Борис Николаевич поставил перед Наиной Иосифовной задачу: приструнить Сару Абрамовну и её знакомых — поменьше сионизма и побольше патриотизма. Что и было выполнено Наиной Иосифовной.

И никому в голову из местных не пришло, что дело не в сионизме евреев, жителей Свердловска, и их взглядах, а в сомнениях подполковника Удимова по поводу сотрудника обкома — товарища Егора Егоровича Ермолаева.

30 апреля 2025 года. Пекин.

Военный госпиталь в Южной части города.

10:00 по местному времени

— Доктор Янг! — остановила в коридоре у двери, ведущей в лабораторию с томографами, молоденькая медсестра пожилого и опытного профессора медицины, который возглавлял группу, проводившую обследование Андрея Кошкина. — Прибыли господа Крамов и Лезгинович из посольства Российской Федерации. Мы проводили их в ваш кабинет.

— Иду! — Профессор развернулся и быстрым, уверенным шагом крепкого, физически здорового человека (он по праву считался знатоком древней китайской медицины) направился на встречу с главным врачом Российского посольства и его помощником.

Последовал обмен приветствиями:

— Доктор Крамов.

— Доктор Янг.

— Доктор Лезгинович.

— Доктор Янг.

Далее взаимные рукопожатия и жест гостеприимного хозяина, указывающий на удобные стулья.

— Прошу! — Когда все расселись, профессор Янг обратился к гостям на китайском языке, которым прибывшие медики посольства РФ владели в совершенстве.

— По состоянию господина Кошкина. Вчера его доставили к нам. Мы провели всестороннее обследование больного. Скажу откровенно: случай уникальный. Если верить показаниям нашей аппаратуры и мнению специалистов, господин Кошкин, если не считать небольшого камня в левой почке, абсолютно здоров. Все рефлексы в норме. Тело отвечает на все внешние раздражители. Испражнения и позывы к ним, как у здорового человека.

Единственное отклонение: пищу ему приходится вводить через трубочку прямо в желудок. Как показывает аппаратура контроля, пища усваивается так же, как и у абсолютно здорового человека. А вот что касается сознания — мыслительной деятельности просто нет. Это при том, что сканирование головного мозга показывает, что никаких повреждений или отклонений от нормы мозг господина Кошкина не имеет. Скажу откровенно: я впервые сталкиваюсь с подобным. И никогда не слышал о таких заболеваниях.

Если не возражаете, мы вместе пройдём в палату, в которой мы поместили господина Кошкина. И вы сами во всём убедитесь.

Советские доктора поднялись со стульев, облачились в белые халаты, которые принесли с собой, и вместе с профессором Янгом отправились к больному, гражданину Российской Федерации.

Час спустя, вернувшись в кабинет главы группы медиков, которые занимались лечением Андрея, Крамов и Лезгинович бегло ознакомились с предоставленными им результатами обследования господина Кошкина. На предложение подробно ознакомиться со всеми материалами, собранными сотрудниками госпиталя, последовал отказ.

— 2 мая прилетает группа медработников «Газпрома». Они и займутся этим случаем более детально.

Тем временем дверь кабинета профессора Янга отворилась, и в комнату вошёл стройный, подтянутый, спортивного сложения мужчина с непроницаемым, окаменевшим лицом и безжалостным взглядом тёмных глаз. При его появлении профессор Янг поспешил встать со стула. Гости последовали его примеру.

— Господа, знакомьтесь. Профессор Ю Вэньмин — один из руководителей нашего госпиталя и глава группы лучших специалистов нашей страны, собранных для изучения случая с господином Кошкиным.

Обмен приветствиями:

— Доктор Крамов.

— Профессор Вэньмин.

— Доктор Лезгинович.

— Профессор Вэньмин.

Когда все расселись, профессор Вэньмин обратился к врачам посольства:

— Ваше мнение, господа?

— Если откровенно, мы в замешательстве, — ответил доктор Крамов. — Ни с чем подобным этому случаю ранее мы не сталкивались.

— Как и мы. Поэтому от имени моего руководства, — профессор Вэньмин внимательно посмотрел на представителей официальных органов Российского государства в Пекине, — я предложил бы вам, господа, просить господина Посла и руководство «Газпрома» оставить временно господина Кошкина в нашем госпитале, чтобы мы могли изучить этот случай как можно детальнее. У нас есть для этого вся необходимая аппаратура и оборудование. Транспортировка Кошкина в Российскую Федерацию может закончиться непредсказуемыми для него последствиями.

— Господа сообщили, что 2 мая в Пекин прибывает группа медработников, специалистов «Газпрома», — вмешался в разговор профессор Янг.

— Примем наилучшим образом. Предоставим все материалы. Если нашу просьбу оставить господина Кошкина пока в нашем госпитале ваши руководители удовлетворят, включим ваших специалистов в мою группу.

— Мы переговорим с господином Послом, — заверил профессора Вэньмина доктор Крамов и встал со стула. Его примеру последовали все присутствующие.

— Господа, — продолжил Крамов, — мы с доктором Лезгиновичем поддержим вашу просьбу перед нашим руководством.

Далее последовала процедура прощания. Профессор Янг лично проводил гостей до машины посольства, на которой прибыли Крамов и Лезгинович.

Уже в машине, по дороге в посольство, Крамов обратился к Лезгиновичу:

— Ваше мнение, Борис Михайлович?

— Темнят, похоже, китайцы. Что-то тут нечисто. Какой-то эксперимент над Кошкиным провели.

— Согласен. Тем более необходимо, чтобы наши работали вместе с группой Вэньминя. И выяснили бы, что всё-таки произошло на площади, где Кошкин потерял сознание.

— Испытания волновой установки? — предположил Лезгинович.

— Кошкин попал под волну случайно. Испытывали на китайце, которого корчило от боли.

— Не исключено. Кузнецов рассказывал, что после того, как Кошкин упал, китайца перестало корчить. И потом, позже, когда Кошкина занесли в здание, откуда его увезли в госпиталь, этот китаец вёл себя вполне нормально.

— Отключили установку.

— Тем более нашим нужно разобраться в том, что произошло. И что испытывали китайцы. Поговорю об этом с руководством.

Профессор Вэньмин и профессор Янг с интересом слушали этот диалог двоих сотрудников посольства Российской Федерации. С русского языка им переводил специальный электронный переводчик, на который шёл сигнал от микрочипа, присоединённого к халату доктора Крамова медсестрой, помогавшей гостям во время их работы в палате с телом Кошкина.

— Думаю, согласятся оставить тело Кошкина у нас, — сделал вывод из прослушанного разговора профессор Янг. — Наверняка включат в группу медиков, которых пришлют к нам в помощь, сотрудников либо ФСБ, либо внешней разведки.

— Это проблема майоров Си и Хао. Наша задача — понять, куда занесло Кошкина и сколько времени будет сохраняться его тело без спецоборудования.

Москва. В тот же день 2-го мая.

16:40 по московскому времени.

Кабинет одного из руководителей ФСБ

— Ваше предложение, Владлен Григорьевич. Кого из наших доверенных лиц включим в группу профессора Мезенцева?

— Гнатюка Ефима Петровича. Человек грамотный, проверенный. Специалист, что называется, от Бога, как в медицине, так и в волновой физике.

— Одобряю.

— Я лично проинструктировал Ефима Петровича: осторожность, осторожность и ещё раз осторожность. Нас не поймут в руководстве страны, если китайцы пришлют нам ноту протеста, что мы включили нашего сотрудника в группу медиков, получивших доступ к исследованиям по воздействию на людей разновидности китайского волнового оружия.

— Это точно! — вздохнул руководитель. — Как мне надоели глупость, продажность и бездарность наших управленцев. Сначала развалят всё, поставят страну в зависимость от поставок из-за рубежа, а потом боятся неосторожным словом обидеть поставщика. Ну, политика — политикой, а у нас своя работа. Как говорил в своё время государь император Александр Третий, — у нас нет друзей и союзников. Единственные союзники России — это её армия и флот. Точно и по существу. А то доиграемся, как Украина.