— Дай сюда, — я со смехом забрала у него инструкцию. — Ты управляешь тысячами людей, но не можешь справиться с шестигранным ключом?

— Это заговор, — проворчал он, откидываясь на стену и наблюдая за мной. — Они специально делают инструкции непонятными, чтобы унизить мужское эго.

Я рассмеялась, чувствуя себя абсолютно счастливой в этот момент. Здесь, в окружении детских вещей и запаха свежей краски, все проблемы внешнего мира казались далёкими и нереальными.

Вдруг мой телефон, лежащий на пеленальном столике, завибрировал. На экране высветился незнакомый международный номер.

— Странно... — я взяла трубку. — Алло?

В трубке была тишина, а затем раздался шорох и помехи.

— Ева?.. — голос был едва слышен, искажённый плохой связью, но я узнала бы его из тысячи.

Кирилл.

Я вскочила на ноги так резко, что Данила тут же оказался рядом, выхватывая у меня телефон.

— Кто это? — его голос был подобен стали.

В трубке снова раздался слабый голос:

— Данила? Это ты? Помоги... Они меня...

Связь оборвалась. В комнате повисла мёртвая тишина.

Данила посмотрел на экран телефона: номер был скрыт.

— Это ловушка, — произнёс он тихо и уверенно. — Он пытается добраться до тебя через него.

Но было поздно. Я уже всё поняла. Этот звонок... он был настоящим. Я слышала боль и отчаяние в голосе Кирилла. Он был жив и звал на помощь.

Я схватила Данилу за руку:

— Мы должны ему помочь! Он умирает!

Данила посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. В нём боролись хищник, не доверяющий никаким уловкам врага, и мужчина, который видел мои слёзы и не мог их игнорировать.

Он принял решение за секунду:

— Хорошо. Но мы сделаем это по-моим правилам.

Он набрал номер на своём телефоне:

— Сергей? Код «Красный-2». Поднимай группу «Тень». Полная боевая готовность через час. У нас есть работа.

Он повернулся ко мне:

— Ты останешься здесь. Под охраной десяти человек. Это не обсуждается.

Я кивнула:

— Я понимаю.

Он поцеловал меня — быстро и властно:

— Я вернусь до рассвета. И мы больше никогда не будем говорить об этом человеке.

Он ушёл, оставив после себя лишь запах дорогого парфюма и ощущение надвигающейся бури. Я стояла посреди детской комнаты, обхватив себя руками за плечи, и смотрела на собранный комод.

Где-то там, в темноте ночи, мой Волк вышел на охоту за своим старым врагом. И эта охота обещала стать последней для одного из них.

Ночь тянулась мучительно долго. Я мерила шагами огромную гостиную, изредка поглядывая на спящих охранников, которые несли вахту у дверей и на балконе. Данила запретил мне звонить ему, чтобы не отвлекать, и я послушно убрала телефон в ящик комода. Но тишина, окутавшая пентхаус, казалась мне оглушительной.

В пять утра я задремала прямо в кресле в детской, укутавшись в плед Данилы. Разбудил меня звук открывающейся двери. Я резко вскочила, сердце колотилось где-то в горле.

На пороге стоял он. Данила выглядел измотанным: тёмные круги под глазами, щетина, помятая рубашка. Но в его взгляде читалось мрачное удовлетворение.

— Ты вернулся, — выдохнула я, бросаясь к нему в объятия.

Он крепко прижал меня к себе, зарываясь носом в мои волосы.

— Вернулся. Всё кончено.

Отстранившись, я внимательно всмотрелась в его лицо.

— Что случилось? Вы нашли Кирилла?

Данила кивнул и, не выпуская моей руки, повёл меня на кухню. Он включил кофемашину, его движения были автоматическими — он явно держался на чистом адреналине.

— Это была ловушка, — начал он, ставя передо мной чашку с горячим кофе. — Мы отследили звонок до заброшенного завода на окраине. Группа «Тень» пошла первой. Там была засада.

Я замерла, не донеся чашку до рта.

— Засада? Люди Штерна?

— Нет, — Данила покачал головой и криво усмехнулся. — Это был Кирилл. Он был там один. Живой и здоровый.

Я непонимающе уставилась на него:

— Но как? Звонок... он был таким реальным!

Данила сделал глоток кофе и поморщился, словно тот был горьким.

— Он был настоящим. Кирилл сам позвонил. Он не был в больнице. Он прятался там всё это время. Сбежал от людей Штерна пару недель назад и залёг на дно. А когда узнал от общих знакомых, что мы со Штерном сцепились не на жизнь, а на смерть... он решил сыграть в героя.

Данила поставил чашку на стол с такой силой, что кофе расплескался.

— Он хотел выманить меня одного. Хотел убить меня и забрать тебя. Месть за то, что я «отобрал» тебя у него. Он думал, что если я приеду без охраны, у него будет шанс.

Меня затошнило.

— Боже... Он сошёл с ума...

— Не совсем, — жёстко отрезал Данила. — Он просто трус и неудачник. Когда мои люди взяли его в кольцо, он сдался без боя. Рыдал и умолял не убивать его.

Данила достал из кармана телефон и протянул мне.

— Послушай. Это запись его признания.

На экране было видео с камеры наблюдения: тусклый свет лампочки под потолком, бетонные стены и Кирилл, сидящий на стуле со связанными руками. Его лицо было разбито — но не Штерном, а бойцами группы «Тень» при захвате.

«Я просто хотел её вернуть! — скулил он на записи. — Она должна была быть моей! А он... он забрал всё! И бизнес мой развалил из-за этой чёртовой сделки! Я хотел справедливости!»

Я выключила видео и вернула телефон Даниле. Мне было противно смотреть на это жалкое подобие человека, которого я когда-то любила или думала, что любила.

— Что ты с ним сделал? — тихо спросила я.

Данила посмотрел мне прямо в глаза:

— Я мог бы убить его прямо там. За то, что он посмел угрожать тебе и использовать твоё имя как приманку. Но я этого не сделал.

Он подошёл к окну и посмотрел на просыпающийся город.

— Я сделал то, что должен был сделать с самого начала. Я передал его полиции с полным пакетом доказательств его попытки моего убийства и шантажа. Его ждёт долгий тюремный срок.

Он повернулся ко мне:

— Теперь он больше никогда не сможет к тебе приблизиться. Никогда.

Я подошла к нему и обняла, уткнувшись лицом в его грудь.

— Спасибо... Спасибо, что ты справился с этим сам. Что не позволил тьме победить тебя.

Он поцеловал меня в макушку:

— Я справился только потому, что у меня есть ради чего оставаться человеком. Ты и наш ребёнок — это мой свет, Ева. И никакая тьма прошлого не сможет его погасить.

В этот момент я поняла: круг замкнулся. Все призраки прошлого — измена Кирилла, месть Штерна, безумие самого Кирилла — были изгнаны или нейтрализованы. Перед нами лежало чистое будущее.

Данила отстранился и взял меня за руки:

— А теперь... Теперь я хочу поговорить о настоящем и будущем.

Он опустился передо мной на одно колено — так же, как тогда на сцене в «Four Seasons», но теперь здесь не было ни камер, ни толпы. Были только мы двое в нашей тихой крепости.

В его руке была та самая маленькая коробочка с кольцом из Парижа, но теперь она казалась чем-то гораздо большим, чем просто символом помолвки.

— Ева Сергеевна... Ты станешь моей женой? По-настоящему? Не из-за ребёнка, не из-за врагов, а потому что я не представляю своей жизни без тебя? Потому что ты — моя единственная?

Слёзы навернулись на глаза, но это были слёзы счастья.

— Да... Да! Я стану твоей женой!

Он надел кольцо мне на палец — оно село идеально, словно всегда там и было — и поднялся, чтобы поцеловать меня так нежно и страстно, как только может мужчина, который только что выиграл свою главную битву и получил главный приз.

А за окном вставало солнце, заливая золотом крыши Москвы — города хищников и королей, в котором мы наконец-то обрели свой покой и своё право на счастье.

Эпилог

Снег за окном падал крупными хлопьями, укутывая Москву в пушистое белое одеяло. В камине потрескивали поленья, отбрасывая тёплые, живые тени на стены гостиной. В воздухе витал запах хвои от наряженной ели и тонкий аромат глинтвейна. Сочельник.