Я отбросил бутылку в сторону. Она покатилась по крышке мусорного контейнера, и я спрятался за металлом.

Разбитая бутылка взорвалась, как бомба. Я держал руку, пытаясь унять дрожь. Я представлял, что моя рука тоже взорвется, разбросав во все стороны куски плоти и кости. Спокойный. Спокойный.

Я совсем не чувствовала себя спокойно, но боль и дрожь постепенно утихли. Медленно. Я встал.

Бутылка взорвалась примерно в метре от земли. Осколки пробили металлический корпус мусорного контейнера. Если бы я все еще стоял на месте...

Струя черного пара исчезла. Я положил руку на обложку книги. Ощущение силы исчезло, и я задумался, чувствует ли Каллин ее отсутствие. Я сунул книгу под мышку и поспешил на улицу.

Я спешил по улице, прижимая к груди обложку и дневник. Никто не обращал на меня внимания.

Я чувствовал себя как парень, укравший у наркоторговца чемодан, полный денег: я был мелкой сошкой, которой вдруг привалило целое состояние, и я знал, что со мной будет, если меня поймают. В конце концов, Аннализ стоило тебя убить.

Единственная защита, которая у меня была, находилась внутри этой книги, если бы я только смог разобраться в ее магии.

Черт. Я мысленно произнес это слово. Магия. Это одновременно было пугающе и нелепо. Я потрогал повязку на шее, чтобы убедиться, что она на месте.

Нет. Я не могу продолжать в том же духе. Не могу и дальше сомневаться в своем рассудке.

Я порылся в карманах брюк и достала две пятидолларовые купюры, три двадцатки и горсть мелочи. По крайней мере, Каллин не забрал мои деньги. На тротуаре было полно людей, спешащих на работу. Я попытался слиться с толпой, понимая, что это не сработает.

В животе у меня урчало: я ничего не ела со вчерашнего вечера, кроме горсти картошки фри. На углу была кофейня, но я прошла мимо. Очередь была слишком длинной, чтобы рисковать и покупать бублик, а мне нужно было поговорить с Джоном.

Я шел квартал за кварталом в поисках телефона-автомата. Безрезультатно. У всех теперь были мобильные телефоны. У всех, кроме меня. Я то и дело оглядывался, но Каллина не было видно. При виде каждого проезжающего мимо мотоцикла у меня замирало сердце, но среди мотоциклистов не было Аннализ. Если они и гнались за мной, то не торопились.

Если только у Каллина не было какого-то другого способа выследить меня. Может быть, нас с ним что-то связывало, связанное с книгой или укусом, и он ждал, когда я приведу его к Джону.

Может быть, может быть, может быть. Я понятия не имею, на что они способны. Гадать было не только бессмысленно, но и парализующе. Лучше делать то, что кажется правильным в данный момент, и плыть по течению.

Наконец я нашел телефон-автомат возле круглосуточного магазина и опустил в него два четвертака. Я не звонил Джону пятнадцать лет, но номер его родителей до сих пор был у меня в голове.

Линия была занята. Конечно. Если бы дом снаружи осаждали репортёры, копы и больные, жаждущие исцеления, то и телефон бы не работал. Скорее всего, его сняли бы с рычага. По крайней мере, мне вернули мои четвертаки.

Я не запомнил номер Терезы и Карла, так что у меня был отличный повод не звонить. Если бы Карл знал об Эхо, он бы уже искал меня и знал, что я провел ночь не дома. Если бы я заявился туда, меня бы снова заковали в наручники.

Мне нужно было увидеться с Джоном. Джон дал бы мне возможность всё объяснить, если бы я смог придумать, как с ним связаться.

Поддавшись порыву, я забежал в "Старбакс", купил бублик и ежедневную газету. Я сел у задней двери, подальше от окон, и дважды просмотрел основные и местные новости, а потом и другие разделы. Об Эхо не было ни слова. Конечно, людей постоянно убивают, и это никак не освещается в прессе, но дружба Эхо с Джоном должна была заинтересовать местные СМИ. Может быть, никто не связал эти два факта, а может быть, полиция попросила их не распространяться.

А может быть, они искали меня.

Я сунул газету под мышку и вышла на улицу. С залива надвигались тяжёлые тучи, и я знал, что скоро пойдёт дождь. Я нашел автобусную остановку, с которой можно было доехать до моего района, и стала ждать.

По улице проехала патрульная машина. Офицер посмотрел прямо на меня и проехал мимо.

Может быть, они меня не ищут. Может быть, мне повезло и я ещё могу вернуться в свою квартиру. Но удача не бывает вечной. Нужно было начать вести себя так, будто у меня есть голова на плечах.

Я сел в автобус, пересела на другой и через 40 минут зашла в копировальный центр. Разумеется, я никого из утренних сотрудников не встретил. Я подошел к стойке и попросил голубую бумагу для юридических документов. Продавец был худощавым, и кадык у него был больше, чем подбородок, но, полагаю, узкие очки должны были придавать ему умный вид. Кроме того, он, похоже, узнал меня, и это меня не обрадовало.

Я подошел к автомату самообслуживания рядом с прилавком, борясь с желанием сбежать. Если бы продавец без подбородка взял трубку, я бы рванул к выходу.

Я открыл журнал и положил на него лист бумаги для юридических документов. Как я и надеялся, лист закрыл обе страницы книги.

Я взглянул на первую страницу, на которой было аккуратно написано "Загляни в пустоту и увидишь великих хищников". Затем я положил журнал обложкой вниз на стекло, вставил лист бумаги в копировальный аппарат и сделал три копии.

Продавец без подбородка взял деньги у последнего покупателя в очереди и подошел ко мне.

— Ты, кажется, новенький? Что копируешь? — Он наклонился и вытянул шею, чтобы посмотреть на страницы в лотке для готовых копий.

Я и так нервничал, и мне не хотелось, чтобы какой-то незнакомец лез в мои дела. Я чуть не послал его куда подальше, но теперь я здесь работаю.

— Орфографический словарь, — ответил я.

— Правда?

— Когда демонические силы зла ополчаются на тебя, — сказал я, позволив своим нервам дать о себе знать чуть больше, чем я рассчитывал, — немного магии может помочь тебе в борьбе...

— Э-э, мне надо в туалет. — Он убежал за прилавок.

Может, это было глупо с моей стороны, но пути назад уже не было. Я взял дневник, открыл новую страницу и сделал еще три копии.

Закончив, я расплатился, выбежал из магазина и запрыгнула в первый попавшийся автобус. Мне было все равно, куда он едет. Я хотел оказаться как можно дальше от своей новой работы и от того, что со мной происходило. А в кармане у меня все еще лежали шестьдесят три доллара.

Я не знал, куда едет автобус, пока мы не свернули на мост Магнолия. Я никогда не был в этой части города, даже когда жил здесь. Хорошо. Я смотрел на проплывающие внизу железнодорожные депо и удивлялся, насколько все это обыденно.

Я вышел из автобуса в первом же торговом районе и с радостью увидел через дорогу небольшое почтовое отделение.

У стойки стояли в очереди шесть человек, но в зале с почтовыми ящиками было пусто. Я подошел к свободному столику и начал раскладывать стопку бланков.

Это занятие меня успокаивало. Я лишь бегло просматривал каждый бланк, стараясь не поддаваться искушению вглядеться в них повнимательнее. Кто-то, предположительно Каллин, пронумеровал все бланки изящным, размашистым почерком. Я сложил их в три стопки, пронумеровав в порядке убывания. Пятьдесят три, пятьдесят два, пятьдесят один... Это было проще, чем думать.

Закончив, я снял со стены четыре бесплатных конверта с приоритетной доставкой и разложила их на столе. Я написал: "Не вскрывать". Пожалуйста, сохраните это для меня. Я скоро позвоню. Спасибо. — Я сложил все в конверт из "Тайвека", а затем вложил в него первую стопку страниц. На втором конверте я написал адрес своего двоюродного брата в штате Мэн. Дункан был единственным из моей семьи, кто присылал мне письма, пока я был в тюрьме. Не знаю, почему он это делал, но я был безумно рада их получать.

В любом случае, в последнем письме Дункан сообщил, что пробудет в Мадриде до следующего лета и что его почту будет забирать друг. Я вложил конверт из "Тайвека" во второй конверт и запечатал его. Книгу заклинаний Каллина на пару месяцев забросят в угол, и это было именно то, чего я хотел.