Правда, я понятия не имел, что это значит. По правде говоря, я вообще не понимал, что делаю. Все, что происходило со мной с тех пор, как я приехал в Сиэтл, было похоже на кошмар наяву. Я мог только метаться от одного момента к другому, надеясь, что смогу опередить всех, кто хотел меня убить, и спасти своего друга.

— Прости, здоровяк.

Но я не особо раскаиваюсь. Пэйтон пытался выпотрошить меня, как рыбу, а значит, вся эта каша передо мной, результат самообороны. Я попытался представить, как буду объяснять это копам, учитывая, что я бывший заключенный, который сбежал из тюрьмы меньше чем через неделю после освобождения.

Нет, нет. Подумаю о копах и тюрьме позже. А пока мне нужно было вылечить Джона, помешать Эхо призвать еще больше родственников и остановить пэра из Общества Двадцати дворцов, который собирался "прибраться" после того, что мы все натворили. А потом я бы... Что? Может, сменю имя и уеду в Коста-Рику. В своей собственной стране я точно не был свободным человеком.

И мне нужно было быть осторожнее с проклятым заклинанием Каллина. По правде говоря, я понятия не имел, что оно делает с людьми, на которых я его накладывал. Может, я залью его бетоном и брошу в залив Эллиотт по пути в Южную Америку.

Призраки, магия и мертвецы. Что из этого роднит их?

Я снова посмотрел на Пейтона, но он уже не был похож на человека, особенно с такой изуродованной головой. Может, именно этого я и не понимал. Призрачный нож ранил Джона в грудь, Эхо в руку, а Пейтона, в голову. Может, эти существа, а я вполне мог бы называть их так, жили в черепах своих жертв.

Это была неприятная мысль. Если бы кто-то из них жил в черепе Джона, разве он не разрушил бы его мозг? Но личность и воспоминания Джона остались нетронутыми, так что это казалось маловероятным. С другой стороны, когда я схватил Пейтона и Эхо перчаткой Ирен, вокруг их лиц и голов появились странные ветви.

Так что, может, они жили в черепах Джона, Пейтона и Мэйси. Если, как сказала Аннализ, эти существа были лишь отчасти реальны, то вполне возможно, что они могли жить в чьем-то черепе, не причиняя вреда человеку.

На этот раз мне не пришлось строить догадки. Если я хотел узнать, могут ли эти существа делить пространство внутри человеческого черепа с мозгом этого человека, я мог просто опуститься на колени на отвратительном полу в гостиной Уолли и посмотреть самому.

Я опустился на колени рядом с телом, стараясь не испачкать одежду липкой черной кровью. Я старался не смотреть прямо на его изуродованное лицо, а только на его голову сбоку и сверху. Я представлял, что волосы, это не волосы, а кость, не кость. Я смотрел на пустую оболочку, а не на человека.

Было слишком темно. Я взял салфетку из коробки на приставном столике и включил лампу. Сейчас было глупо беспокоиться об отпечатках пальцев, но чем меньше вещей я трогал в этой квартире, тем счастливее была моя дальнейшая жизнь.

Я снова склонился над телом Пейтона и заглянул в расколотый череп. Я увидел кости, волосы и тень. Мне потребовалось мгновение, чтобы осознать увиденное, но вскоре я понял, что смотрю в пустой череп Пейтона.

У меня закружилась голова, и я отпрянул от него. Мне хотелось рассмеяться, но я боялся, что если начну, то уже не смогу остановиться. В черепе Пейтона ничего не было. Ни мозга, ни мяса, ни крови. Даже кучки камней не было. Ничего.

Я вспомнил, как он стоял рядом с картошкой фри и говорил: "Ты гадаешь, почему она со мной".

Меня замутило, и я прислонился к стене, чтобы меня вырвало, но я весь день пролежал на полу, и из меня вышла лишь тонкая струйка горькой желчи. Я отшатнулся от тела и прислонился к окну.

Пейтон вел себя как обычно вплоть до самой смерти, но у него вообще не было серого вещества. Его заменил двойник, который имитировал все воспоминания и привычки Пейтона.

Может, с Джоном уже случилось то же самое? Может, Джон, это труп, в котором живет одна из этих тварей, управляющая его телом, как угнанной машиной?

Или мозг Пейтона был уничтожен, когда был уничтожен двойник?

Это была интересная мысль. Может быть, двойники становились по-настоящему материальными, когда умирали или покидали тело носителя. В конце концов, когда я схватил их перчаткой Ирен, те части, которые я видел, были призрачными, едва ли реальными. Разве что-то подобное может сосуществовать с чем-то материальным?

Может быть, до того момента, как двойник был уничтожен, его жертв можно было спасти. Может быть, если бы я нашел способ вырезать двойников из их носителей, пока они оба были живы, я смог бы спасти Джона.

Я поднял свой призрачный нож. У меня даже был инструмент для этой работы.

Эта мысль должна была вызвать у меня чувство удовлетворения, но вместо этого я ощутил лишь пустоту и горечь. Все это казалось слишком зыбким, как будто я обманывал себя, потому что не хотел смотреть правде в глаза.

А что, если Джон действительно мертв? Что, если двойник внутри него убил его еще до того, как я вышел из автобуса в Лос-Анджелесе?

По правде говоря, я не знал, что буду с ним делать. У меня было слишком много воспоминаний о нем и его семье, чтобы думать о том, чтобы вскрыть его так же, как я вскрыл Пейтона. Я не был уверен, что смогу это сделать.

Но я забегал вперед. Может быть, несмотря на его слова, у Уолли в книге было контрзаклинание. Если нет, я попробую призрачный нож. Я не представлял, как он будет работать, но должен был попробовать.

Я жил надеждой, и она почти иссякла.

Я выглянул в окно. На улице, у телефонного столба, стояли Джон и Эхо. Джон мучился с мобильным телефоном, как будто цифры были на другом языке. Наконец он поднес его к уху и начал что-то говорить. Эхо смотрел на окна квартиры Уолли. На меня.

Я отскочил от окна. Я не сомневался, что они вызовут полицию. Может, Джон и был каннибалом, в голове которого жил монстр, но в душе он оставался законопослушным гражданином, а законопослушные граждане вызывают полицию, когда им нужна помощь. Я оторвал от стены стереосистему и колонки. Пачки синих страниц на столе не было. Уолли забрал их.

Копия, которую я читал, все еще лежала на кофейном столике. Конечно, в ней не было заклинания, которое схватила Эхо, но оно мне и не нужно было. Я взял стопку страниц и проверил, нет ли на них пятен черной крови. Все было чисто. Я сунул их под куртку.

У меня снова закружилась голова. Я бросился в крошечную кухню Уолли и оглядел ее. Единственное, что, на мой взгляд, можно было взять, это пластиковый пакет с четырьмя апельсинами. По пути к двери я старался не смотреть на Пейтона.

На телефонном столике у двери стояла маленькая тарелочка, в которой лежал единственный ключ от машины. Там же лежала пачка сложенных пятидолларовых купюр и лист порванной синей бумаги. Я развернул бумагу и увидел фотокопию чека, выписанного некой Неттл Филипс, если это вообще настоящее имя, с ее адресом, напечатанным крупным планом. Рядом от руки было приписано: "Без обид. Уолли".

Уолли дал мне мотоцикл и адрес женщины, у которой он украл книгу. Ну и приятель. Я сунул копию чека, ключ и деньги в карман, выскочил за дверь и спустился по лестнице. Я бы устроил в квартире Уолли такой же погром, какой Аннализ устроила в доме Мэйси и Эхо, хотя бы для того, чтобы уничтожить все заклинания, которые он мог там оставить, но я понимал, что у меня нет времени.

Кроме того, я не знал, кто еще находится в здании и смогут ли они выбраться. Я не собирался убивать ни в чем не повинных людей только из-за того, что сам облажался. Придется поверить, что Уолли забрал с собой все магические предметы.

В подземном гараже было мало машин и совсем не было людей. Я протиснулся между помятой "Тойотой" и минивэном "Исузу" и добрался до старого мотоцикла "Хонда", который был таким маленьким, что его можно было принять за кроссовый мотоцикл. Я вытащил шлем из сетки на сиденье, надел его и опустил тонированный визор.