Я вскочила со скамейки, прижимая телефон к груди как щит.

— Не подходите ко мне!

Штерн усмехнулся:

— Бросьте эти мелодрамы. Я здесь не для того, чтобы причинить вам вред. Я здесь для переговоров.

— У меня нет с вами никаких дел!

— Ошибаетесь, — его улыбка стала шире и холоднее. — Ваше дело — это ваш босс и мой враг Данила Добров. А вы... вы его ахиллесова пята.

Он сделал шаг ближе:

— Передайте ему сообщение от Виктора Штерна: игра окончена. Пусть вернёт контракт по «Альянсу» и публично извинится за клевету годичной давности. Или следующая наша встреча будет куда менее... цивилизованной.

Он развернулся и пошёл обратно к машине.

В этот момент из-за поворота с воем сирен вылетели два чёрных внедорожника охраны Данилы. Они заблокировали машину Штерна с двух сторон. Двери распахнулись, и оттуда высыпали охранники с оружием наперевес.

Штерн даже не обернулся. Он сел в свою машину, и через секунду она сорвалась с места, скрывшись за поворотом быстрее, чем охрана успела что-либо предпринять.

Один из охранников подбежал ко мне:

— Ева Сергеевна! Вы целы? Он вам ничего не сделал?

Я стояла как вкопанная, глядя вслед уехавшей машине Штерна.

«Игра окончена».

Нет, герр Штерн. Игра только начинается.

Охранник, молодой парень по имени Антон, настойчиво пытался усадить меня в машину, но мои ноги словно вросли в асфальт. Я смотрела на пустую дорогу, где только что скрылся внедорожник Штерна, и чувствовала, как внутри закипает не страх, а холодная, звенящая ярость.

— Ева Сергеевна, пожалуйста, — голос Антона доносился будто сквозь вату. — Данила Андреевич убьёт меня, если с вами что-то случится. Нам нужно ехать.

Я наконец перевела на него взгляд. Его лицо было бледным, на лбу выступила испарина. Он боялся не Штерна. Он боялся гнева своего босса.

— Всё в порядке, Антон, — мой собственный голос прозвучал на удивление спокойно и твёрдо. — Я в порядке. Но мне нужно позвонить.

Я достала телефон. Руки больше не дрожали. Я набрала номер Данилы. Он ответил после первого же гудка.

— Ева? — его голос был напряжён, как натянутая струна. — Твой маяк сработал. Охрана уже доложила. Ты... он что-то сделал? Он тебя тронул?

— Нет, — перебила я его. — Он ничего не сделал. Просто передал «сообщение».

Я пересказала ему ультиматум Штерна слово в слово. Когда я закончила, на том конце провода повисла тяжёлая, мёртвая тишина. Я даже проверила, не оборвалась ли связь.

— Данила?

— Я здесь, — его голос стал тихим и пугающе ровным. Так звучит штиль перед ураганом. — Слушай меня внимательно. Немедленно возвращайся домой. Антон тебя отвезёт. Никуда не выходи. Ни с кем не говори. Я буду через двадцать минут.

Он отключился, не дожидаясь ответа.

Дорога до дома прошла в гробовом молчании. Антон гнал так, будто за нами черти гнались, а я смотрела в окно на проносящийся город и думала. Штерн совершил ошибку. Огромную ошибку. Он думал, что я — слабое место Данилы, его уязвимость. Но он не учёл одного: угрожая мне, он превращал меня из его уязвимости в его оружие.

Когда мы подъехали к дому, у подъезда уже стояло три чёрных внедорожника службы безопасности. Охрана взяла здание в плотное кольцо.

Я вышла из машины и направилась к подъезду, но Антон преградил мне путь.

— Простите, Ева Сергеевна. Приказ Данилы Андреевича: вы не входите в дом без него.

Я вздохнула и кивнула. Правила игры изменились.

Данила приехал через пятнадцать минут, а не двадцать. Он выскочил из своего спорткара ещё до того, как машина полностью остановилась. На нём не было лица.

Он подбежал ко мне, схватил за плечи и лихорадочно ощупал взглядом с головы до ног, словно проверяя, все ли части тела на месте.

— Ты цела? Точно? Он к тебе не прикасался?

— Нет, Данила, — я положила ладони на его грудь, чувствуя, как бешено колотится его сердце. — Он просто говорил.

Его взгляд потемнел от ярости.

— Этот старый ублюдок... Он посмел явиться к тебе лично? На мою территорию?

Он притянул меня к себе и крепко обнял, зарываясь носом в мои волосы.

— Больше никаких прогулок. Никаких парков. Ты будешь здесь. Со мной.

Я отстранилась и посмотрела ему прямо в глаза:

— Данила... Это была не угроза. Это была провокация.

Он нахмурился:

— О чём ты?

— Штерн хочет вывести тебя из себя. Заставить совершить ошибку. Он знает, что ты отменишь сделку с «Альянсом» или сорвёшь переговоры, если будешь думать только о моей безопасности. Это его цель — заставить тебя проиграть из-за эмоций.

Данила замер. Медленно, словно нехотя, он отпустил меня и отступил на шаг. В его глазах промелькнуло что-то похожее на уважение.

— А ты быстро учишься играть в эти игры.

— У меня хороший учитель, — парировала я.

Он усмехнулся уголком губ, но тут же снова стал серьёзным.

— Ты права. Но это ничего не меняет. Я не могу рисковать тобой ради контракта.

— А тебе и не нужно выбирать, — я взяла его за руку и потянула к подъезду. — Мы сделаем и то, и другое. Ты победишь его в бизнесе, а я останусь в этой крепости под твоей защитой. Но чтобы победить его там... — я кивнула в сторону города, — ...тебе нужно быть там во всеоружии. А не сидеть здесь со мной, как наседка

Мы вошли в квартиру (теперь это действительно была наша общая квартира). Он запер дверь на все замки и повернулся ко мне.

— И что ты предлагаешь? Отпустить тебя работать в офис под прицелом снайперов?

Я покачала головой и подошла к панорамному окну, глядя на город сверху вниз.

— Нет. Я предлагаю тебе сделать то, чего он от тебя не ждёт. Не отступать. Не прятаться. А ударить первым.

Данила подошёл сзади и обнял меня за талию, положив подбородок мне на плечо.

— У тебя есть план?

— У меня есть идея... — я развернулась в его объятиях и посмотрела ему в глаза. — Помнишь тот контракт с «Альянсом»? Тот самый, который он хочет вернуть? Что если мы предложим им кое-что получше? Нечто такое, от чего они сами откажутся работать со Штерном?

В его серых глазах зажёгся опасный огонёк интереса.

— Продолжай...

Следующие сутки превратились для меня в ад ожидания. Данила заперся в своём кабинете с юристами и аналитиками. Домой он приходил только глубокой ночью — уставший до изнеможения, пахнущий кофе и дорогим парфюмом, падал рядом со мной на кровать и мгновенно засыпал, даже не раздеваясь.

Я видела его всего несколько минут в день, но этого было достаточно, чтобы понять: он готовит ответный удар.

На третий день утром он разбудил меня поцелуем.

— Просыпайся, соня. У нас сегодня много дел.

Я открыла глаза и увидела его — бодрого, гладко выбритого, в идеально выглаженном костюме-тройке. В руках у него был огромный букет белых пионов и маленькая бархатная коробочка синего цвета.

— Что происходит? — я села на кровати, натягивая одеяло до подбородка.

Он протянул мне цветы:

— Сегодня мы объявляем о нашей помолвке официально.

Затем он открыл коробочку. Внутри лежал комплект: серьги и браслет из белого золота с бриллиантами — идеально подходящие к моему кольцу и кулону-оберегу.

— Это от «Ван Клиф». Я заказал их ещё до Парижа.

Я смотрела на него во все глаза:

— Ты... ты всё это спланировал?

Он сел на край кровати и взял меня за руку:

— Конечно. Я же Добров. Я всегда планирую на десять шагов вперёд. Штерн думает, что загнал нас в угол? Пусть думает дальше. А мы тем временем нанесём удар там, где он не ждёт — на светском рауте «Бизнес-Онлайн».

Это был главный деловой приём года. Там собирались все: олигархи, политики, иностранные инвесторы. Там будет и Штерн.

— Мы появимся там вместе. Как самая красивая и сильная пара Москвы. Мы покажем всем, что нас невозможно сломить угрозами. А пока все будут смотреть на нас...

Он достал свой телефон и показал мне экран с графиками и цифрами: