Ресторан оказался небольшим. Директором, а скорее владельцем его, был выходец из Грузии — Ларидзе Георгий Гургенович. Роскошь внутреннего убранства ресторана так и била в глаза: стены отделаны мрамором, пол покрыт дорогими коврами выделки турецких мастеров, многочисленные люстры из хрусталя, белоснежные скатерти на столах, посуда из фарфора и хрусталя. Опрятно одетые, подобранные под один тип, явно из одного и того же района Грузии, миловидные молодые официантки с томными глазами — все среднего роста, стройные, изящные, двигающиеся легко, элегантно, словно танцуя.

«Такого и в Москве вряд ли сыщешь», — подумал Андрей, окидывая взглядом убранство зала и обслуживающий персонал.

Кроме персонала, в зале стояли в ожидании десятка два разодетых мужчин и женщин. Многие женщины носили на шее и руках украшения из драгоценных камней и металлов.

— Товарищи, знакомьтесь, — привлёк к себе внимание присутствующих Виктор Алексеевич. — Кошкин Семён Игнатьевич из Москвы, начальник отдела Госплана.

Далее Андрею пришлось обходить всех собравшихся и запоминать их имена, отчества, место работы и должность.

В конце этих представлений появились Михаил Сергеевич и его супруга. Они поздоровались с собравшимися и прошли к столику, сидя за которым можно было обозревать весь зал, всех сидящих в зале и небольшую сцену, имеющуюся в ресторане. Едва первый секретарь крайкома и его супруга сели за столик, как их примеру последовали остальные. Рассаживались по местам, указанным им главным администратором.

За каждым столиком, обильно уставленным редкими сортами грузинских вин и блюдами грузинской кухни, сидела пара: женщина и мужчина.

Андрея посадили за стол по соседству с эффектной грузинкой лет тридцати по имени Тамара. Вся в бриллиантах, изысканно одетая и пахнущая редким французским парфюмом, женщина старалась произвести впечатление на Андрея. Между делом она сообщила ему, что работает директором самого модного швейного ателье города, является консультантом местных музеев, по образованию — кандидат наук в сфере искусствоведения. И, помимо прочих перечисленных достоинств, она — свободная женщина.

Последнюю фразу Андрей вежливо парировал тем, что готов весь вечер уделять внимание своей соседке по столу, но не более — у него есть невеста.

Тамара была слегка разочарована. Но весьма активно, даже немного назойливо, уделяла внимание Кошкину, пытаясь вытянуть у него как можно больше информации о Москве и делах тамошних представителей высших эшелонов власти. Андрей удовлетворял её любопытство, в меру привирая и опуская то, что местным, с его точки зрения, знать не полагалось.

Обильные возлияния. Тосты. Короткие перерывы, когда все выходили из-за столов для более тесного общения в ходе перекуров. И тогда, в этот момент, всё обновлялось на столах: появлялись новые блюда, новые вина. Что-то происходило на сцене, но этого Андрей не запомнил. Его интересовали представители местной элиты из окружения Михаила Сергеевича, а не клоуны и артисты.

Помимо прочих, Андрей пообщался с Раисой Максимовной, которой сделал ряд комплиментов и сообщил, что наслышан о ней от своего однокашника Олега Иноземцева.

— Олег? — заинтересовалась Раиса Максимовна. — И как он?

— Уже доктор наук, профессор, завкафедрой на филологическом в МГУ.

— Лихо! В его-то возрасте! — восхитилась Раиса Максимовна. — Хотя чему тут удивляться. Он всегда был талантлив во всём: в учёбе и в развлечениях. Я одно время даже была увлечена им. Но потом встретила Мишу. Олег женат?

— Женат. Трое детей: два мальчика и девочка.

— Передайте ему привет от меня и приглашение. Если он приедет с семьёй к нам отдохнуть, мы с Мишей поможем ему устроиться наилучшим образом.

— Обязательно передам.

Когда в конце вечера Андрей достал бумажник, чтобы расплатиться, ему на руку легла рука Тамары.

— Уберите. Здесь так не принято, — и пояснила удивлённому Кошкину: — За всё уже уплачено.

«Понятно. Гуляем за государственный счёт», — сообразил Андрей и спрятал свой бумажник.

Поездка к месту строительства трубопровода подтвердила предположение Андрея. В присутствии второго секретаря крайкома директор, главный инженер и парторг стройки, если и жаловались, то по таким пустякам, что этого не стоило и обсуждать. Естественно, Андрей подыграл руководству стройки, когда на обратном пути, разговаривая в машине с Виктором Алексеевичем, похвалил Михаила Сергеевича и руководство крайкома за то внимание, которое они оказывают важнейшей стройке, имеющей стратегическое значение.

Перед отъездом в Москву Горбачёв и компания пытались всучить представителю Госплана пару ценных подарков из драгметалла. Но Андрей категорически их отверг. Однако дал понять, что от хорошего набора редких грузинских вин не откажется.

В итоге в его купе, среди его багажа, оказалось десятка два бутылок уникальных, сделанных не для массового потребления, грузинских вин. Одну из них Андрей распил в ходе поездки с попутчиками по купе: врачом из санатория в Минеральных Водах, офицером местной милиции, ехавшим к родственникам в Мурманск через Москву, и бухгалтером какого-то кооператива, грузином по национальности.

То есть «смотрящими», как определил Андрей: от силовиков, уголовников и крайкома партии.

Про себя, укладываясь спать, он подумал: «Надо же — какая злая ирония, какой немыслимый бурлеск: в городе креста (так переводится название — Ставрополь) царят воры и фарисеи». С этими мыслями он заснул под мерный стук колёс вагона.

Когда в кабинете Артура Борисовича Андрей излагал свои похождения и то, как он выяснил истинное положение дел на терминале, Бураков, слушая, лишь качал головой. Под конец выдал резюме:

— Тебе, Сеня, в разведке и контрразведке цены бы не было. В целом ты молодец. Вот только что Николаю Константиновичу стоит докладывать, а что нет, чтобы его не подставить? Всё-таки Михаил Сергеевич и Раиса Максимовна — родня Михаила Андреевича.

Разговор на Замоскворецкой, 3 носил иной оттенок. Здесь Андрей подробно описал свою командировку, дал характеристику всем, с кем имел дело. Горбачёва охарактеризовал как рохлю, не способного противостоять чужому давлению. А вывод сделал следующий:

— Там нет людей из будущего. Там разложенные и развращённые взятками, казнокрадством и разгульной жизнью партаппаратчики. Там же царство теневиков, уголовных авторитетов и разнузданных и наглых бандитов. А местные органы МВД либо парализованы, либо коррумпированы.

27 декабря. 1975 года. Квартира Кошкина Семёна Игнатьевича.

Рабочий кабинет

Андрей сидел за рабочим столом своего отца — точнее, уже его столом — над раскрытым справочником с номерами телефонов друзей, знакомых и коллег отца. Точнее, уже его дневником, его друзьями, знакомыми и коллегами. Сидел, обхватив голову обеими руками, точно боялся, что она упадёт, если он не будет её поддерживать.

Со стороны могло показаться, что у него болит голова. Но она не болела — он думал. Звон посуды, доносившийся из кухни и гостиной, где Дарья Семёновна и Светлана накрывали на стол (через час ожидались первые гости), никак не действовал на Андрея. Он его просто не слышал, как и голосов домработницы и её дочери, которые что-то обсуждали между собой.

'Уже два года и восемь месяцев, как он в прошлом, куда его забросила неведомая сила. Он решил для себя, что сделает всё, чтобы Союз сохранился. А результат? Практически ноль.

Тогда, в 1973-м, по горячим следам перехода во времени, он был уверен, что быстро соберёт команду из людей, которые ради сохранения единства СССР будут готовы к подвигу, начнут бороться за спасение Родины. У них будет цель, ради которой они станут бороться «не щадя живота своего», как говорили их предки. А что в итоге? Мещанство. Обывательщина. Все заняты только своими маленькими личными проблемами. Они уверены, что им ничего не грозит, что будущее у них будет ещё лучше, чем настоящее. Эти не те люди, кто сражался за своё будущее против царского режима, белогвардейцев и интервентов в 1917–1922 годах. Кто поднимал страну из руин и выводил её в передовые государства мира в 1922–1930-х. Кто восстанавливал страну в 1945–1951 годах. Кто боролся за будущее своих детей и внуков самозабвенно, не считаясь ни с какими трудностями.