Мой друг ещё раз прикусил губу, затем кивнул:

— Разберёмся. Если что, будешь меня содержать до пенсии, — усмехнулся мой товарищ, обрывая связь.

Значит, уже завтра попробуем что-то разузнать.

То ли вчерашние водные процедуры на меня так подействовали, то ли сказалась усталость последних дней, но я даже не заметила, как провалилась в сон. Мягкий халат, тепло постели — и вот я уже тонула в забытьи. Снился мой дом, совсем другой, из прошлого мира, тот самый, что теперь казался недосягаемым. Уютный шум улиц, гул машин за окном, запах кофе из соседней квартиры… В снах он был таким близким, а в реальности — будто отодвинулся на века.

И всё же пробуждение оказалось на удивление лёгким. Ни тяжести, ни раздражения — только тихая грусть, когда я открыла глаза и уставилась на вычурный потолок чужой комнаты. Чужой, но… красивой. Слишком правильные линии лепнины, витиеватые узоры, золочёные детали — всё это сразу давало понять: я в доме, где деньги не считают.

Я зевнула и медленно потянулась, чувствуя, как тело окончательно просыпается. Тепло мягкого одеяла удерживало, не давая вскочить сразу, но я всё же села на кровати, обняв колени. Чужая комната, чужой мир… и я, застрявшая где-то посередине между «прежней собой» и «нынешней».

Где-то внизу скрипнула дверь, донёсся отголосок мужских шагов. Видимо, Ригард уже был на ногах. А я? Я сидела здесь и никак не могла понять — мне уютно или не по себе в этом почти идеальном доме. Но всё же решила, что подумаю над этим позже, сейчас у нас были дела поважнее.

Я, честно говоря, даже не рассчитывала, что одежда высохнет за ночь. Но, похоже, местная магическая техника знала своё дело: вещи на сушилке были абсолютно сухими и мягкими, словно только что из-под утюга. Я с облегчением выдохнула, быстро переоделась и задумалась.

Что теперь? Сидеть и дальше в этой роскошной клетке? Или пойти поискать Фонтийского? Вчера он уверенно командовал, а теперь — ни слуху, ни духу. С этими мыслями я и направилась в коридор. Потопталась на месте, прислушиваясь. Тишина. Ни шагов, ни голосов — будто весь дом вымер. Я специально громко хлопнула дверью своей комнаты, надеясь, что это вызовет хоть какую-то реакцию.

Ничего.

Я закатила глаза и пошла к соседней двери, точно зная, что это инквизиторская спальня. Рука уже поднялась, чтобы постучать и, тут же дрогнув, опустилась. Потом снова поднялась. И снова опустилась. Так и стояла, колебалась, как школьница перед кабинетом директора.

Не знаю, сколько бы я ещё так промаялась, если бы со стороны вдруг не раздался до раздражения знакомый и спокойный голос:

— Соскучилась?

Разумеется. Наш мастер иронии, как всегда, выбрал лучший из моментов для того, чтобы подшутить. Я дернулась, заметив, как воздух рядом со мной начал подрагивать, будто вокруг возникла невидимая рябь. Тонкие зеленоватые искры проскальзывали по коже, и сердце сбилось с ритма.

— С чего бы вдруг? — быстро отвела глаза от его лица, стараясь говорить спокойно, будто меня вовсе не задела его наглая ухмылка.

— Не знаю, — протянул Фонтийский, нарочито лениво поправляя перчатку и окидывая меня внимательным взглядом. — Может, ночь без меня показалась вечностью…

Вот же гад! Я едва не задохнулась от возмущения, а он, заметив, как у меня опасно дёрнулся глаз, поспешил вскинуть руки в примиряющем жесте:

— Шучу-шучу.

Но было уже поздно. Внутри меня что-то хрустнуло, словно провода замкнуло, и я ощутила, как магия поднимается сама, не спрашивая разрешения. Воздух наполнился треском, маленькие молнии тут же забегали по пальцам, а по полу прокатился едва слышный разряд.

— Тьма… — прошептала я, осознавая, что теряю контроль.

Ригард прищурился, а его насмешливое выражение тут же исчезло. Он шагнул ближе, изучая меня с таким вниманием, что я почувствовала, как магия внутри взвыла ещё сильнее, требуя выхода.

— Мирослава, — его голос прозвучал тихо, но твёрдо, — дыши. Сейчас же.

Я попыталась вдохнуть ровнее, но искры всё равно срывались, оставляя на стенах темные следы. Казалось, ещё секунда — и всё это рванёт наружу, сметая нас обоих.

— Я это не контролирую… — слова сорвались с моих губ сами, будто выстрел. Магия вокруг стала ярче, а воздух загудел низким и напряжённым звуком. — Я вообще понятия не имею, как с этим справляться, — выдохнула честно и почти отчаянно. Уж лучше пусть он раскроет меня здесь и сейчас, чем я снесу к чёрту этот дом или, что ещё хуже, задену его.

Инквизитор, стоявший напротив, резко изменился. Ни следа ехидной усмешки, ни привычной иронии — только сосредоточенность и хищная готовность действовать. Он шагнул вперёд, сокращая расстояние между нами, как будто эта опасная магия была для него привычным зверем.

— Смотри на меня, — тихо, но жёстко сказал, приближаясь ещё. — Смотри только на меня, Мирослава.

Я подняла взгляд, и на мгновение мир вокруг перестал существовать. Вспышки, стены, пол, всё стало размытым. Были только его глаза — холодные, но внимательные, и его голос, который стал для меня якорем в шторме.

— Дыши. Медленно. — Фонтийский протянул руку, не дотрагиваясь, но удерживая моё внимание. — Магия — это не враг. Это инструмент. Ты не дави на неё, а веди.

— Я… — голос сорвался, дыхание стало сбивчивым. — Я не знаю, как…

— Тогда я покажу, — сказал мой спутник и, не дожидаясь ответа, встал за моей спиной.

Его руки лёгли на мои плечи, горячие и тяжёлые, но такие надёжные. Я вздрогнула, но не отстранилась. Мужчина наклонился ближе, и его шёпот зазвучал прямо у моего уха:

— Сделай медленный вдох. Слушай землю. Чувствуешь, как она дышит под тобой? Она примет твою силу.

Я закрыла глаза, пытаясь повторить. Искры поначалу взвились ещё выше, но потом, словно отозвавшись на его голос, начали редеть, опадая на полу мягкими зелёными каплями.

— Вот так, — шептал Фонтийский, направляя моё дыхание. — Ты не пленница этой силы. Она твоя. Её можно усмирить.

Я ощутила, как магия стихает, словно сама природа закрывает свои ладони вокруг моего сердца. Последний разряд скользнул по пальцам и угас. Я шумно выдохнула и, едва стоя на ногах, опустилась на колени прямо на пол, ощущая, как меня бьёт дрожь.

Ригард не отошёл. Он остался стоять рядом, нависая надо мной, и его тень закрыла от меня свет из окна.

— Ты только что чуть нас не убила, — произнёс он негромко, но голосом, от которого мороз пробежал по коже. — Кто ты такая, Мирослава? И где настоящая хозяйка этого тела?

Ригард Фонтийский

— Я не знаю, — девушка беспомощно пожала плечами, но взгляд всё же скользнул ко мне, будто проверяя мою реакцию. — Я просто поднималась по лестнице, и вдруг… всё вокруг изменилось. Да и я сама стала другой, — слова у неё сбивались, а в голосе звучала растерянность, и всё же мне удалось уловить главное: я не ошибся. Эта некромантка действительно не та, кем все её считали.

— Можно подробнее? — не стал повышать голос и давить, наоборот, сделал его мягче, чтобы у моей собеседницы появился шанс раскрыться.

— Не против, если я сначала попью? — тихо попросила она, и я заметил, как девушку знобило после выброса магии. Лицо побледнело, а губы подрагивали. По-хорошему, следовало бы проверить окрестности — мало ли, куда потянула неуправляемая сила, здесь, конечно, никого не хоронили… но лучше убедиться.

— Конечно, — кивнул и поднялся.

Провёл гостью уверенно на кухню, где налил полный стакан холодной воды и поставил перед ней, указав на стул. Девушка послушно опустилась, схватив пальцами кружку, будто она держала в руках последнюю опору. Несколько быстрых глотков — и дыхание выровнялось, а щеки чуть налились краской.

При этом руки Мираны (или как там её звали на самом деле) заметно дрожали, но взгляд постепенно прояснялся и становился осмысленным.

— И всё же, — напомнил я, когда тишина начала давить, словно натянутая струна. — Лестница, говоришь? Расскажи с этого места поподробнее.