Прямых доказательств этого не было, но, на всякий случай, подсуетились и убрали неугодного и опасного для нового курса Хрущева человека. Что это был за новый курс, вы знаете. Страну разграбили. Хрущев в своих поездках дарил деньги, машины, ценные подарки налево и направо, кому ни попадя, так, словно это было его личное имущество, а не достояние государства. А его реформы в сельском хозяйстве, его кукурузная компания. За время правления Хрущева с лица земли исчезли 269 тысяч сёл и деревень. Немцы за годы войны сумели разрушить всего 87 тысяч населённых пунктов, а этот коминтерновец!..

В голосе Дарьи прозвучала такая ненависть к бывшему генсеку, что Андрей понял: попадись Никита Сергеевич Дарье в руки — задушила бы собственными руками.

Понятно, каким образом мой отец и его соратники отнеслись бы к подобным реформам. Именно поэтому приспешники Хрущёва начали их устранять, либо обвиняя во всех грехах, либо подстраивая им «несчастные случаи». Когда отца не стало, в школе мне сообщили, что десятилетнее образование мне не нужно, хватит и восьмилетки. Из квартиры отца меня выселили в барак на окраине.

Но судьба была ко мне благосклонна: там я встретила Елену Степановну, которая в одиночестве коротала свою жизнь. Война забрала у неё всех: мужа, сыновей и дочь. Она взяла меня под свою опеку и не допустила, чтобы меня заставили работать в милиции. Елена Степановна научила меня многому из того, что знала сама. Она устроила меня домработницей к Аркадию Павловичу, специалисту по растениям, который тоже был знаком ей с довоенных времён. Аркадий Павлович многому меня научил. Однако, несмотря на все мои знания и способности, путь в ВУЗ в эпоху Хрущёва был для меня закрыт, а позднее я и сама не захотела туда поступать.

В 1956 году я вышла замуж за Василия и родила Свету. Василий работал автослесарем в авторемонтных мастерских. Пять лет спустя он погиб. Напарник плохо закрепил домкрат, и на Василия упала машины, которую он ремонтировал. Я осталась одна со Светой на руках. К тому времени Елена Степановна уже умерла, а Аркадий Павлович отправился в долгосрочную командировку за границу. И если бы не перемены в государстве, мне пришлось бы нелегко. Коминтерновца отстранили от всех должностей, но старые сослуживцы моего отца, многие из которых вернулись к своим обязанностям, разыскали меня. Они помогли мне и Свете получить светлую двухкомнатную квартиру. Зная о моих способностях, они предлагали мне работу в органах, в контрразведке, но я отказалась. Вместо этого они помогли мне устроиться на работу в учреждение, которое предоставляло домработниц для высокопоставленных работников Совета Министров и Госплана.

В 1968 году, по рекомендации друзей отца, я стала домработницей молодого и перспективного сотрудника Госплана Семёна Игнатьевича Кошкина. О наших отношениях с Семёном Игнатьевичем вам известно. Он нашёл во мне помощницу и советчицу. Я надеюсь быть такой же для вас, Андрей Семёнович, а точнее уже Семён Игнатьевич. И только Семён Игнатьевич.

Андрей поднялся, вызвал такси, взял портфель и коробку и вышел из квартиры.

Дарья проводила его до двери и, прощаясь, сказала:

— Будьте осторожны. Не раскрывайте себя.

— Постараюсь, — ответил он.

Андрей покинул квартиру и отправился на такси в Госплан, где его ждала первая рабочая смена.

Оставшись одна, Дарья Семёновна направилась в кабинет Семёна Игнатьевича, села на диван и погрузилась в размышления.

История, услышанная ею, казалась невероятной. Переселение сознания из одного тела в другое? Звучит как фантастика. Однако в сказаниях разных народов (Дарья всегда интересовалась увлечениями дочери и читала книги, которые Света приносила из библиотеки) можно найти упоминания о подобных случаях. И таких примеров немало. Более того, она сама видела, как человек перед ней двигается и реагирует как Семён Игнатьевич. Но в ситуациях, требующих осознанного выбора, становилось ясно, что это не он.

Что ей теперь делать?

Рассказать всё Вадиму Николаевичу или подождать? Вадим Николаевич — честный человек, соратник её отца. Он спас её и Свету от нищеты и унижений после опалы при Хрущёве. Однако окончательное решение принимается не им.

Рассказать или подождать?

Если слова Андрея правдивы и он здесь, чтобы спасти СССР от распада, то рассказать о нём сейчас — значит отправить Семёна Игнатьевича или Андрея Семёновича в психиатрическую больницу. Им просто не поверят. Это поможет врагам Родины. Нет! Она не скажет ничего. Она будет наблюдать за действиями Андрея Семёновича, прежде чем принять решение. Спешить нельзя. Это не просто ловля блох: замешкался — и блоха исчезла. решено: пока молчим.

Поднявшись с дивана, Дарья Семёновна отправилась на кухню заниматься привычными делами.

Было около половины третьего, когда в дверь позвонили. Дарья Семёновна открыла и впустила дочь.

— Что? — спросила она, едва Света положила школьный портфель.

— Поешь! — тоном, не терпящим возражений, сказала Дарья Семёновна и пошла на кухню накрывать на стол.

Светлана вздохнула, переобулась и пошла мыть руки. Она знала, что мать не даст ей удовлетворить любопытство, пока они не пообедают.

После обеда Дарья Семёновна убрала со стола, помыла посуду и навела порядок на кухне. Светлана всё это время сидела на табурете, ожидая окончания хозяйственных забот. Наконец, Дарья определилась, что сказать дочери, и села напротив.

— Если бы я не знала твой характер, Света, — начала она, глядя дочери в глаза, — если бы не видела, как ты с возрастом приобретаешь лучшие черты своей бабушки — офицера, следователя военной прокуратуры, и лучшие черты дедушки — офицера, контрразведчика СМЕРШ, ты бы сегодня ничего не узнала. Но… Дай слово, что всё, что я расскажу, останется между нами!

Светлана поняла, что разговор будет серьёзным, и напряглась.

— Даю слово! — заверила она.

Дарья кивнула, показывая, что верит дочери.

— Семён Игнатьевич — это одновременно Семён Игнатьевич и не Семён.

— Как это? — удивилась Света.

— Я не знаю, как объяснить. Но это произошло. В теле Семёна Игнатьевича находится сознание другого человека, из будущего, из 2025 года. Андрей Семёнович, так зовут этого человека, умный и здравомыслящий, с нормальной психикой. Он рассказал мне страшные вещи о будущем. Вещи, которые, если их не изменить, принесут горе и страдания миллионам людей. Я не буду говорить тебе о них сейчас. Может, через год или два, когда ты закончишь школу.

Дарья внимательно посмотрела на дочь, пытаясь понять, верит ли она её словам.

— Кажется, верит, — подумала она и продолжила: — Андрей Семёнович, то есть Семён Игнатьевич, намерен сделать всё, чтобы это будущее не состоялось. Наша задача — помочь ему. Наблюдать за всеми, кто будет бывать в квартире, и гасить нежелательные эксцессы. Стать, если можно так выразиться, ангелами-хранителями Семёна Игнатьевича.

— Я согласна! — сказала Светлана, тронутая тоном и словами матери.

— Тогда слушай. Ты будешь наблюдать за всеми, кто будет бывать в этой квартире, когда будешь здесь. Если заметишь что-то странное в поведении гостей, сразу докладывай мне. Также ты можешь указывать Семёну Игнатьевичу на его промахи в поведении, словах и жестах, которые не характерны для настоящего Семёна Игнатьевича. Уяснила?

— Да!

— Тогда на сегодня всё. Наводим порядок и едем домой.

3 мая 1973-го года. Москва — Свердловск

Предъявлять своё удостоверение при входе в здание Госплана не понадобилось. Дежурный офицер при появлении Андрея вежливо поздоровался.

— Добрый день, Семён Игнатьевич.

— С прошедшими праздниками, надеюсь, хорошо отметили.

— Спасибо, неплохо.

Семён Игнатьевич (он же Андрей) дружески кивнул офицеру и направился к лестнице, чтобы пешком подняться на нужный этаж.

Как помнил Андрей, его отец терпеть не мог лифтов. Всегда поднимался и спускался по лестнице пешком, независимо, о каком этаже шла речь. Сыну же объяснял так. Лифт существует для бездельников и тех, кто не заботится о своём здоровье. Есть мнение, весьма обоснованное, среди знающих людей: если каждый день ты раз пять-шесть поднимаешься по лестнице на пятый этаж и спустишься по ней же обратно, у тебя никогда не будет в почках камней и песка. При таком хождении по лестнице вверх-вниз они вылетают сами. Запомни это, сынок, и сделай надлежащие выводы.