Я вышел из автобуса навстречу ноябрьскому ветру и моросящему дождю. Конечно, за последние три года я уже бывал на улице, нас выпускали во двор почти каждый день, но теперь, когда я обрел свободу, погода заставляла меня чувствовать себя незащищенным и одиноким.

И я был рад. Я снова стал свободным человеком.

В дальнем конце автовокзала у стены стоял дядя Карл. Я закинул рюкзак на плечо и двинулся сквозь толпу в его сторону, стараясь никого не задеть и не толкнуть. На улице столкновение с незнакомцем означало совсем не то, что в тюрьме, но от старых привычек трудно избавиться.

Я не видел дядю пятнадцать лет, и меня удивили морщины на его лице и пепельно-серые усы. Он был в синей полицейской форме, с пистолетом, значком, наручниками и фуражкой и стоял как можно ближе к выходу, но так, чтобы не оказаться по другую сторону двери.

Он не собирался облегчать мне задачу, но это было и к лучшему. Я был готов. Когда я подошел достаточно близко, он ткнул большим пальцем в сторону пассажирского сиденья седана "Крайслер Себринг" и сказал:

— Дверь не заперта. — Он не улыбнулся и не протянул мне руку, а фразу "Добро пожаловать в город" и вовсе пропустил.

Я кивнул, и мы вышли на улицу. Я попытался открыть пассажирскую дверь, но она была заперта.

— Другая, — сказал Карл.

Конечно. Я забрался на заднее сиденье, положив рядом рюкзак и папку с документами. Затем пристегнул ремень безопасности. Теперь я был человеком, который пристегивается ремнем безопасности. Человеком, который получает зарплату. Если мне везло.

Карл выехал со стоянки и поехал по городу. Из окна открывался тот же вид, что и в прошлый раз, когда я ехал в машине, затылок полицейского. По крайней мере, на этот раз на мне не было наручников.

— Спасибо, — сказал я. Люди, которые пристегиваются ремнем безопасности, вежливые люди. Карл лишь посмотрел в зеркало заднего вида и нахмурился. — Дядя Карл, можно вас кое о чем попросить? Помимо всего того, что вы для меня уже сделали.

— Что это? — Его голос был невыразительным, как кусок листового металла.

— Автобус опоздал, а мне нужно встретиться с одним парнем по поводу работы. Я знал его в младших классах, и он сказал, что мне нужно найти его до того, как он закончит смену.

— Твоя тётя уже приготовила ужин.

Это прозвучало как обвинение, и на мгновение я растерялся. Я хотел найти настоящую работу, как только смогу, но тётя и дядя приютили меня. Я не хотел их обижать, даже не успев приехать.

— Где это? — спросил дядя Карл. — Я уверен, твоя тётя поймёт.

Не прошло и пятнадцати минут, как он подъехал к обочине в небольшом деловом районе недалеко от дома, в котором я вырос. Дядя хмуро посмотрел на меня в зеркало заднего вида.

— Это в этом ты идёшь на собеседование?

Я посмотрел на свои коричневые джоггеры и белую рубашку на пуговицах, которую купил в комиссионном магазине в Вэлли. Собеседование? Я никогда в жизни не ходил на настоящее собеседование при приёме на работу, и это слово меня удивило. Я думал, что просто встречусь с одним парнем. Может, мне стоило надеть галстук?

Это не имело значения, потому что галстука у меня не было. В моём потрёпанном рюкзаке была другая одежда, но она была не такой красивой, как та, что была на мне.

— Наверное, да.

— Ты собираешься попросить меня подождать?

— Нет, — быстро ответил я, оценив его тон и выражение лица. Дядя Карл не собирался меня ждать. — Я помню адрес. Я сразу поеду туда.

Он кивнул. Я выбралась из машины, оставив рюкзак на сиденье. Я не могла взять его с собой на собеседование.

Это была типография. На часах над кассой было без двух минут семь, но Уолли, к которому я пришла, нигде не было видно. Неужели он ушел раньше?

За стойкой сидели два сотрудника: один подросток с копной рыжих накладных волос и пирсингом в бровях, другой агрессивно-невозмутимая девушка студенческого возраста с туго застегнутым воротником.

Единственный клиент работал за автоматом самообслуживания. Я подошла к стойке, и меня встретила невозмутимая девушка.

— Здравствуйте, — я не забыла улыбнуться. — Я ищу Уолли Кинга.

Ее лицо помрачнело, а затем приняло профессионально-равнодушное выражение.

— Мне жаль. Его здесь нет. — Подросток нашел на стойке стопку бумаг, которые нужно было разобрать, и придвинулся поближе, чтобы подслушивать. Он не особо скрывал свои намерения. Я настаивал:

— Вы не знаете, когда он вернется? Он просил меня встретиться с ним здесь и передать вот это. — Я открыл папку из манильской бумаги. Из нее выпал лист, скользнул по стойке и задел руку женщины. — Ой, — сказал я, внезапно почувствовав себя нелепо.

— Я не хотела вас задеть. — Она взглянула на бумагу. Это была заполненная анкета для приема на работу, которую прислал Уолли. — Нет, я не знаю, когда он вернется. — Ей хотелось сказать что-то еще, и она, сама того не желая, не смогла сдержаться. — Он не появлялся на работе уже три дня. Нам не хватает сотрудников. — Она произнесла это так, что это прозвучало одновременно как просьба о сочувствии и как обвинение.

Подросток подал голос. Его голос оказался на удивление низким.

— Он опять выслеживает свою бывшую. — Женщина резко оборвала его. — Прости. Мы ничем не можем вам помочь.

Если Уолли не появлялся на работе три дня, я решил, что он больше не хочет там работать, по крайней мере, не так сильно, как я.

— У вас есть свободные вакансии? Я готов работать в любое время.

Над входной дверью зазвенел колокольчик.

— Рэй! Ты пришёл!

Уолли вошёл в дверь и широко раскинул руки. Он был таким же толстым, как и раньше, но ещё и неопрятным. Его лицо раскраснелось и покрылось пятнами. На нём была разномастная одежда в жёлтую клетку и зелёную полоску. Даже кроссовки были разномастные. Зато волосы были тщательно высушены феном и уложены гелем.

Мне пришлось заставить себя произнести:

— Уолли. Рад тебя видеть.

Я позволил ему обнять себя и похлопать по спине. Уолли сиял от радости.

— Привет, Андреа, Оскар, — сказал Уолли. — Ронни уже уволил меня?

Андреа, казалось, была раздосадована, как будто Уолли испортил её тщательно подготовленную речь.

— Ну, он ничего мне не сказал, но на этой неделе у нас не хватало сотрудников.

— Давайте оформим всё официально: я увольняюсь. Рэй может занять моё место. Я вроде как пообещал ему кое-что.

Я отошёл от Уолли и сразу же сосредоточился на Андреа.

— Я буду усердно работать, — сказал я. — Мне нужна эта работа. Я готов работать в любое время, я буду усердно трудиться и... я терплю побои, как вьючный мул.

Андреа поджала губы и впервые взглянула на моё заявление.

— Тут написано, что ты сидел в тюрьме. За нанесение побоев.

— Наверное, он за кого-то заступался, — сказал Уолли. — Рэй такой.

— Больше нет. — Я холодно посмотрел на Уолли, пытаясь заставить его отступить. — Я усвоил тяжелый урок. Больше я так не делаю.

Уолли прошел за прилавок.

— Если ты его порекомендуешь, Ронни даст ему пару смен. Дай мне забрать свои вещи из офиса.

Андреа не смотрела на меня, а Оскар слишком пристально следил за мной. Лучше бы я вообще не упоминал Уолли, и будь я проклят, если мне придется идти пешком до дома тети и дяди без работы.

— Пожалуйста. Как вьючный мул.

Над входной дверью снова звякнул колокольчик.

— Уолли!

Я обернулся, чтобы посмотреть, кто кричит, и увидел в дверях Джона Берроуза.

Внезапно у меня закружилась голова, как будто я вот-вот потеряю сознание. Я прислонился к стене. Андреа схватила Оскара за рубашку и сказала:

— Это он! — Другой рукой она вытащила из-под воротника крошечный золотой крестик и сжала его в кулаке.

— Джон! — позвал Уолли из дальнего конца комнаты. — Заходи!

Джон с преувеличенной важностью направился к нему, отойдя от меня.

— Посмотри на меня, Уолли, гребаный гений!