В Москве же, напротив, звезда Данилы Доброва сияла ярче прежнего. Контракт с «Альянсом» был подписан на ещё более выгодных условиях, чем планировалось. Репутация «АСТ-Строй» взлетела до небес: теперь их знали не просто как успешных строителей, а как людей принципиальных, способных победить зло и отстоять честное имя.

Наша жизнь тоже вошла в новое русло. Мы переехали в пентхаус Данилы окончательно. Моя старая квартира была продана (Данила сказал, что это «небезопасно»), а её место заняла детская комната, которую я теперь обустраивала сама. Без герба. Без давления. Я выбрала светлые стены, мебель из светлого дерева и много текстиля в скандинавском стиле, как и хотела. Данила лишь молча наблюдал за процессом, иногда принося мне чашку чая или поправляя подушку под спиной, когда я уставала сидеть.

Он был... идеальным. Заботливым, внимательным, преданным. Он окружил меня такой заботой, о которой я и мечтать не могла. Но иногда, по ночам, когда он думал, что я сплю, я видела, как он сидит у окна с телефоном в руках. Его лицо в свете экрана было жёстким, а взгляд — холодным и отстранённым. В эти моменты он снова становился тем хищником из клуба — Добровым, который никогда не спит и всегда начеку.

Однажды утром я проснулась от того, что он резко сел на кровати. Его дыхание было тяжёлым.

— Данила? — я коснулась его плеча. — Тебе приснился кошмар?

Он провёл рукой по лицу, словно стирая наваждение.

— Нет... Просто сон.

Но я знала правду. Война не закончилась с бегством Штерна. Она просто ушла в подполье. И Данила чувствовал это острее всех.

В один из таких спокойных вечеров мы сидели на диване в гостиной. Я листала каталоги детских колясок (у меня начался период «гнездования»), а Данила работал на ноутбуке.

— Смотри, — я ткнула его локтем в бок и показала страницу с моделью «Bugaboo Fox». — Как тебе? Говорят, она проходит везде, даже по снегу

Он мельком глянул на картинку:

— Бери. Или хочешь что-то другое?

Я закатила глаза:

— Ты невыносим. Это же важно!

Он закрыл ноутбук и повернулся ко мне полностью. В его глазах плясали смешинки.

— Для меня важно только одно: чтобы ты была счастлива. А для этого тебе нужно просто сказать: «Даня, купи мне эту чёртову коляску».

Я рассмеялась и бросила в него подушкой.

— Ты невыносимо богат и прагматичен!

Он поймал подушку и отложил её в сторону, а затем взял мои руки в свои.

— Я богат только потому, что рядом есть ты. Ты — моё главное сокровище.

Он наклонился и поцеловал меня — нежно и долго. В этот момент мир казался идеальным.

Но идиллия была недолгой.

Его телефон на журнальном столике завибрировал входящим звонком с незнакомого номера. Данила нахмурился и взял трубку.

— Волков слушает.

Его лицо мгновенно изменилось. Улыбка исчезла, уступив место ледяной маске. Он весь подобрался, как хищник перед прыжком.

— Повтори... — его голос стал тихим и опасным.

Я замерла, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

Данила молча выслушал собеседника, затем сказал одно короткое:

— Понял.

И нажал отбой. Он сидел неподвижно несколько секунд, глядя в одну точку.

— Что случилось? — не выдержала я.

Он медленно повернул голову и посмотрел на меня. В его серых глазах плескалась такая ярость и ненависть, что мне стало страшно.

— Это был частный детектив. Он нашёл Кирилла.

Я похолодела:

— И... где он?

Данила встал с дивана и подошёл к окну. Его спина была напряжена до предела.

— В больнице. В частной клинике для душевнобольных за городом. Его нашли три дня назад... накачанного наркотиками и избитого до полусмерти. Он никого не узнаёт. Врачи говорят... шансов мало.

Я прижала руку ко рту:

— О боже... Кто это сделал?

Данила сжал кулак так сильно, что костяшки побелели.

— Штерн. Это его почерк. Он не мог достать меня или тебя напрямую. Поэтому он ударил по тому, кто слабее. По тому, кто посмел перейти ему дорогу.

Я встала и подошла к нему, обнимая его сзади за талию.

— Ты не виноват...

Он накрыл мои руки своей ладонью:

— Виноват. Я втянул тебя в этот мир грязи и денег. Я думал, что победил его там... — он кивнул на окно, подразумевая мир бизнеса, — ...но он показал мне настоящую войну. Войну без правил.

Он развернулся ко мне и крепко прижал к себе:

— Клянусь тебе... Я найду его. Где бы он ни прятался. И когда я найду его... он пожалеет о том дне, когда решил тронуть то, что принадлежит мне.

В его объятиях было тепло и безопасно, но слова прозвучали как смертный приговор для кого-то там, за горизонтом. Я поняла: битва ещё не окончена. Она только перешла в самую жестокую свою фазу — фазу личной мести.

И мой Добров вышел на охоту.

Следующие дни превратились в напряжённое ожидание. Данила заперся в своём кабинете, превратив его в командный штаб. Телефонные разговоры велись на пониженных тонах, но даже через закрытую дверь я слышала стальные нотки в его голосе. Он координировал поиски, подключив не только своих лучших людей, но и, как я подозревала, ресурсы, о которых мне знать не полагалось.

Я старалась не мешать. Беременность давала о себе знать: токсикоз прошёл, уступив место волчьему аппетиту и постоянной сонливости. Я много спала, гуляла по пентхаусу, рассматривая город с высоты птичьего полёта, и читала книги о материнстве. Моя жизнь сузилась до размеров нашей крепости, и, как ни странно, я начала находить в этом уединении странное умиротворение.

Однажды вечером я проснулась от того, что кровать прогнулась под его весом. Данила вернулся поздно. От него пахло холодным ночным воздухом и дорогим парфюмом. Он был без пиджака, галстук болтался на расстёгнутом воротнике рубашки.

— Ты не спишь? — тихо спросил он, ложась рядом и притягивая меня к себе.

— Уже нет, — я положила голову ему на грудь, слушая ровный стук его сердца. — Есть новости?

Он долго молчал, гладя меня по волосам.

— Мы нашли его след. В Дубае. Но он снова ускользнул. Растворился, как песок сквозь пальцы.

В его голосе звучала не злость, а ледяная усталость. Усталость хищника, который слишком долго идёт по следу.

— Ты найдёшь его? — спросила я, поднимая на него взгляд.

Он посмотрел мне в глаза, и в его сером взгляде я увидела бездну.

— Найду. Рано или поздно. Он совершил ошибку, Ева. Он тронул моё. А я не прощаю таких ошибок

Мы замолчали. В тишине комнаты было слышно только наше дыхание и далёкий гул города внизу.

— Знаешь, — начал он снова, нарушая тишину, — я никогда не думал, что моя жизнь может быть... такой. Я строил империю, заключал сделки, уничтожал конкурентов. Я думал, что власть и деньги — это всё.

Он сделал паузу, подбирая слова:

— А потом появилась ты. Ворвалась в мой кабинет с этими своими идеями по отчётам... такая красивая и колючая. Я захотел тебя с первой секунды. Но я не знал тогда, что желание обладать тобой перерастёт во что-то гораздо большее.

Он взял мою руку и положил её себе на грудь, туда, где билось сердце.

— Теперь ты — это я. И этот ребёнок... он сделал меня уязвимым, но в то же время — самым сильным человеком на свете. Потому что теперь мне есть кого защищать.

Я поцеловала его в шею:

— Ты уже защитил меня. От всего мира.

Он усмехнулся:

— Не от всего. Остался ещё один призрак из прошлого.

Мы снова замолчали, но это молчание было другим — уютным, полным невысказанных обещаний и тихой нежности.

Напряжение в доме немного спало. Данила стал больше времени проводить со мной. Мы ужинали вместе, он рассказывал о своих планах по расширению бизнеса (теперь уже без оглядки на Штерна), а я делилась своими переживаниями о будущем материнстве.

В один из таких вечеров мы сидели на полу в детской комнате, которую я почти закончила обустраивать. Данила с сосредоточенным видом пытался собрать комод по инструкции из «Икеи», но у него явно что-то не сходилось.