Хорошо. Волшебный огонь.

Удивительно, как быстро я прошел путь от полного неприятия слова "магия" до того, что сейчас происходит.

Я сделал глубокий успокаивающий вдох, но это мало помогло. Мне чертовски повезло, что я не погиб и меня хотя бы не увезли на скорой. Не говоря уже о том, что огонь не горит без топлива. Неужели я сжег какую-то часть своего тела, о которой даже не подозревал? Неужели я сжег часть своей души?

Я посмотрел на клочок бумаги, но пока не решался до него дотронуться. Там была моя метка, и в ней была сила. Я чувствовал ее гудение даже на расстоянии метра.

Сильная рука схватила меня за плечо.

— Пойдем со мной, парень.

Надо мной стоял охранник кампуса. Ему было лет сорок пять, и на его лице были шрамы и морщины, оставленные жизнью, полной жестоких схваток. Я видел много таких лиц у заключенных постарше. По привычке я посмотрел на его бедро. Да, у него был пистолет.

Я все еще был ослеплен болью и магией и, видимо, действовал недостаточно быстро, потому что охранник схватил меня за руку и поднял на ноги. Другой рукой он потянулся к клочку бумаги. В том числе к призрачному ножу.

— Нет! — я рванулся к заклинанию и выхватил его у него из рук в тот момент, когда он уже собирался его схватить. Бумага скрутилась, когда я дернул ее на себя, и уголком ударила охранника по руке.

Она прошла сквозь него, как будто его там не было. Уголок бумаги коснулся кожи между указательным и средним пальцами, а затем скользнул обратно к запястью. Белый уголок бумаги выглянул из-под кожи, как крошечный акульий плавник, рассекающий спокойную воду. Бумага ударила охранника по часам, а затем выскользнула из его руки.

Часы упали с его запястья и покатились по ковру. Он споткнулся, ухватился за стол и уставился на то место на руке, где его пронзил призрачный нож.

На коже не осталось ни следа.

— Боже мой, — сказал он. — мне жаль. Мне не стоило так хвататься за твои вещи.

На мгновение я был совершенно ошеломлен этой внезапной переменой. От бумажки в моей руке исходила сила, словно от оголенного провода. Я аккуратно положил ее в карман.

— Вы в порядке?

— Думаю, да, — ответил охранник. — Вы ведь здесь работаете, верно? Вам не нужно идти. Простите, что я вас об этом попросил. Это необязательно.

— Ну ладно, — я не знал, что на это ответить. — Я останусь здесь и буду заниматься своим делом.

— Если вам что-то понадобится, дайте мне знать, — сказал охранник. Он развернулся и зашаркал прочь.

Что происходит? Что я ему такого сделал? Я коснулся куртки и рубашки на груди, вспомнив, как прошлой ночью они были в жирном пепле.

К черту все это. Я пошел за ним.

— Эй, может, вам стоит сходить к врачу или еще куда-нибудь?

— Все в порядке, спасибо. Не беспокойтесь. Извините, что побеспокоил вас. — Охранник продолжал удаляться, а я шел за ним.

Подошел второй охранник. Этот был похож на чьего-то толстого дедушку.

— Что здесь происходит?

— Этот человек чуть не упал в обморок, — быстро сказал я. — Я сказал ему, что ему нужно сходить к врачу или еще куда-нибудь, но...

Толстый дедушка кивнул и взял второго охранника под руку, шагнув вперед так, что мне пришлось отступить. Двое охранников направились к лифту, переговариваясь вполголоса.

Я смотрел, как они заходят в лифт. Когда двери закрылись, никто не упал замертво.

Я вернулся к столу, достал из кармана клочок бумаги и разгладил его. Я чувствовал в нем магию. Лента Аннализ была совсем другой. Может быть, заклинания сильнее всего ощущаются тем, кто их создал? Я не знал ответа.

Может быть, жилет Каллина, покрытый рунами, ощущался так же, только в двадцать раз сильнее? А все тело Аннализ ощущалось так же, только в сто раз сильнее? Я с трудом мог представить, что они постоянно окружены такой силой.

И теперь у меня был свой маленький кусочек этой силы. Мой.

Но мне нужно было быть осторожнее. Я случайно применила заклинание против охранника и не знала, что натворила. А вдруг у него случился инсульт?

А может, я просто рассек "призрака" этого человека, его душу, дух или что-то в этом роде. Может, это вообще не опасно, как электрошокер. Эта мысль мне так понравилась, что я решил в неё поверить.

Часы охранника лежали на ковре. Я поднял обе их части. Ремешок и циферблат были разрезаны. Разрез был чистым и аккуратным, прямо по металлу.

Согласно книге Каллина, призрачный нож режет "призраков, магию и мёртвые вещи". Часы, конечно, были мёртвой вещью. Я приложил край бумаги к углу деревянного стола и надавила.

Бумага смялась и прогнулась. Против дерева заклинание не сработало.

Но стол точно был мёртвым. Я снова приложил бумагу к углу стола и на этот раз позволил себе почувствовать силу, исходящую от заклинания. Она принадлежала мне, как большой палец или ухо.

Я пожелал, чтобы оно разрезало дерево, и надавил.

Лист бумаги разрезал угол стола, как будто его там и не было. Кусок дерева с глухим стуком упал на пол.

Я снова посмотрела на призрачный нож. В голове у меня крутилось одно слово: Сила, сила, сила, сила.

Больше никто не пытался вытащить меня из кресла. Я оглянулся на стол, за которым сидела женщина, сверлившая меня взглядом. Её место пустовало.

Справедливо. Я перевернул страницу с другой закладкой.

Стальное стекло. Для защиты от одного удара. Я подложил под стекло чистый лист бумаги и поднес к нему ручку. На этот раз я хотел быть готовым.

Но я не был готов к такому испытанию. Неужели я действительно собирался подставиться под удар ради заклинания, которое, судя по всему, защищало только от одного нападения? Одной пули, одного удара ножом, одного удара кулаком от Аннализ, которая могла сломать мне руки?

Я потер лицо и снова посмотрел на страницу. Огонь причинил мне боль, но, насколько я мог судить, не причинил вреда, а вот Аннализ могла бы оторвать мне руки, если бы захотела. Конечно, у меня был призрачный нож, но мне нужна была защита, чтобы я мог его использовать.

И еще был Джон. Если Аннализ убьет меня, кто защитит Джона?

Это была пугающая мысль, и не только потому, что слово "убить" всплыло из моего подсознания после многочасовых мучений. Я возвращался к своей прежней жизни. Я снова был рядом со своими друзьями и собирался сражаться с их врагами. Я должен был оставить все это в прошлом.

Но это было не то, что в старые добрые времена, когда я имел дело с Арне и его бандой. Джон был хорошим парнем, а вот Арне, совсем нет. Я не собирался возвращаться к прошлому. Теперь я хотел быть хорошим.

Кроме того, я должен был вернуть долг. Я отнял у Джона ноги. Я отнял у него возможность ходить, играть в бейсбол и делать все то, о чем даже не хотел думать.

Так что на этот раз я просто сделаю все как надо и верну старый долг. Как только я с этим разберусь, я действительно налажу свою жизнь, найду работу с зарплатой и буду до одури смотреть телевизор с большим экраном.

И следующее заклинание будет не таким страшным. Это была всего лишь боль. По крайней мере, я на это надеялся.

Я взял ручку и накрыл рисунок номер один другой рукой. Пару раз потренировался на втором рисунке, чтобы убедиться, что у меня все получится.

Затем я посмотрел на рисунок номер один, на прямые линии, острые углы и плавные изгибы. Постепенно все встало на свои места.

Огонь наполнил меня. Я был живой печью. Но заклинание из закаленного стекла было проще, чем заклинание призрачного ножа, и огонь был не таким сильным. Я закончил заклинание и поднял его. Оно выглядело не слишком впечатляюще, но то же самое можно было сказать и об Аннализ, и о Каллине.

Боль отступила. Я взял еще один лист бумаги. Если бы я ждал слишком долго, то мог бы струсить. Я снова вызвал в памяти рисунок и начал рисовать, вкладывая в него свою боль и энергию. Когда я закончил, у меня закружилась голова и подступила тошнота. Слабость. Какой смысл вооружаться заклинаниями, если я все равно буду слишком слаб, чтобы их использовать?