— Бедняжка, — со смешком сказал вад-принц. — Такая напуганная и сердитая. Жаль, что мы не можем ее успокоить.

Мурад громко фыркнул. Для девушки-администратора все, конечно, выглядело однозначно: начальство, в заботе о своей заднице, удрало, а ее назначило крайней, бросив один на один с проблемами, которые ей просто не по силам решить. Неудивительно, что саида Ночная Птица, как оголенный провод, искрила при малейшем прикосновении.

— Как твой нейромодулятор? — спросил АльНилам, расстегивая мушт. После инцидента на Альвионте прежнее устройство вышло из строя, и Мурад еще не совсем привык к замене.

— Все нормально, эфенди, — беззвучно ответил он.

— Если ты не начнешь им пользоваться, то так и не привыкнешь, — с неодобрением заметил вад-принц.

— Как скажете, эфенди, — вслух произнес якзан. Смодулированный голос все еще казался ему каким-то не таким, хотя запись для модулирования в новое устройство загрузили из архива.

АльНилам бросил мушт в кресло и с ловкостью, проистекающей из многолетнего опыта, снял тагеллан, не потревожив ни одной складки. Эфенди был невысок и обманчиво худощав — под традиционными одеждами скрывалось гибкое, сильное, мускулистое тело. Бледное андрогинное лицо, обрамленное шапкой густых, буйно вьющихся волос угольно-черного цвета — тонкий, с характерным изгибом нос, высокие острые скулы, резко очерченный подбородок… интересно, удалось бы Ночной Птице сейчас спутать его с женщиной?

— Мурад, прекрати. Я не могу работать, когда ты так на меня смотришь.

— Виноват, эфенди, — якзан открыл чемодан и принялся раскладывать по столу оборудование. После таких инцидентов, как на Альвионте, ему всегда было куда тяжелее усмирить свою тревогу.

— Мурад, — на его рукав легла узкая белая ладонь. Ан-Файяз быстро сморгнул, прогоняя воспоминание — сеть рубцов и ожогов, покрывающая руку принца.

— Мурад, — мягко повторил Ирфан. — Со мной все в порядке. Все хорошо. Вот, смотри, — он повернул лицо той стороной, которая сгорела. Кожа снова была гладкой, без шрамов и припекшейся ткани. На пострадавшей щеке уже пробивался темный мягкий пушок, такой же, как над верхней губой — ни борода, ни усы у его принца не росли с шестнадцати лет.

— Да, в порядке, — сказал якзан. — Но он даже месяца не дал тебе отдохнуть.

— Ну, что поделать, — Ирфан похлопал его по руке. — Отец и его высочайшие повеления. Сам знаешь.

Мурад только вздохнул и сел за рабочий терминал Шуфрира. Кого же еще султан мог сюда послать, чтобы наружу случайно не выплыло то, чем тут занимался начальник центра помимо непосредственных обязанностей…

— Итак, что у нас тут, — деловито сказал вад-принц, взял пульт и включил огромную панель в пол-стены. На экране появилось фото Шуфрира, который улыбался во все тридцать два зуба и жал руку эмиру Аль Байезу. — Гм, начальник центра с некоторой манией величия.

АльНилам взял ноутбук, подсоединил его к панели и вывел на нее три кратких досье. Помимо Ибрагима ибн-Али Ан-Шуфрира, главы перинатального центра «МТ», в пространстве бесследно растворились оба его заместителя. Первый зам, Филипп Анжер, был руководителем лаборатории генной инженерии, а второй — Мария Фиалковская возглавляла отдел «Биороники», подразделения Корпорации, которое выпускало разрешенные к применению биомеханоиды, включая клейма для существ.

— Интересно, — сказал вад-принц, — эмбрионы были обычные или те самые?

— А их можно как-то отличить?

— По документам нельзя — именно над этим тут работал Шуфрир. Но моего отца больше всего волнует кража файлов.

— Он сказал, что в них, эфенди?

— Нет, — процедил АльНилам. — В том-то и дело. Это архив с документами, аудио и видео, но я не знаю, что именно мы ищем. А вот знают ли воры, что они утащили — вопрос крайне любопытный.

«Еще бы», — подумал Ан-Файяз. Уж не ради ли архива все это было затеяно?

Мурад поставил свой ноут рядом с терминалом и ввел пароль от учетной записи Шуфрира. Все логины и пароли пропавших им прислали утром, вместе с записями с камер наблюдения — они едва успели их просмотреть. Султан срочно выдернул их из Брианты, где вад-принц отдыхал после восстановления, так что они буквально прыгнули в первый же стрим-поезд до Тар Мариат и приехали сегодня в пять утра по местному времени.

На рабочем столе терминала вместо фоновой картинки было еще одно фото начальника центра — на этот раз он, сияя самодовольной улыбкой, пожимал руку генерал-губернатору Тар Мариат. Якзан невольно задумался, какие обои на стенах в квартире Шуфрира.

Мурад открыл почту, календарь и рабочий чат, краем глаза заметив, что АльНилам вывел на панель данные системы видеонаблюдения и снова просматривает тот же момент, который заметил утром. Ровно в 23:59 в ночь с одиннадцатого на двенадцатое июня изображения на всех камерах на долю секунды мигнули, а в 2:00 мигание повторилось. Заметить это можно было только при очень замедленном просмотре — или если вы существо. А говорило такое мигание о том, что кто-то вломился в систему видеонаблюдения, после чего камеры два часа показывали службе безопасности фальшивую картинку.

— Это было очень тщательно спланированное ограбление, — пробормотал АльНилам. — Как ты думаешь, сколько времени у них на ушло только на подготовку взлома?

— Зависит от того, откуда он был произведен. Если изнутри, то начать внедрение своего агента в центр они могли и год назад, и два, и даже больше.

— Перетряси ИТ-департамент. Не спускай с них глаз, пока они будут выяснять, откуда появилась фальшивая запись.

— А допросы, эфенди?

— Я займусь сам, как только нам принесут чай и кофе. Так, ну-ка посмотрим с утра…

Мурад вернулся к изучению терминала Шуфрира. В последний рабочий день начальник центра в основном подписывал документы на выплату аванса сотрудникам, изучал отчетность и ругался с отделом кадров по поводу того, что ему никак не наймут секретаря. Шуфриру лично приходилось варить себе кофе, и он находил это крайне возмутительным.

У Шуфрира был доступ почти ко всем данным учетных записей сотрудников, и Мурад уже открыл учетку Филиппа Анжера, когда вад-принц вдруг воскликнул:

— Смотри-ка, вот это интересно!

Ан-Файяз посмотрел на панель. Там была открыта запись с парковки. Принц щелкнул по меню, ввел в поиск номер машины Шуфрира, и запись тут же перемоталась к первому появлению начальника в центре.

— Смотри, — сказал АльНилам, — вот он приехал на работу в десять сорок восемь одиннадцатого июня. Потом он, видимо, обедал в центре, потому что в следующий раз выезд его авто фиксируется в восемь тридцать шесть вечера. А потом внезапно, — вад-принц остановил запись на третьем найденном фрагменте, — Шуфрир вернулся в центр без десяти двенадцать.

Мурад подошел к панели. На стоп-кадре отчетливо было видно лицо Шуфрира за лобовым стеклом. Физиономия выглядела весьма недовольной.

— Я запрошу лог его рабочего телефона, — сказал Мурад. — Хотя с ним могли связаться и по личному. А остальные?

— Фиалковская уехала в шесть сорок семь, и ее машина больше не возвращалась. А вот Филипп Анжер, похоже, жил на работе. Он приехал в семь шестнадцать и все, — принц щелкнул по записи с другой камеры. — Вот его авто. До двенадцати ночи, когда запись была подменена, оно простояло на парковке. Очень, очень интересно. Начну-ка я с изучения личного дела Анжера.

— Внутренний шпионаж?

— Все может быть. Мы же пока не знаем, против кого это направлено — против Корпорации или моего отца. Впрочем, некоторые радикалы успешно совмещают ненависть к «МТ» с ненавистью к правительствам. Так что это с равной вероятностью может быть промышленный шпионаж, заговор против моего отца или выходка террористов.

— В таком случае это очень хорошо финансируемые террористы.

— Что возвращает нас к конкурентам «МТ» или султана. У конкурентов вполне достаточно денег, чтобы отсыпать какой-нибудь группировке на развлечения. Хотя если десяток террористических группировок скинется кто сколько сможет…