— Спрашивайте. «Ага, значит, содержание наших с Николаем бесед им тоже известно», — мысленно констатировал он.

— Что вы можете сказать о дальнейшем ходе арабо-израильской войны? К каким событиям и последствиям она приведёт?

— Если коротко: израильские войска нанесут поражение армиям Сирии и Египта. Израильтяне захватят Голанские высоты и Суэцкий канал. Они будут в сорока километрах от Дамаска и в сотне километров от Каира, когда вмешается Советский Союз. Наш флот, точнее средиземноморская эскадра, подойдёт к восточному побережью Средиземного моря, и Израилю будет поставлен дипломатический ультиматум: либо израильские войска прекращают наступление, либо наш флот нанесёт удар по военным объектам Израиля.

Удимов ошеломлённо смотрел на собеседника: «Неужто такое возможно?»

В тот же день армия США будет приведена в полную боевую готовность. Но до большой войны дело не дошло. В Тель-Авиве было достаточно трезвомыслящих людей, и наступление израильских войск было остановлено. После этого начались переговоры об отводе войск на исходные позиции. В дни боев, а именно 17 октября, страны ОПЕК, а также Египет и Сирия объявили эмбарго на поставки нефти в государства, оказывавшие военную или финансовую помощь Израилю. Были прекращены поставки нефти в Соединённые Штаты, Великобританию, Нидерланды, Канаду, Японию. Это сильно ударило по экономике перечисленных государств. В них начался энергетический кризис, который позднее был назван «нефтяным кризисом». Этот запрет на поставку нефти в эти страны был отменён лишь в марте 1974 года. Это, если кратко. Если вас интересуют подробности о том, кто на самом деле устроил эту войну, могу рассказать, но это займёт некоторое время.

Несмотря на то, что Удимову были важны более подробные сведения о происходящих событиях и о тех, которые будут происходить — чем больше деталей, тем больше шансов выяснить, это фантазии больного или перед ним на самом деле человек из будущего, — он, исходя из того, что времени было мало, ответил так:

— В другой раз. К примеру, если мы встретимся с вами здесь же послезавтра в это время. Устроит?

— Вполне.

— А сейчас разрешите несколько вопросов.

— Спрашивайте.

— Скажите, вам известно, что во время Второй мировой войны президент Египта Анвар Садат работал на немцев и был связан с Абвером?

— Первый раз слышу. Я ведь не историк, чтобы знать такие детали. В 2025 году я был сотрудником аналитического отдела Газпрома, и если и занимался историей, то лишь той, которая так или иначе была связана с развитием мировой и отечественной нефтедобывающей и газовой промышленности. О войнах Израиля с государствами арабского мира я знаю лишь потому, что они имели прямое отношение к мировым ценам на нефть и международной политике в этом направлении. Если вам будет интересно, это всё можно будет рассказать в деталях. Тут я специалист. Что касается остальных событий, то я знаю лишь о самых известных из них, без особых подробностей.

— Вы сможете подготовить к нашей следующей беседе подробную справку не только об израильско-арабской войне, но и о том, как она сказалась на международных отношениях, не только в экономическом плане, но и в политическом.

— По нефти и газу изложу подробно, по политике государств и как она менялась — весьма кратко. Подробно я могу изложить лишь то, кто и зачем развязал эту войну, и как она повлияла на отношения между СССР и США.

— Изложите письменно, ну и устно расскажете.

Небольшая пауза и вопрос.

— Скажите, Андрей Семёнович, какие у вас лично отношения с Дарьей Семёновной, что она так вами дорожит и так о вас беспокоится? Её отношение к Семёну Игнатьевичу было несколько иным, потому я и задал этот вопрос.

Андрей задумался лишь на миг: «Рассказать правду или нет? Нет, пока рано».

— Она моя родственница по линии своей матери. Знает ли она об этом или нет, этого я не скажу, не знаю. По крайней мере, я ей об этом не говорил. К тому же я сообщил ей, что раз я здесь, то буду делать всё, что смогу, чтобы помешать развалу СССР.

— Горбачёв и Ельцин на самом деле будут иметь отношение к развалу Союза?

— Это так, причём непосредственное. Другое дело, что они оба были марионетками неких международных кругов, но это отдельная тема.

— Что вы знаете о Лондонском бюро?

— Впервые слышу о такой организации.

— Про Давос знаю, про Лондонское бюро, — Андрей покачал головой, — не слыхал.

— Что такое Давос?

— Так называемый Всемирный экономический форум. Создан семейством Ротшильдов якобы для решения проблем мировой экономики в конце 1970-х. На деле же — тайная стратегическая разработка государств Востока для уничтожения Западной цивилизации, в том числе и нашей.

— Хм. Ладно, об этом в другой раз. Думаю, что на сегодня пока хватит.

Андрей поднялся. Удимов проводил его до прихожей. Подождал, пока Андрей оденется, пожал на прощание руку и закрыл за гостем дверь.

После чего вернулся в комнату. Задерживаться в ней не стал. Решил, что анализ всего услышанного от собеседника сделает после второй встречи.

«Пока же ясно только одно. Между Ермолаевым и Кошкиным, похоже, никакой связи нет. А там увидим. Возможно, что это очень тонкая игра».

Подполковник проверил магнитофон и, убедившись, что весь рассказ Кошкина записан без сбоев на магнитную ленту, отправился на кухню. Здесь Вадим Николаевич поужинал и улёгся спать здесь же, в квартире, где встречался с Кошкиным. Ему не хотелось, чтобы подчинённые знали, что он встречался с человеком, за которым им поручено наблюдать.

Было около девяти вечера, когда Андрей распрощался с Удимовым и покинул конспиративную квартиру. На улице он поплотнее закутался в махровый шарф, спасаясь от пронизывающего ветра, и стал оглядываться, нет ли где поблизости такси. Оно оказалось недалеко. Стояло с потушенными фарами, без света в салоне, и в нём были люди. Ну да, Андрею было всё равно. Это же не девяностые, когда подобную машину в такое время надо было обходить десятой дорогой, во избежание нападения прятавшихся в ней бандитов. Это был СССР семидесятых.

Потому Андрей смело подошёл к машине и обратился к водителю, рядом с которым сидел ещё один мужчина:

— До Кутузовского подбросите?

Водитель обернулся к соседу. Капитан Мозговой кивнул головой: соглашайся, мол.

— Садитесь, — предложил Андрею водитель.

Сосед водителя вышел из машины и пересел на заднее сиденье. Андрей сел рядом с водителем, назвал адрес, и «Волга» тронулась. Так, сам того не подозревая, Андрей добрался домой на машине наружки, которая должна была его вести.

Капитан Мозговой и лейтенант Чалый также были довольны этим. Сам напросился ехать с ними. По адресу его доставили быстро и просто. Все задания по наблюдению за объектом так бы решались. Не нужно было бы изобретать кучу ухищрений, чтобы объект не заметил слежки.

Дома Андрей принял душ, поужинал и отправился спать.

Москва, 11-е октября.

Квартира Семёна Игнатьевича Кошкина

Утром одиннадцатого октября, при появлении Дарьи Семёновны, Андрей, который как раз направлялся в душ, сказал домработнице:

— Вадим Николаевич мне импонирует. Серьёзный мужчина.

— Не просто «серьёзный», — мгновенно отреагировала Дарья. — А чтобы вы представляли, с кем имеете дело, я, пока вы будете завтракать, вкратце расскажу о его жизненном пути.

Помывшись, побрившись, переодевшись и собрав свой рабочий портфель, Андрей вышел в гостиную, где на столе уже испускал приятный аромат его завтрак. Повторив все ритуалы своего отца — салфетка за воротник, салфетка на ноги и так далее, — Андрей взял в руки нож и вилку, чтобы приступить к копчёной свинине. Дарья, расположившись у другого конца стола, начала свой рассказ:

— Вадим Николаевич — потомственный чекист. Его родители проживали в Средней Азии, когда там грянула Великая Октябрьская революция. Отец Вадима Николаевича, Николай Прокопьевич, к тому времени окончил школу прапорщиков в Ташкенте и являлся членом местной партийной ячейки большевиков. Ему было 23 года. С первых же дней революции он вступил в ряды красногвардейцев. С установлением Советской власти Николай Прокопьевич стал одним из лучших сотрудников ЧК Туркестанского края.