Дверь за мной закрылась, отсекая звуки музыки.

В комнате царил полумрак. И он был там.

Данила стоял у окна, спиной ко мне. Услышав звук закрывающейся двери, он медленно повернулся. В его руке был всё тот же стакан с виски.

— Ева Сергеевна? — его голос был низким и хриплым от удивления или выпитого алкоголя. — Какая... неожиданная встреча.

В его тоне не было ни злости, ни удивления по поводу моего вторжения. Только констатация факта и лёгкая насмешка.

— Простите... я ошиблась дверью... — пролепетала я, чувствуя, как краска приливает к щекам.

— Не извиняйтесь. Входите. Раз уж вы здесь... составьте мне компанию.

Это не было вопросом или приглашением. Это был приказ босса своему сотруднику, замаскированный под светскую беседу.

Я сделала шаг вперёд, и дверь за моей спиной захлопнулась с тихим щелчком замка. Мы снова остались одни в полумраке. И я поняла одну страшную вещь: история повторяется. Но на этот раз я вошла сюда добровольно.

На одни и те же грабли

Воздух в комнате, казалось, сгустился, став тяжёлым и вязким. Музыка из общего зала доносилась лишь глухим, монотонным басом, словно биение сердца огромного зверя. Данила не сводил с меня взгляда. В полумраке его серые глаза казались почти чёрными, и в них не было привычной ледяной корки корпоративного безразличия. Там плескалось что-то иное — опасное, пьяное и очень мужское.

— Составьте мне компанию, — повторил он, на этот раз мягче, но с той же непререкаемой интонацией. Он кивнул на низкий диван у стены.

Я сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле. Мой первоначальный порыв — развернуться и убежать — испарился. Вместо него пришла странная, звенящая смелость, подогретая алкоголем и адреналином. Я медленно прошла вглубь комнаты и опустилась на диван, стараясь держать спину прямо. Он наблюдал за мной, покачивая стакан с остатками виски.

— Вы избегали меня всю неделю, Ева Сергеевна, — произнёс он, подходя ближе. Его шаги были беззвучными. Он остановился прямо передо мной, заслоняя собой свет. — Опускали глаза на совещаниях. Краснели, когда я проходил мимо.

Я вскинула подбородок, встречая его взгляд.

— Вам показалось, Данила Андреевич. У меня много работы.

Он тихо усмехнулся, и от этого низкого звука по моей спине пробежали мурашки.

— Лжёте. И себе, и мне. Вы боитесь. Но чего? Того, что было? Или того, что может быть?

Он протянул руку и коснулся моего лица. Его пальцы были тёплыми и уверенными. Они скользнули по скуле, заправили выбившуюся прядь волос за ухо. Это прикосновение было не похоже на то, пьяное и отчаянное в клубе. Сейчас он был трезв. И он прекрасно понимал, что делает.

— Я... я не должна здесь находиться, — прошептала я, но даже не попыталась отстраниться. Моё тело предавало меня, отзываясь на его близость дрожью.

— Не должны, — согласился он. Его лицо было так близко, что я чувствовала запах дорогого парфюма и виски. — Но вы здесь.

Его губы накрыли мои прежде, чем я успела придумать ещё одну причину для бегства. Это был не нежный поцелуй, а утверждение права собственности — жёсткий, требовательный и властный. Он целовал меня так, будто имел на это полное право. И я ответила. Ответила с той же яростью и отчаянием, что копились во мне всю неделю.

Мир сузился до этой комнаты, до вкуса его губ и силы его рук, которые уже обнимали меня, прижимая к себе так крепко, что стало трудно дышать.

Внезапно тишину разорвал резкий звонок мобильного телефона. Он прозвучал как выстрел в тишине комнаты. Данила замер, тяжело дыша. Его взгляд прояснился, возвращая привычную холодную сталь

Он медленно отстранился от меня и достал телефон из кармана брюк. На экране высветилось имя: «Мама».

Лицо Данилы мгновенно превратилось в непроницаемую маску. Он нажал на отбой и убрал телефон обратно в карман, даже не взглянув на меня.

— Это было... неуместно, — произнёс он ровным голосом, поправляя манжеты рубашки.

Я сидела, ошеломлённая и сбитая с толку внезапной сменой его настроения. Только что он был страстным мужчиной, а теперь снова стал отстранённым боссом.

— Да... вы правы, — пробормотала я, вскакивая с дивана и поправляя платье трясущимися руками.

— Я вызову вам такси, — сказал он сухо, доставая свой телефон.

— Не нужно! Я... я сама доберусь.

Я бросилась к двери, чувствуя на себе его тяжёлый взгляд. Щёлкнул замок, выпуская меня из душной комнаты обратно в грохочущий мир клуба.

Я бежала по коридору так быстро, как только могла, не разбирая дороги. Слёзы жгли глаза — слёзы обиды и унижения. Что это было? Очередная игра? Способ показать свою власть? Я для него просто очередная игрушка?

Влетев в общий зал, я наткнулась на Лизу.

— Ева! Вот ты где! Я тебя потеряла! Мы уходим?

Я лишь молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Всю дорогу домой мы ехали молча. Лиза поглядывала на меня с тревогой, но благоразумно не задавала вопросов.

Вернувшись в свою пустую квартиру, я подошла к окну и уставилась на огни ночного города. Внизу проносились машины, люди спешили по своим делам, жизнь продолжалась.

А моя жизнь снова разделилась на «до» и «после». Только теперь всё стало ещё сложнее. Я провела ночь со своим боссом из мести. А сегодня позволила ему поцеловать себя... из слабости? Из любопытства?

Телефон в моей руке завибрировал. Сообщение от«Любимый».

«Нам нужно поговорить».

Я заблокировала экран и швырнула телефон на кровать.

Завтра понедельник. И мне придётся снова войти в его кабинет и сделать вид, что ничего не произошло. Снова смотреть в эти холодные серые глаза и притворяться бесчувственным роботом.

Но я знала одно: та искра в темноте не погасла. Она тлела под слоем пепла обид и предательств, готовая вспыхнуть с новой силой при малейшем дуновении ветра. И ветер этот уже дул из кабинета генерального директора «АСТ-Строй».

Понедельник наступил с безжалостной неотвратимостью. Будильник прозвенел, казалось, сразу после того, как я закрыла глаза. В зеркале ванной на меня смотрело бледное существо с тёмными кругами под глазами. Я плеснула в лицо холодной водой, пытаясь смыть не только остатки сна, но и воспоминания о пятничном вечере. Не вышло.

Дорога до офиса превратилась в пытку. Каждый светофор, каждая пробка казались личным оскорблением, оттягивающим момент неизбежной встречи. Я вошла в офисный центр за пять минут до начала рабочего дня, надеясь проскользнуть к своему столу незамеченной. Не получилось.

— Ева Сергеевна, доброе утро! — голос секретарши Данилы, Кристины, прозвучал как выстрел. — Данила Андреевич просил вас зайти к нему, как только вы появитесь.

Сердце ухнуло куда-то в пятки. Вот и всё. Началось.

— Спасибо, Кристина, — я заставила свой голос звучать ровно и даже немного скучающе. — Передайте ему, что я буду через десять минут. Мне нужно разобрать почту.

Секретарша удивлённо моргнула — видимо, не привыкла к тому, что кто-то игнорирует прямой приказ босса, — но кивнула

Эти десять минут я провела как на раскалённой сковороде. Я сидела за своим столом, бессмысленно глядя в монитор, и не могла прочесть ни строчки. Руки дрожали так, что я боялась пролить кофе. Что он скажет? «Вы уволены за неподобающее поведение»? «Давайте забудем об этом инциденте»? Или... он снова поцелует меня?

От последней мысли по телу прошла горячая волна, которую тут же сменил ледяной ужас. Я не могла этого допустить. Это было бы полным безумием

Глубоко вдохнув, я поднялась со стула. Пора было идти на эшафот.

Я постучала в массивную дубовую дверь его кабинета и, не дожидаясь ответа, вошла.

Данила стоял у окна спиной ко мне — его излюбленная поза для размышлений или демонстрации власти. Он был в том же тёмно-синем костюме, что и в клубе, но сейчас он выглядел не хищником на охоте, а скорее королём на троне.

— Вы хотели меня видеть? — мой голос прозвучал на удивление твёрдо.