Николай подскакивает к Косте. Хватает одной рукой за друга, чтобы тот не уехал по земле в воду, другой — за спиннинг, и они вместе удерживают добычу. Антон, он был в резиновых сапогах, бросается в воду, чтобы на месте решить проблему. В руках у него топорик, которым он намеревался рубануть рыбину. Подскакивает к водовороту и видит здоровенного сома килограммов на сто — сто двадцать, который пытается сорваться с крючка. Антон к нему. Размахивается топориком. И в этот момент сом изворачивается и лупит по брату своим хвостом. Топорик улетел в воду. Его так и не нашли. Антон падает на леску. Та не выдерживает двойной нагрузки и лопается. Сом исчезает в глубине реки.

Антон насквозь мокрый выбирается на сушу. Снимает с себя куртку, чтобы посмотреть, отчего у него болит бок. Поднимает вверх рубаху. А на боку — какая-то опухоль. Парни мгновенно свернули рыбалку. Антона — в машину и в больницу. Там Антона и оставили. Оказалось, сом одно ребро сломал, а второе треснуло. Вот такая история.

— Повезло, что сом по голове не ударил, — подвёл итог услышанному среди всеобщего молчания Мамед.

Друзья принялись доедать уху, а разговоры опять вернулись в русло бытовых проблем.

Артур Борисович взглянул на часы:

— Время. Сворачиваемся. Улов делим между всеми. Остатки ухи сливаем в термос.

Термос с ухой вручили Михаилу, чтобы он мог оправдаться перед супругой за своё отсутствие дома в праздничный день.

В «Волгу» набились впятером, не считая водителя.

Чтобы не объясняться с ОРУДовцами, Михаил просёлочными дорогами подвёз Фёдора и Мамеда до железнодорожной станции, где они пересели на электричку.

Как понял Андрей из разговоров на берегу, Стас с супругой обязан был вечером присутствовать на дне рождения брата супруги, а Фёдор с однокурсниками отмечал праздник в ресторане. Потому их и не было в списках участников вечеринки.

Высадив Мамеда и Фёдора на станции, прочие отправились в Москву на «Волге». Первым высадили у своего подъезда Стаса. Вторым — Андрея. Затем машина ушла в направлении дома Артура Борисовича.

Начало мая 1973 года. Москва, квартира на Кутузовском проспекте

Когда в начале пятого вечера Андрей вошёл в квартиру отца, а теперь уже свою собственную, он ахнул. Стол в гостиной был богато, по-праздничному, уставлен закусками, приборами и бутылками с вином. Андрей намеревался было пройти посмотреть, что за вино, но…

Домработница преградила ему путь в гостиную.

— Снаряжение туда!

Её палец указал в нужном направлении.

— Сапоги и одежду туда! Улов мне! Ванна там!

— Понял! — Андрей улыбнулся Дарье и поздоровался со Светланой, которая выглянула из кухни в коридор, ведущий в прихожую и гостиную.

Переобувшись в ставшие уже привычными отцовские кожаные туфли, Андрей прошёл в спальню. Взял халат, а не спортивный костюм, как сделал бы его отец…

Вредно пить вино даже в малых дозах в подобных ситуациях, и он прошёл с халатом в руках в ванную. Дарья и бровью не повела при виде халата в руках Андрея. Светлана же с интересом посмотрела на хозяина квартиры.

Андрей пустил душ, отрегулировал температуру воды и с удовольствием стал под массажирующие тело струи.

Когда из ванной донёсся шум струящейся воды, мать и дочь лишь коротко переглянулись и вновь занялись каждая своим делом.

Помывшись, Андрей прошёл в спальню, где переоделся в костюм отца, который тот одевал лишь по праздникам. Тёмно-коричневый костюм на фоне белоснежной рубашки выгодно гармонировал с тёмно-коричневыми бровями и такого же цвета, коротко стриженными «под канадку» волосами отца.

Одетый для праздничного ужина, Андрей вышел из спальни с вопросом, несказанно удивившим домработницу.

— Помощь нужна?

— Сами справимся, — ответила ему немало удивлённая неожиданным предложением Дарья.

А Светлана, пользуясь тем, что Андрей отошёл к столу осмотреть бутылки с вином, тихо спросила мать.

— Он, что, перепил на рыбалке?

Вместо ответа Дарья пожала плечами.

Андрей с интересом рассматривал этикетки на бутылках. Армянский коньяк. Три звёздочки.

— «Неплохо! А это что? А, крымские, грузинские вина… знакомо!.. Ещё венгерское?.. Попробуем…»

Взял в руки бутылку шампанского, приобретённую специально для дам. Прочитал на этикетке «Артёмовский винзавод». И допустил очередной ляп.

— А что, «Абрау Дюрсо» или французского не было?

У Светланы, которая как раз расставляла на столе тарелки с салатами, округлились глаза. Дарья же невозмутимо ответила.

— Не было.

— Ладно, Артёмовское тоже пойдёт. Говорят, что оно одно из лучших в мире. Эх, жаль!.. — вздохнул Андрей и прикусил язык. Спохватился, что чуть не ляпнул про недавно отгремевшие бои в районе Артёмовска.

— «Чёрт! Опять прокололся. Какое французское? Какое „Абрау Дюрсо“? Сейчас же семьдесят третий год, а не двадцать пятый. Так! Немедленно в кабинет. Не то ещё чего-нибудь наболтаю!»

Прошёл в рабочий кабинет, сел за стол. Вытащил из ящика первый попавшийся документ. И сделал вид, что читает. Сам же мысленно внушал себе: «Контроль за словами. Контроль за словами. Говорить только по необходимости. Контроль за словами…»

Так, накручивая себя, Андрей просидел за столом, изображая бурную деятельность, до появления первых гостей.

Первыми появились Леонид Евгеньевич и Анна. Супруга Леонида оказалась миловидной шатенкой невысокого роста с округлыми формами. Андрей встречал их в прихожей. Дарья стояла за его спиной.

— С праздником! Смотри, что достал! — Леонид с торжествующим видом вручил бутылку мадеры — весьма посредственного (на вкус Андрея) португальского вина.

— Спасибо! — изобразил восхищённое лицо Андрей, якобы с интересом разглядывая знакомую ему этикетку.

— Дарья Семёновна, — обратилась к домработнице супруга Леонида, передавая ей свёрток, — это на кухню.

— Спасибо, Анна Валерьевна! — поблагодарила домработница, принимая свёрток.

Мокрая тряпка у порога, чтобы гости могли не переобуваться, а просто стереть уличную пыль с подошвы своей обуви, и Андрей провёл гостей в свой (уже его, а не отца, раз так случилось) рабочий кабинет, где усадил на диван ожидать остальных гостей.

Взгляд Леонида упал на документ, над которым до этого изображал деятельность Андрей.

— Всё работаешь? Никак не успокоишься?

— А, — отмахнулся Андрей, перекладывая документ в ящик стола, — смотрел замечания товарища Байбакова по нефтепроводам на Европу в связи с предстоящим визитом Леонида Ильича.

— И как твоё мнение? — враз оживился Леонид, расположившийся на диване рядом с супругой. — Тянем все четыре ветки?

— Так, господа-товарищи! — решительно вмешалась в беседу мужчин Анна Валерьевна. — Либо вы немедленно прекращаете обсуждать свои производственные вопросы, либо я поднимаюсь и удаляюсь домой.

Андрей посмотрел на Леонида, который изобразил на лице гримасу, означавшую: «Меняем тему разговора», — а вслух спросил:

— Как там сегодня на рыбалке?

— Жаль, что ты не смог поехать, — и Андрей пустился в пространный рассказ о событиях первой половины дня.

Закончить рассказ он не успел. Вновь зазвенел звонок в прихожей. Покидая кабинет, Андрей слышал, как Анна говорила Леониду угрожающим тоном:

— Только заикнись сегодня о своих нефтепромыслах!..

«М-да! Жёсткая дама, — подумал Андрей. — Похоже, Лёня попал конкретно в семейные цепи».

Дверь прибывшим гостям отворила домработница. В прихожую вошли: Артур Борисович с супругой, полнотелой дамой лет сорока пяти, и Мамед Алиевич со своей женой Валей — русоволосой, стройной и симпатичной.

— С праздником! — Артур Борисович вручил Андрею предмет, похожий на бутылку из-под шампанского. Это оказалась бутылка коньяка со странной этикеткой. Андрей ничего подобного раньше не видел. На этикетке была изображена карта французской провинции Шампань с надписью на французском языке. На территории провинции специальным кружочком было выделено местоположение города с названием Коньяк.