— ...юристы уже подают иск против компании Штерна за промышленный шпионаж и шантаж поставщиков «Альянса». У нас есть доказательства того, что он пытался саботировать сделку через третьих лиц ещё полгода назад. Мы ударим по его репутации там, где она для него важнее всего — в Германии.

Я смотрела на этого невероятного мужчину и понимала: он не просто защищал меня или мстил конкуренту. Он строил империю для нашего будущего ребёнка прямо сейчас, под градом вражеских пуль.

— Ты великолепен... — прошептала я.

Он улыбнулся своей хищной улыбкой:

— Это ты делаешь меня таким. Ты дала мне то, за что стоит сражаться по-настоящему.

В этот момент мой телефон завибрировал на тумбочке. Сообщение от Лизы:«ОГО! Евка! Это правда? Вы реально женитесь?!»

Я показала телефон Даниле с хитрой улыбкой:

— Кажется, пресса уже пронюхала раньше времени.

Он лишь пожал плечами:

— Пусть пронюхивают. Сегодня вечером у них будет сенсация покруче обычной светской помолвки.

В этот день мы перестали быть жертвами обстоятельств или пешками в чужой игре. В этот день мы стали игроками высшей лиги. И поле битвы было готово принять наш первый совместный ход против Виктора Штерна.

Шах и мат

Вечерний приём в отеле «Four Seasons» напоминал гудящий улей. Блеск бриллиантов, шелест дорогих тканей, звон хрустальных бокалов и негромкий, но напряжённый гул сотен голосов, обсуждающих сделки, политику и, конечно же, чужие жизни. Это был не просто бал — это была арена, где велась главная битва года.

Я стояла перед зеркалом в спальне, поправляя складки на платье. Виктория превзошла себя: она выбрала для меня платье от «Elie Saab» цвета ночного неба — из тяжёлого шёлка, с открытыми плечами и длинным шлейфом. Оно было одновременно элегантным и строгим, словно броня.

Данила подошёл сзади. На нём был идеально скроенный смокинг от «Brioni», который сидел на его атлетичной фигуре как влитой. Он положил руки мне на плечи, и его отражение в зеркале встретилось с моим.

— Ты выглядишь... — он на мгновение замолчал, подбирая слово, — ...неотразимо.

Я улыбнулась:

— А ты выглядишь как человек, который собирается уничтожить своего врага.

Он усмехнулся:

— Так и есть. Но сегодня мы будем улыбаться. Мы будем самой счастливой парой на этом вечере. Пусть все видят: Добровы непобедимы.

Он защёлкнул на моей шее замочек бриллиантового колье — последнего элемента нашего общего образа. Мы были единым целым: он — в чёрном, я — в тёмно-синем. Цвета ночи и тайны.

Когда мы вошли в главный зал, гомон на мгновение стих. Все головы повернулись в нашу сторону. Это был наш выход. Наш дебют в высшем свете не как босса и подчинённой, а как будущих супругов.

Данила уверенно вёл меня сквозь толпу. К нам подходили люди: партнёры, конкуренты, политики. Все поздравляли нас, целовали мне руку, говорили комплименты о том, как мы «прекрасно смотримся вместе». Я улыбалась, кивала, принимала поздравления, но внутри была натянута как струна. Я искала в толпе одно-единственное лицо.

И я его нашла.

Виктор Штерн стоял у фуршетного стола в окружении своих немецких коллег. Он был в классическом чёрном костюме, белоснежной рубашке и с неизменной саркастической полуулыбкой на тонких губах. В его руке был бокал с янтарным виски. Когда наши взгляды встретились, он не отвёл глаза. Он отсалютовал мне бокалом с издевательской вежливостью.

Данила почувствовал, как я напряглась. Его пальцы чуть крепче сжали мою талию.

— Не смотри на него. Смотри на меня.

Он наклонился и поцеловал меня в висок — долгий, демонстративно нежный поцелуй. По залу снова пробежал шепоток.

— Он бесится, — тихо прошептал Данила мне на ухо. — Смотри.

Я перевела взгляд на Штерна. Его улыбка застыла, превратившись в маску. Он что-то резко сказал своему собеседнику и отвернулся к окну, спиной к нам. Первый ход был сделан. Мы показали свою силу.

Вечер продолжался. Мы танцевали медленный вальс под живую музыку оркестра. Данила вёл уверенно и властно, и я чувствовала себя в полной безопасности в его руках.

— Пора переходить ко второй части плана, — шепнул он мне между па. — Я только что получил сообщение от юристов. Иск подан. В Берлине сейчас глубокая ночь, но к утру новость разлетится по всем деловым изданиям.

Я кивнула:

— А наша часть?

Он улыбнулся хищной улыбкой:

— Сейчас увидишь.

Музыка стихла. На небольшую сцену в центре зала поднялся ведущий вечера — известный светский хроникёр с безупречной дикцией.

— Дамы и господа! У нас сегодня особенный вечер! Как вы все уже знаете, мы чествуем не только успехи наших компаний, но и личные радости! Я с огромным удовольствием приглашаю на эту сцену пару года! Встречайте! Данила Андреевич Доброва и его очаровательная невеста Ева Сергеевна!

Зал взорвался аплодисментами. Данила взял меня за руку и повёл к сцене под вспышки фотокамер. Мы поднялись по ступенькам.

Ведущий протянул нам микрофон:

— Данила Андреевич! Ева Сергеевна! Поздравляю! Расскажите нам эту удивительную историю любви! Говорят, всё началось в Париже?

Данила обнял меня за плечи перед десятками камер и объективов:

— Да, Париж умеет творить чудеса. Я встретил там женщину, которая перевернула мой мир. И сегодня я хочу сделать это официально не только перед светом, но и перед всем миром.

Он опустился на одно колено прямо на сцене.

Зал ахнул. Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

— Ева... — его голос звучал твёрдо и ясно, разносясь по всему залу через динамики. — Ты согласна стать моей женой? Не из-за ребёнка, не из-за обстоятельств. А потому что я люблю тебя больше жизни и нашего будущего ребёнка?

У меня перехватило дыхание. Он никогда не говорил мне этого раньше... так публично, так искренне.

Слёзы навернулись на глаза.

— Да... Да!

Он достал из кармана смокинга новую коробочку — поменьше той, что была с кольцом. Внутри лежал изящный браслет из белого золота с гравировкой:«Навсегда твоя».

Он защёлкнул его на моём запястье под оглушительные аплодисменты и крики«Горько!».

В этот момент мой телефон в крошечной сумочке завибрировал входящим сообщением.

Я украдкой достала его под прикрытием шлейфа платья. Сообщение было от Лизы:

«Евка! Ты видела новости?! Штерн в полном дерьме! Его холдингу в Германии заморозили счета! Иск о промышленном шпионаже! Твой Волков просто монстр!».

Я подняла глаза на Данилу. Он смотрел на меня с триумфальной улыбкой победителя.

«Шах и мат», — беззвучно произнесли его губы.

Я нашла глазами Штерна через весь зал. Он больше не стоял у окна. Он шёл к выходу быстрым шагом, расталкивая гостей. Его лицо было бледным как мел, а бокал с виски валялся разбитым на полу там, где он его бросил.

Он проиграл эту партию всухую.

Данила обнял меня за талию и повёл со сцены под гром оваций. Мы были не просто парой года. Мы были королём и королевой этого бала

Когда мы вышли из отеля на прохладный ночной воздух, он прижал меня к себе ещё крепче:

— Ты дрожишь

— Нет... Это просто адреналин.

Он поцеловал меня в макушку:

— Теперь всё будет хорошо. Штерн нейтрализован. Его империя рушится у него на глазах. А наша... наша только начинается.

Я посмотрела ему в глаза и поняла: он не просто выиграл битву за контракт или за репутацию. Он выиграл битву за наше будущее. И я была готова идти с этим победителем до самого конца

Следующие недели пролетели как в калейдоскопе. Падение империи Штерна в Германии было стремительным и беспощадным. Иск, поданный юристами Данилы, вскрыл такие схемы и махинации, что немецкие власти не могли закрыть на это глаза. Счета холдинга «Stern Industries» были заморожены, начались обыски, а сам Виктор Штерн, по слухам, спешно покинул страну, скрываясь от следствия. Его имя, ещё вчера бывшее синонимом власти и успеха, сегодня произносили шёпотом, как имя прокажённого.