему ещё один кусок.

— Я нашёл гнездо! — произносит он едва понятно из-за жевания. — Оно огромное! Там орлы!

— Не лазь к ним, — говорю негромко. — Они могут напасть на тебя. Не ходи возле их гнезда.

— Их перья лучше, чем у красношейки!

— Лучше, — киваю. — Но нам они ни к чему. Для стрел хватит и обыкновенных перьев. Всё равно мы не сможем поймать орла в гнезде. Там можно найти только птенца. Взрослые улетят, как только я попробую взобраться на дерево.

— Они боятся людей? — Хвост оживляется.

— Обычно боятся. Но взрослых охотников, а не детей. На тебя они обязательно нападут.

Это очень маловероятно, но надо убедить мальчишку не влезать на дерево.

— Нападут, — заявляю уверенно. — Выклюют глаза и сбросят вниз. Не лазай к ним, Хвост. Там ничего интересного. Птенец в белом пухе, или два. Тебе он не нужен.

— Гнездо большое! — мальчишка широко распахивает руки, сжимая в кулаке недоеденный кусок. — Орлы кружат над ним, а среди веток прячутся маленькие птицы! Наверное, они хотят заклевать орлиных птенцов, пока те не выросли.

— Нет. Маленькие птицы просто пользуются защитой. Они делают свои гнёзда в стенах орлиного.

— Но почему орлы их не едят?

— Птицы слишком маленькие. Орлы для них не опасны.

— Ты уже видел такое?

— Да. Видел.

Возвращаются женщины, неся вязанки хвороста и котомки с ягодами. Сегодня за детьми присматривала Добрая. Наверное, Жёлтому Дереву надоело постоянно оставаться на стоянке.

Женщина-Облако зовёт Хвоста, и тот неохотно подчиняется. Он швыряет косточку в костёр и убегает. Та-шиа тихо произносит:

— Ты — охотник! Ты не должен разговаривать с ним.

— Почему?

— Он — ребёнок!

— Какая разница? Хвост не мешает нам. Тебе он просто не нравится.

— Хвост — сын Камня.

— Вот именно. Трудно быть сыном Камня.

Та-шиа задумывается и молчит. Я отправляюсь к реке вымыть руки, и по возвращению берусь варить новый клей.

Вот и от Хвоста есть толк. Мягкие панцири черепах притащил именно он. В горшочек, дополнительно к ним, отправляются мелкие кусочки сыромятной кожи, и теперь остаётся дожидаться, пока вся эта субстанция выварится до состояния пасты.

Это долгий процесс. Та-шиа, тем временем, начинает плести чехол для фляги. Из бересты он вышел бы прочнее, но сестра взяла камыш и быстро переплетает стебли.

Руки у Шумящей Воды ловкие и проворные, и я невольно любуюсь их движениями. Девушка замечает это и вопросительно смотрит в ответ.

— У тебя хорошо получается.

Похвала всегда радует Та-шиа. Она гордо вскидывает голову и сразу преображается. Я улыбаюсь.

— Почему ты смеёшься?

— Хорошо сидеть с тобой у костра.

— Да, — улыбается в ответ Та-шиа. — Хорошо.

Молчим какое-то время, и сестра вдруг заговаривает очень тихо:

— Женщина-Облако сказала, чтобы я не привыкала к тебе. Что я скоро должна уйти в другую семью и тогда придётся забыть о брате. Она говорит, мне будет легче, если я начну забывать тебя уже сейчас.

— А сама ты как думаешь?

— Я не хочу забывать тебя! Ты мой брат! Мы всегда были рядом. Даже если я уйду в другую семью, то никогда тебя не забуду.

— Тогда не слушай Женщину-Облако. Ты должна жить так, как хочешь.

— А ты не забудешь меня?

— Нет, Шумящая Вода. Я тебя не забуду. И всегда помогу, если ты попросишь.

— Брат не может заступаться за сестру, если она стала чьей-то женщиной.

— Не переживай, с этим мы что-нибудь придумаем.

— Правда?

— Правда.

Та-шиа продолжает плести, но глубоко задумывается. Она витает где-то далеко, погружённая в мысли. Шумящая Вода очень боится выходить замуж.

Жёлтое Дерево впервые на моей памяти усаживается возле шатра и принимается шить рубаху. Её дети ползают рядом, под зорким присмотром материнских глаз.

К ней приходит Амыра, что-то расспрашивает, и уходит к Женщине-Облаку. Я помешиваю палочкой клей и пока он варится, делаю тонкие прорези для перьев.