— Борис Николаевич, я просто беру пример с вас, будущего первого секретаря обкома, на которого будут равняться не только члены партии, но и все наши сограждане.

— Не спеши петь мне хвалебные оды. Может, и не изберут.

— Изберут, Борис Николаевич, можете не сомневаться.

— Почему такая уверенность?

— Ну, во-первых, а кто, кроме вас? Других таких руководителей нет. И, конечно, сарафанное радио. Оно ведь всё знает. Как в том анекдоте про командира полка.

— Не слышал? Рассказывай.

— Заместитель командира полка утром собирался на службу. Вдруг входит его жена, только что с рынка, и говорит: «Вася, твой полк расформировывают».

— Кто тебе это сказал?

— Баба Марфа, та, что огурцами торгует.

— Ты что, веришь бабским сплетням? — возмутился супруг и ушел на службу, хлопнув дверью.

Когда он добрался до части, решил проверить у командира полка. Заходит в кабинет.

— Пётр Иванович, наш полк расформировывают?

— Что за чушь? Кто тебе такое сказал?

— Да жена с рынка вернулась. Говорит, баба Марфа сказала.

— Не узнаю тебя, Василий. Дошло до того, что ты веришь бабским сплетням. Никто нас не расформировывает. Иди, служи.

На следующее утро, едва заместитель командира полка прибыл в часть, его вызвал командир полка.

— Василий, поезжай домой. Поговори с женой. Пусть она спросит у бабы Марфы, куда меня после расформирования переводят.

— Да уж, — рассмеялся Борис Николаевич. — Наши женщины знают всё, и, похоже, управляют всеми процессами в стране.

— За всю страну утверждать не буду, — улыбнулся Егор Егорович. — Но в моей семье это так и есть.

— Ладно, Егор, работай. Мне еще к совещанию готовиться надо.

— Спасибо, Борис Николаевич. Передайте мою благодарность Наине Иосифовне.

Егор Ермолаев-Оберлендер покинул кабинет секретаря обкома, небрежно кивнул Евгении, которая злобно посмотрела на него, и направился к своему рабочему месту.

Свердловск. 6 октября 1973 года.

Квартира Крейцеров

В субботу. 6 октября на квартире Крейцеров была намечена небольшая пирушка в узком кругу. На нее были приглашены лишь родственники, а именно: Михаил Аронович со своей супругой Дорой Михайловной, Евгений Львович, двоюродный брат Сары Абрамовны, со своей супругой Милой Яковлевной, Римма, дочь Михаила Ароновича и Доры Михайловны, со своим мужем Дмитрием, двадцатипятилетним бухгалтером местной консерватории, с кем сочеталась в семейном союзе двоих лишь каких-то три недели назад. Ну, и как же без любимой племянницы — Алёны Михайловны и её супруга Егора Егоровича Ермолаева.

Все приглашённые прибыли к шести вечера. Едва мужчины выгрузили из принесенных сумок то, что накупили к застолью, а женщины начали накрывать на стол, как по телевизору стали передавать 10-минутные новости. И как громом среди ясного неба для собравшихся в квартире оказались слова диктора, что в 14.00 по московскому времени войска Египта и Сирии начали боевые действия на линии соприкосновения с вооружёнными силами Израиля. Далее сообщалось, что египтяне форсируют Суэцкий канал, а сирийцы развернули наступление на Голанских высотах. Присутствующие замерли, слушая эти новости.

Едва диктор закончил говорить, как Сара Абрамовна, взглянув на выражение лиц присутствующих мужчин, жёстким командным голосом велела:

— Мужчины! Обсуждать в ту комнату!

И жестом указала на двери, ведущие в рабочий кабинет Якова Михайловича.

— Мы же пока накроем на стол.

Мужчины повиновались команде хозяйки квартиры и молча вышли в кабинет. Закрыли за собой двери, ведущие в гостиную, и тут их прорвало.

— Какое варварство! Какая подлость! — возмущался Яков Маркович. — Начать войну в день нашего праздника!

— О чём? О каких переговорах после такого вероломства можно говорить с этими арабскими недоумками! — перебивал хозяина квартиры Михаил Аронович.

— Полностью вас поддерживаю, товарищи, — лицо Евгения Львовича дышало злобой и ненавистью. — Их надо убивать, убивать, и чем больше, тем лучше!..

И так далее и тому подобное.

Гремели воинственной ненавистью к врагам Израиля голоса старших по возрасту мужчин.

Дмитрий в силу своего возраста и в силу того, что он ещё мало знал присутствующих, на всякий случай скромно помалкивал. Егор, расположившись в кресле, которое стояло в углу комнаты, с интересом наблюдал за присутствующими и не вмешивался в разговор возмущённых родственников.

Но продолжалось это недолго. Неожиданно, в разгар отборных ругательств и оскорблений в адрес «вероломных арабов», Михаил Аронович обратился с вопросом к Егору, который был единственным не евреем в кругу собравшихся:

— А каково ваше мнение по этим событиям, Егор Егорович?

— Моё мнение? Оно есть, но…

Небольшая пауза.

— Оно не для распространения.

— Егор Егорович, — возмущённо начал Яков Маркович, — как можно⁉ Здесь собрались солидные люди!

— Среди нас болтунов нет, — поддержал родственника Евгений Львович.

— Что ж. Тогда я расскажу вам, с чем связана эта война. Послушайте немного аналитики. Начнём с июня этого года, или даже лучше с начала правления президента Египта Анвара Садата. С чего он начал своё правление?

Небольшая пауза. Слушатели были заинтригованы началом.

— Изгнанием с государственных постов всех друзей и сторонников президента Насера, который во внешней политике ориентировался на СССР. В конце 1972 выдворил из Египта также наших военных советников. И это не удивительно для бывшего агента Абвера.

— Как⁉ — ахнули все.

— Да, да! В годы Второй мировой войны Анвар Садат работал на немецкую разведку. В 1942 году был выдан англичанам, которые в то время находились в Египте, двумя арестованными агентами Абвера. Его арестовали и осудили на многолетнее тюремное заключение. Но ему удалось сбежать. Потому неудивительно, что он, после изгнания просоветски настроенных египетских чиновников и выдворения наших военных советников, Садат завёл дружбу с определёнными кругами в США.

Среди слушателей воцарилась такая тишина ошарашенных словами Ермолаева людей, что даже было слышно, как в гостиной женщины накрывали на стол — временами раздавалось позвякивание раскладываемых столовых приборов и посуды.

— В частности, Садат наладил дружеские отношения с государственным секретарём США Генри Киссинджером, а также с рядом влиятельных семей промышленников и банкиров, включая клан Рокфеллеров.

— Как? — одновременно ахнули присутствующие.

— Вернёмся к июню этого года, когда Леонид Ильич посетил США с визитом, где его принял президент Ричард Никсон. В тот период главы двух самых могущественных государств мира объявили о прекращении противостояния и начале развития взаимовыгодных отношений. Среди других договорённостей по расширению торговых связей были подписаны предварительные соглашения о поставках нашего сжиженного газа из Восточной Сибири в США, точнее, на Аляску. Для этого американцы начали прокладывать трубопровод на Аляске. Вопрос: чьи интересы ущемляет это соглашение о поставках газа в США? Кому оно крайне невыгодно?

Наступила короткая пауза. У слушателей блестели глаза от любопытства. Даже бухгалтер Дмитрий, который обычно мало интересовался международными делами, был полностью поглощён происходящим.

В этот момент приоткрылась дверь из гостиной, где женщины закончили сервировать стол. В кабинет заглянула Дора Михайловна.

— Мужчины, вы что, решили здесь заночевать? Мы вас уже заждались, — сказала она с лёгкой укоризной.

Присутствующие замахали на неё руками, а Михаил Аронович фыркнул в ответ.

— Не мешай! — произнёс он раздражённо.

— Ух ты? — удивилась Дора Михайловна и скрылась, закрыв за собой дверь.

— Это соглашение, — продолжил Егор Егорович, — ущемляет интересы нефтепромышленников США, особенно клана Рокфеллеров, владельцев «Стандарт Ойл». А теперь вспомните, чем закончилось это соглашение? И что произошло 29 июля в Токио? Дэвид Рокфеллер, глава «Манхэттен банка», и госсекретарь США Генри Киссинджер провели первое заседание заинтересованных сторон, на котором объявили о создании так называемой «Трёхсторонней комиссии», в которую вошли представители Европы (члены НАТО), Канады, Японии и Южной Кореи. То есть собрали всех противников Советского Союза. Как вы думаете, нужно ли было этой комиссии улучшение отношений между США и СССР? Конечно, нет. А клану Рокфеллеров тем более невыгодно появление на рынке США советских газа и нефти.