Меня словно дернули за веревку. Аннализ полетела прямо в разбитые балконные двери, но из-за моего веса ее траектория изменилась. Меня подбросило в воздух, пятки на мгновение оторвались от пола, и как раз в тот момент, когда я твердо встал на ноги и попытался отступить, чтобы выровнять траекторию, я упал на черную ткань на перилах. Я кувыркнулся, и подо мной не осталось ничего, кроме открытого пространства.

Перед глазами замелькали голубое небо и высокие здания. Я протянул левую руку и коснулся края балкона.

Перчатка удержала меня на бетоне. Аннализ повисла на моей правой руке, и я развернулся в воздухе. На мгновение мне показалось, что она вот-вот вырвется из моей руки, потому что у меня просто не хватит сил ее удержать.

Но мне это было не нужно. Перчатка держала ее, и я не смог бы ее отпустить, даже если бы захотел. Я напрягся, готовясь к тому, что от ее рывка мои плечи вывернет из суставов, но этого не произошло. Сила, с которой она тянула меня с другой стороны сигила, не передавалась мне. Я не чувствовал ничего, кроме собственного веса.

Аннализ описала дугу и с силой ударилась о стену здания. Раздался тошнотворный звук, но, похоже, она даже не покачнулась.

— Держись! — крикнула она мне.

— Отличный план, — сказал я. — У тебя всегда такие фантастические планы. — Она подтянулась на одной руке, схватилась за мой ремень, а потом обхватила меня за шею. Теперь я чувствовал ее вес, и она казалась такой крошечной.

Я отпустил ее запястье и схватился за выступ. Я стоял не с той стороны перил, и весь балкон был потрескавшимся и покосившимся. Казалось, он вот-вот рухнет на ряд мусорных контейнеров внизу.

Я почувствовал дыхание Аннализ на своей щеке, когда она перелезла через меня. На какой-то абсурдный миг мне показалось, что она собирается поцеловать меня в благодарность за спасение, но это было бы нелепо. Она ухватилась за скрипучие перила и подтянулась.

— Я думал, что при дневном свете Каллин ослабеет.

— Это Каллин, когда он слаб. — Она перепрыгнула через перила и побежала обратно к месту боя.

— Хорошо. Тогда я сам справлюсь, — я подтянулся и заглянул в спальню. Аннализ стояла на коленях у кровати и аккуратно вынимала ленты из своего жилета. Ирен сидела на корточках у дальней стены. Каллин стоял в центре комнаты, и я с удивлением обнаружил, что на его одежде нет ни капли крови. Белые сферы размером с маленькие персики кружили вокруг него, словно спутники. Две из них бросились на него и с ужасающей силой ударились о его спину, разлетевшись на пыль и белые осколки. Я узнал этот звук, такие же удары я слышал, лежа в темном коридоре. Где же они?

Каллину пришлось сделать шаг, чтобы увернуться от ударов.

— Ты не должна была этого делать.

Ирен достала из сумки молоток с клещами.

Мой призрачный нож лежал среди битого стекла на балконе. Я оглянулся на дерущихся и увидела, как Каллин поднимает Аннализ над головой, швыряет на пол и топчет ногами.

Казалось, весь отель содрогнулся, балкон заходил ходуном и с громким треском прогнулся. Я раскачивался взад-вперед над пропастью, уверенный, что балкон вот-вот оторвется и рухнет вниз, похоронив меня под собой.

До стены здания было всего несколько футов, мне нужно было только до нее дотянуться. Тогда я мог бы прилипнуть к ней, как муха, и вернуться в драку, независимо от того, оторвется балкон или нет. Но сначала мне нужно было выбраться оттуда, где я был.

Я попытался отпустить бетон, но перчатка не поддавалась. Я тянул ее, дергал, напрягался изо всех сил. Перчатка Ирен прилипла к балкону, словно ее приварили.

Я услышал треск раскалывающегося бетона, оглушительный, как залп из пушек. Балкон опустился на несколько дюймов и остановился.

— О черт. Пожалуйста, перчатка. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, отпусти.

Во время драки я уже выронил призрачный нож и отпустил Аннализ, когда она перелезла через меня. Почему же я не мог отпустить балкон? Как действовала магия?

Я был слишком напуган, чтобы мыслить ясно, да и в спокойные моменты я не был силен в логике. Я подтянулся и зубами расстегнул липучку на перчатке. Лучше было бы снять перчатку и попытать счастья, держась за перила голыми руками.

Но я не мог вытащить руку из перчатки. Заклинание не отпускало меня.

Балкон накренился еще сильнее.

Я вот-вот упаду.

Что-то в номере рухнуло с грохотом, похожим на звук автомобильной аварии. Балкон накренился еще сильнее, и осколки стекла, упавшие с него, полетели прямо мне на голову. Мгновение спустя за ними последовала черная ткань Каллина, что бы это ни было, и она, развеваясь, опустилась на асфальт внизу. Я все еще теребил перчатки, в основном потому, что не мог придумать ничего лучше.

Я почувствовал, что надо мной завис призрачный нож, и увидел, как он соскользнул с края балкона. Он на мгновение завис над краем, а потом медленно перевернулся и упал.

Не раздумывая, я поймал его.

Я отпустил перила балкона. Я хотел схватиться за что-то еще, но перчатка соскользнула.

Я застегнул липучку на подбородке, а потом сунул призрачный нож в рот. Я обхватил его губами, чтобы не прикусить и не сломать.

Я подтянулся, а потом выбрал место на перилах, за которое хотел ухватиться. Я сделал. Я снова подтянулся и ухватился за верхнюю перекладину перил.

Я подтянулась, чувствуя, что, возможно, переживу весь этот кошмар. В этот момент что-то хрустнуло, и балкон накренился.

Я перебросил тело через разбитое стекло и ухватилась за металлическую раму французских дверей. Она, похоже, находилась в безопасном месте, подальше от трескающегося бетона. Я вцепился в нее и не отпускал.

Балкон не обрушился, но стекло, которое я не удерживала своим телом, выпало. Теперь оно висело под углом почти в 90 градусов. Я уперлась ногой в боковую перекладину и подтянулась в комнату.

Каллин держал Ирен и Аннализ за горло, их ноги болтались в воздухе. Вокруг всех троих вспыхивали синие молнии, но, похоже, от них страдали только мои союзницы. Каллин стоял ко мне спиной, и я видел, что лицо Ирен застыло, а Аннализ была в сознании и явно испытывала сильную боль.

В качестве эксперимента я приказал перчаткам Ирен прилипнуть к воздуху. Получилось. Мои руки были свободны. Может быть, если бы я приказал им ни к чему не прилипать, я смогла бы их снять. Это был эксперимент на будущее. Я вынул изо рта призрачный нож и бросился на Каллина, целясь в его ахиллесово сухожилие.

Разбитый пол затрещал. Каллин развернулся и уронил Ирен на мою руку, придавив меня. Затем он швырнул Аннализ в стену. Она сильно ударилась об пол и, похоже, не скоро встанет.

Я сбросил с себя Ирен и бросился на Каллина, но он схватил меня за запястье и оторвал от пола. Он был недостаточно высок, чтобы поднять меня, но достаточно силен, чтобы лишить меня равновесия.

— А теперь, — сказал он, — я разберусь с этим надоедливым предметом.

Я попытался выкрутить призрачный нож, чтобы порезать ему руку или запястье, но он слишком быстро перехватил его, зажав между большим и указательным пальцами. Как только он завладел ножом, он получил над ним контроль. Я не мог ни вырвать его, ни толкнуть в сторону Каллина.

Каллин потянул за призрачный нож, но тот не поддался. Он нахмурился и потянул сильнее, но перчатка Ирен не поддалась. Я знал, что у него хватит сил вырвать мою руку из запястья, но магия в перчатке не только блокировала силу Аннализ, но и сковывала его собственные силы.

Он вывернул мою руку, чтобы посмотреть на сигил на ладони перчатки. В этом положении я смог согнуть призрачный нож так, чтобы его кончик уперся в тыльную сторону его ладони.

Он ахнул. Его хватка на моем запястье ослабла, и я смогла высвободить руку. На мгновение на его лице промелькнуло что-то похожее на извинение, но тут же все снова стало размытым. Я полоснул заклинанием по его груди, глубоко вонзив нож в ребра и разорвав несколько узоров на его жилете.