Я завел мотоцикл и выехал из гаража. Когда я доехал до угла квартала, где жил Уолли, мимо пронеслись три полицейские машины. Один из копов посмотрел прямо на мой визор, а потом на номерной знак.

Дерьмо. Теперь мне нужно было избавиться от мотоцикла, и как можно скорее. Лучше бы я поехал в другую сторону. Я поехал прочь, не превышая скорость. Эхо снова была под действием заклинания, а значит, времени у меня было в обрез.

Неттл Филипс жила в северной части университетского городка, на одной из тех уединенных улочек, которые Сиэтл прячет на склонах холмов. Это был тупиковый переулок, окруженный лесополосой, слишком крутой для безопасной застройки, там даже не было тротуара. Дом Филипс стоял в стороне от дороги, окруженный кустами и зарослями ежевики, такими высокими, что с улицы его почти не было видно.

Я припарковал мотоцикл в квартале от дома и повесил шлем на руль. Вокруг никого не было. Я еще раз сверился с адресом и толкнул высокие деревянные ворота.

И тут же остановился как вкопанный. Что бы здесь ни произошло, это было что-то ужасное.

Дом Филипс представлял собой уютное маленькое калифорнийское бунгало, но в стенах были огромные дыры, из-за которых крыша в нескольких местах прохудилась. Здание накренилось в сторону лесополосы за ним и стонало так, будто могло рухнуть в любой момент.

Я взял апельсин из сетки, висевшей у меня за спиной, очистил его и закинул в рот дольку. Мне сразу стало легче. Кем бы ни была эта Неттл Филипс, у нее могли быть части книги заклинаний, которых не было у Уолли, в том числе способ снять проклятие с Джона.

Другого выхода не было. Я вошел в дом.

Я доел апельсин, наслаждаясь его сладостью, которая успокоила мой желудок и придала сил. Сильный ветер растрепал мои волосы и заставил маленькое бунгало застонать. Я представил, как меня придавит бревнами, когда дом наконец рухнет, но отогнал эту мысль. Если я решился встретиться с Каллином, то не отступлю и перед этим.

Входная дверь прогнулась внутрь перекошенного косяка, и я никак не мог ее открыть. Два передних окна чудом уцелели, хотя казалось, что их тоже заклинило из-за перекошенной рамы. Два пробитых в стенах отверстия находились на втором этаже, куда мне было не добраться.

Я подбежал к задней части дома. Задняя дверь была перекошена и зажата, но маленькое кухонное окошко было открыто.

Я осторожно подошел к нему, готовый отскочить, если он начнет падать в мою сторону. На стене над окном было что-то странное, пять параллельных царапин на дереве. Я приложил к ним пальцы: царапины были оставлены когтем размером с мою ладонь.

А на подоконнике виднелись какие-то следы, похожие на огромные отпечатки зубов.

Хищник. Кто-то призвал хищника. Я выхватил свой призрачный нож и осторожно вылез в окно.

На кухне было темно и холодно. Я осторожно подошла к раковине. Что-то упало на пол рядом со мной. Я спустилась с раковины и встала в воду глубиной в пять сантиметров.

Все мои мысли и силы были сосредоточены на том, чтобы оглядеться. Если здесь и был хищник, я его не видел.

Дом застонал. Пол прогнулся, тарелки выскользнули из шкафов, разбились о столешницу и покатились по мокрому полу. Я увернулся от града столовых приборов и споткнулась о дверной косяк.

При свете единственной настольной лампы я увидела, что вся гостиная покрыта льдом. Сосульки свисали с потолка и люстр. Книги, мебель, телевизор... все было покрыто льдом.

— Что здесь, черт возьми, произошло? — спросил я вслух.

И тут я увидел это: в деревянные перила был втиснут компакт-диск, на чистой стороне которого маркером была нарисована магическая печать.

Должно быть, именно Уолли призвал хищника, чтобы тот разрушил это место. Пытался ли он уничтожить другие копии книги заклинаний, как это сделала Аннализ, или заметал следы?

Лед на лестнице отличался от остального. Он выглядел как гладкая трубка голубовато-белого цвета, более толстая у основания и сужающаяся кверху. По форме она напоминала рулет из несдобного теста, но я не мог понять, из чего она сделана, из льда или из чего-то другого, покрытого льдом.

Я знал только одно: от этого зрелища у меня волосы встали дыбом. Я положил руку на покрытый инеем стол рядом с собой и наклонился, вытянув шею, чтобы заглянуть за край дивана у подножия лестницы.

Там было еще больше льда, и мне потребовалось бы немало времени, чтобы понять, что это за форма, если бы некоторые ее части не были окрашены в кроваво-красный цвет. Там, на полу, лежала огромная рука. Длинные скрюченные пальцы напоминали перевернутые сосульки, а острые кончики были покрыты красными прожилками.

Рука лежала ладонью вверх и была прикреплена к тонкой узловатой конечности с дополнительным локтем. Конечность соединялась с округлым телом, которое простиралось от подножия лестницы до входной двери. Тело представляло собой продолжение длинной трубки без перьев, волос, чешуек и других элементов на гладкой ледяной поверхности. Ее конец, самая широкая часть, был похож на свернутый в рулон кусок голубовато-белой глины, и мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что зазубренная трещина с красными прожилками, это не рана, а рот.

Я уставился на него, завороженный безглазым лицом и гладкой, тающей формой. Впервые я заметил, что красные прожилки вокруг рта, это была кровь, похоже, стекали внутрь. Я пытался понять, что это было, потому что под слоем льда не было видно никакой физической формы. Может, это был какой-то угорь или змея?

Я не знал, но был уверен, что существо мертво, и этого было достаточно.

С потолка упала балка и рухнула на пол кухни, осыпав меня щепками. Оба окна в передней части дома разбились.

Внезапно я понял, что на столе, над которым я склонился, в углу лежала покрытая льдом стопка бумаг. Я опирался на нее рукой.

Я ударил по ней, разбив лед. Верхние листы не были переписаны на голубую бумагу, это была обычная белая писчая бумага. Верхний лист промок и прилип к пяти или шести листам под ним, но я все равно мог разобрать рукописный текст. Там было много бессмысленных слов, оканчивающихся на "-um" и "-us", и я предположил, что это латынь.

Я приподнял мокрую стопку бумаг и увидел несколько полных копий и блокнот в спиральном переплете, исписанный от руки на английском. На обложке блокнота была заглавная буква "N" с завитушками, такая же, как на чеке Неттл. Должно быть, их перевела сама эта загадочная женщина.

Что-то надо мной треснуло. Пора было уходить.

Я схватил холщовую сумку, висевшую на спинке стула, и засунул в нее все бумаги, на латыни, английском и на других языках, которые там были.

Выход через кухню был перекрыт, поэтому я пополз по раскисшему ковру к большому разбитому окну в боковой части дома. Мне не хотелось приближаться к этому мертвому хищнику, но другого выхода не было, разве что дом должен был обрушиться прямо на меня.

Когда я обошел кресло-качалку и добрался до окна, я увидел тело.

Она была крупной женщиной, это было очевидно. У нее были мускулистые плечи и руки, а волосы были густыми и вьющимися, но больше от нее почти ничего не осталось. Все, что ниже грудной клетки, исчезло, а ковер вокруг нее блестел от замерзшей крови.

Неужели это та самая женщина, которая отказала Уолли в свидании? Мне казалось очевидным, что он натравил на нее хищника, а потом сам убил его, но я понятия не имел, зачем он это сделал. И почему просто не купил пистолет. Может, он решил, что это круто, сделать все с помощью магии. Я надеялся, что у меня будет возможность спросить его об этом, когда он будет у меня в руках.

Здание содрогнулось, и вокруг меня раздался треск ломающегося дерева. Я поставил одну ногу на кресло-качалку, смахнула пару осколков стекла дном холщовой сумки и выскользнула наружу.

Я боялась, что от моего веса дом рухнет, но этого не произошло. Я бежала прочь от дома, разбивая ногами стекло, пока не оказалась в безопасности.