Характер у Шумящей Воды не ангельский. Девушка постоянно проверяет меня на прочность. Я думаю, что она рассчитывала исподволь командовать мной, привыкнув руководить братом. Та-шиа неохотно признаёт моё главенство. Вернее, она охотно признаёт его на словах, но на деле сопротивляется до последнего. Круговой шалаш всё же выглядит достаточно прилично. Свежий еловый лапник придаёт ему нарядный вид. Я постарался сделать жилище для временного обитания максимально просторным.
С имуществом дела обстоят примерно так же. У Та-шиа всего два мешковатых платья, свёрток со всякой мелочью, вроде костяных игл, скребков и тому подобного. У меня оружие, пара набедренных повязок и грубая кожаная рубаха.
Посуды, как таковой, нет. В племени вообще пользуются горшками крайне редко, хоть и знают керамику. Но те горшки, которые я увидел за прошедшее время, сделаны убого, обожжены в костре как-нибудь, и очень хрупкие. Та-шиа говорит, что в глину добавляют толчёную кость и песок, а сам сосуд обжигают на огне, обкладывая дровами. Она сама их лепила. Ничего сложного. Вот только большинство горшков растрескивается на стадии обжига, а некоторые чуть позже. Пригодных к применению сосудов получается мало.
Каждый вопрос вызывает у сестры неподдельный шок. Она никак не может поверить, что я позабыл всё напрочь. Но к счастью, пока не сомневается, что я её брат. Та-шиа растолковывает мне элементарные вещи, и не устаёт удивляться моей пустой голове.
Сейчас, узнав, что я собираюсь помочь ей с изготовлением посуды, девушка приходит в ужас. На смуглом лице целая буря эмоций. Внезапно Та-шиа опускается на колени и тихонько просит не позорить её.
Она пытается объяснить, что это женская обязанность. Если кто-то из женщин племени увидит, как я помогаю сестре, то все станут считать её ленивой и ни на что не годной. Это небывалое дело, чтобы охотник лепил посуду. Та-шиа говорит, что справится сама. Она то сердится, то принимается убеждать.
Мне вовсе не хочется тратить время на изготовление горшков и мисок, но поглядев на кривые поделки с конусным дном, которые попались мне на глаза у женщин племени, я понимаю, что Та-шиа слепит точно такие же. К тому же, я хотел сделать глиняную флягу для воды. Представив сколько труда уйдёт, пока объясню сестре, что именно мне нужно, я отказываюсь от мысли поручить всё дело ей. Та-шиа всплескивает руками, поражаясь моей бесчувственности к родной сестре. Она вмиг меняет тактику, убеждая, что выполнять женскую работу для меня не меньший позор, но глядя, что все её доводы не возымают эффекта, с грустью покоряется.
Глину они набирают под обрывистым берегом, примерно в полукилометре выше по течению, а вот песок придётся поискать. Тот, который женщины набирают в реке, кажется мне не очень подходящим. Он мелкий и сильно окатан. Я не знаю, где искать другой. Та-шиа не понимает, чем этот мне не нравится. Она тяжело вздыхает, но нехотя говорит, что на старой стоянке был красный песок. Это далеко — несколько дневных переходов.
Мы таскаем глину в двух старых шкурах. Проходя через стойбище, Та-шиа не знает, куда девать глаза. Она, как видно, думает, будто каждому есть до неё дело. Я не замечаю особенного внимания со стороны окружающих. Кто-то из женщин готовит у костра, кто-то выделывает шкуру. Беременная жена Грынка шьёт очередную рубаху.
Вокруг развешанного для просушки мяса бродит мальчишка с длинной палкой. Скорее всего, он должен отпугивать птиц, но в данный момент я не наблюдаю ни одного пернатого, способного утащить кусок.
Всё же решаю набрать песка и замешать немного для пробы. Вообще, всё изготовление посуды для меня сплошная проба от начала и до конца. Я знаю, что в глину добавляли дроблёный камень, битые черепки, молотые зёрна и прочую дрянь. Но вот какой получался при этом результат? Поломав голову, вспоминаю, что слышал, будто северные народы добавляли резаную хвою.
Я пытаюсь представить, как поведёт себя подобное «тесто» при обжиге, и мой взгляд натыкается на половину раковины двустворчатого моллюска, вроде перловицы или беззубки. Ниже по течению встречаются целые кучки похожих раковин, только разгрызенных. Какие-то водяные крысы ночью вытаскивают моллюсков на берег и ужинают. Эти обломки раковин тут никому не нужны, а вот мне могут пригодиться. Я хочу измельчить их, и попробовать добавить в смесь вместо песка, или же вместе с ним.
Та-шиа, похоже, начинает думать, что я окончательно тронулся, но не спорит. Собираем раковины, раздавливая по-возможности, и набив шкуры, уносим с собой.
Теперь у нас есть «тесто» на любой вкус — просто глина, глина с песком, с песком и хвоей, с толчёными ракушками, и они же с песком. Пока мы вымешиваем эту красоту, Та-шиа вспоминает, что Амыра, Колючка, одна из женщин племени, обязательно добавляет к глине бизоний помёт, и горшки у неё получаются лучше, чем у других. Сестра предлагает его поискать и очень обижается, когда я молча показываю ей кулак.
Наша работа напоминает возню в песочнице, по крайней мере, по результатам. Из наших рук выходят неказистые горшочки, мисочки примерно того же облика, чашки без ручек, не похожие одна на другую, и прочие безыскусные творения. Практики в лепке мне явно не хватает. Наконец Та-шиа принимается лепить горшок побольше, а я берусь за фляжку.
Сначала делаю блин, размером с маленькую тарелку. Потом немного выгибаю его, создавая одну из стенок. Точно так же делаю ещё один, и осторожно откладываю подсушиться.
Пока они сохнут, леплю ещё два. Признаться, меня гложет сомнение в успехе. Потому хочется сделать несколько фляжек, чтобы хоть какая-то не развалилась, но я останавливаюсь. Хватит пока и этого добра для экспериментов.
Когда стенки фляг хорошо подсыхают, беру их, чтобы соединить. Обрезок толстой палочки вставляю между ними — это будущая пробка. Сам стык тщательно замазываю жидкой глиной.
Та-шиа удивлённо разглядывает моё изделие. Её последний горшок давно готов и убран в тень. Теперь этим заготовкам предстоит хорошо просохнуть.
На сегодняшний вечер у нас ещё есть кусок мяса ленивца, а вот завтра придётся что-нибудь добыть. Вяленое мясо быков впоследствии будет разделено на всех, но это, скорее, дорожный вариант еды.
Мимо нас идёт Женщина-Облако с тлеющей веткой в руках. На стоянке всё время у кого-нибудь горит костёр, потому разводить огонь приходится редко. Проще пойти и взять головешку у соседей. Женщина-Облако молчит. По-моему, ей всё равно, что я вместе с сестрой лепил посуду из глины, но Та-шиа смущается. Она очень переживает, что женщины посчитают её лентяйкой.
Женщине-Облаку всегда есть чем заняться. У неё двое своих детей и вдобавок, приходится следить за Хвостом. Теперь, когда у меня есть хороший рассказчик в лице сестры, я быстро узнаю многое о каждом из соплеменников.
Сама Женщина-Облако вдова. Её муж погиб на одной из осенних охот. Идти к другому мужчине второй женой она не захотела, а Тке-нор, брат её мужа, не настаивал. Они не очень-то ладят между собой. Обычно вдове приходится трудно, но Женщине-Облаку повезло.
Хвост — сын Тынга от первой из жён. Когда Тынг убил вторую, и род собирался его изгонять, Грынк поручил Женщине-Облаку присматривать за ребёнком. А может, Тынг и сам её выбрал. Та-шиа не знает. Но Тынг остался в племени, а так, как он хороший охотник, то у Женщины-Облака всегда есть свежее мясо и шкуры. Не знаю, какие там у них отношения, но они не живут вместе. Тынг сам по себе, а Хвост вместе с Женщиной-Облаком.
Та-шиа очень боится Тынга. Это, наверное, единственный мужчина в племени, кого она боится по-настоящему. Даже Волчий Человек ничуть не пугает её. Та-шиа вбила себе в голову, будто все проблемы закончились. Она не очень-то понимает, что дядя обязательно попробует от меня избавиться. Молодая девушка слишком ценное имущество, чтобы легко от неё отказаться.
Возня с посудой закончена, и я отправляюсь купаться. Та-шиа, как ни в чём не бывало, идёт со мной. Она ничуть не стесняется раздеться догола и залезть в воду. К такому я не могу привыкнуть. Лепить со мной чашки — небывалый стыд, а вот сверкать прелестями — раз плюнуть. Для сестры это в порядке вещей.
