Каллин рухнул на пол. Я опустилась на колени рядом с ним и вонзила призрачный нож ему в живот. Узоры лопнули. Струи черного пара ударили мне в лицо. Я отстранился и вонзил призрачный нож в голову Каллина. Его глаза закатились.

Мой голос звучал резко и низко.

— Ты стоишь на распутье.

Но я позволил себе увлечься. Между победой и смертью было слишком мало времени, чтобы злорадствовать, и пока я отвлекся, Каллин слепо ударил меня кулаком. Я откатился в сторону и упал на спину, когда пол подо мной затрещал.

Каллин откатился в другую сторону, подальше от меня. Что же нужно сделать, чтобы вывести этого парня из строя? И тут я увидел, как на его тело упали две зеленые ленты.

— Нет! — Было уже слишком поздно. Я отпрянул, когда зеленый огонь внезапно охватил тело Каллина. Пламя взметнулось в мою сторону, словно простыня, подхваченная ветром, но я едва успел отступить.

А потом случилось то, чего я так боялся: огонь свернулся и начал стекать к пылающему символу на спине Каллина.

Он приподнялся на локте, повернувшись ко мне спиной. Зеленый огонь тянулся, как ириска, перетекая через его плечо и устремляясь к символу. Не раздумывая, я взмахнул рукой и метнул призрачный нож.

Каким-то чудом он пролетел прямо над струящимся зеленым огнем и разрезал пылающий символ.

Раздался оглушительный взрыв, словно взорвалась маленькая бомба, и я чуть не упала. Каллин закричал, и поток огня пронзил его, словно шило, вырвавшись из груди, как вода из пожарного шланга.

Он прожег дыру в кровати, а затем в стене за ней. Каллин рухнул на спину; огонь, вырвавшийся из его груди, прожег в оштукатуренной стене глубокую борозду, а затем пробил потолок и вырвался в комнату наверху.

Внезапно пламя потемнело, а резкий звук, который оно издавало, стал глухим и эхом отдавался в комнате. Мне показалось, что я слышу внутри него голоса, шепчущие что-то.

Огненный луч погас, оставив Каллина лежать посреди комнаты. Его левая рука и голова свисали из прожженной дыры в ковре.

Аннализ достала из сумки Ирен кандалы и, подтащив Каллина к цельному участку пола, начала приковывать его руки и ноги. Цепи казались слишком хлипкими, чтобы удержать человека, который одним ударом превратил гарпун в щепки, но я знала, что его удержит не металл, а нарисованные на нем символы.

Я поднялся на ноги, чувствуя себя разбитым и обессиленным. Мы победили, а значит, победил и Джон. Может быть, теперь, наконец, мой долг будет возвращен.

Единственный свет исходил от дневного света, проникавшего через огромную дыру в стене, где когда-то была балконная дверь, и от пламени горящей кровати. Густой черный дым клубился в дыре в потолке, словно в дымовом отверстии шатра.

Пора было убираться отсюда. Я мог бы вылить на кровать воду или еще что-нибудь сделать, может быть, проверить комнату наверху на предмет раненых, но интуиция подсказывала мне, что пора выбираться из здания. Отель был ловушкой: когда прибудут копы, у них будет не так много выходов, которые они смогут перекрыть, и мы не сможем незаметно ускользнуть.

Может быть, для Аннализ это не имело значения. Может быть, у нее была еще одна серая лента, которую я мог бы использовать.

Я закрыл глаза и сосредоточился. Призрачный нож взлетел мне в руку. Я осмотрел его, радуясь, что он не пострадал от огненного луча, и сунул его в карман. Мое заклинание. Моя сила.

Пол подо мной затрещал и слегка накренился. Я придвинулась ближе к стене, где пол был более устойчивым, и оказался ближе к Каллину.

Из коридора донесся стук в дверь номера. Сколько времени прошло с тех пор, как я его услышала? Возможно, я не обратил на это внимания из-за выброса адреналина, но меня это не беспокоило. Если Аннализ и Ирен были правы, охрана отеля и полиция не смогли бы открыть дверь Каллина. Я занервничал только тогда, когда стук прекратился и они начали заглядывать в дыру от взрыва.

Каллин все еще дышал. Я стояла над ним, думая, что должна испытывать чувство триумфа, но вместо этого меня охватило нетерпение. Он не выглядел таким уж крутым, он никогда не выглядел крутым, и меня раздражало, что он так усложнил мне задачу.

Я опустился на колени рядом с ним. Его лицо было бледным, но без каких-либо повреждений, а от жилета остались одни обгоревшие лохмотья. На его поясе висел нетронутый сигил, но я не стала его трогать. Я не хотела его убивать, мне просто нужны были ответы.

Я сдвинул его изодранную одежду с груди и живота. На нем не было ни царапины, ни от гарпунов Ирен, ни даже от гигантской паяльной лампы, которая прожгла его насквозь. Из чего вообще сделаны эти люди?

Лично я был готова приступить к допросу или хотя бы унести его отсюда, но Аннализ снова рылась в сумке Ирен. Ей что, нужны были еще цепи?

Она издала тихий возглас, словно нашла то, что искала, и достала из сумки небольшую прозрачную коробку из-под еды. Она была наполнена красной жидкостью с мелкими темными вкраплениями.

Аннализ повернулась к Ирен, которая зашевелилась, постепенно приходя в себя. Аннализ положила голову пожилой женщины себе на колени, открыла контейнер и просунула крошечный кусочек сырого окровавленного мяса между губ Ирен.

— Не торопись, — сказала Аннализ мягким голосом. — Не спеши.

Я закрыл глаза. Это была говядина, тартар из стейка. Или сырой тунец, или свинина, или собачатина, или что-то еще, но точно не человечина. Не хотелось даже думать о том, что будет, если эти люди тоже окажутся каннибалами.

Но я должен был знать.

— Чем ты ее кормишь? — Аннализ не обратила на меня внимания. Я был всего лишь деревянным человеком, что бы это ни значило, но мне нужен был ответ. — Ладно, тогда скажи, кого ты ей кормишь?

Аннализ презрительно взглянула на меня и вернулась к своей подруге. Я сделал глубокий вдох. Она бы не смотрела на меня с таким презрением, если бы действительно кормила свою подругу человеческой плотью. По крайней мере, я на это надеялся.

Стук в дверь не прекращался. Теперь за ней стояли несколько человек, и, судя по звукам, они были в отчаянии. Что было очень плохо для них. У меня было важное дело.

Каллин открыл глаза.

— Рэймонд, — сказал он так непринужденно, словно мы были старыми приятелями, случайно встретившимися в кофейне. — Призрачный нож, да?

Я не ответил. Аннализ говорила, что в ее обществе убивают тех, кто крадет заклинания, а я никогда не был из тех, кому становится легче после исповеди.

— На клочке бумаги, — продолжил Каллин и покачал головой. Он выглядел уставшим. Из него ушла вся решимость, как и из Джона, когда я применил к нему призрачный нож. — Заклинание называется "призрачный нож", так что, естественно, я наложил его на ножи и иногда на сабли. Как вы понимаете, оно весьма эффективно. Такие вещи сейчас не в моде, они затрудняют путешествия, так что я много лет назад исключил это заклинание из своего арсенала. Но записать его на листе бумаги... надо было самому до этого додуматься.

Стук в соседней комнате стал громче и настойчивее. Но это не имело значения.

— Мы не собираемся вести с тобой дружескую беседу, — сказал я ему. — Где книга?

— Так вот зачем ты сюда пришла? Чтобы украсть мою книгу? Снова?

Аннализ подошла к нам по разбитому полу.

— Хватит болтать. Я хочу её увидеть. Где ты её спрятал?

Каллин бросил взгляд на свой стол. Это был едва заметный взмах ресниц, но я не упустил из виду его значение.

— Там? — спросил я, указывая на стол. — В этом столе?

Не дожидаясь ответа, Аннализ ударила по столу предплечьем, разбив его вдребезги.

Каллин застонал.

— Это был вутон.

Аннализ отодвинула обломки в сторону и достала тяжёлую книгу. Она протянула её Ирен, которая нашла в себе силы сесть. Она выглядела более бодрой, чем до того, как поела, вытерла руки о пальто и взяла книгу у Аннализ. Что бы с ней ни было, мясо её исцелило.

— Ты уверена? — тихо спросил Каллин. — Это нападение можно было бы простить. Списать на плохую разведку или двуличие врага. Да, последствия были бы, но с ними можно было бы справиться. Но если ты возьмёшь мою книгу заклинаний...