А дух тем временем снова заговорил:

— Убит… руками чужими… барон Контрийский… клянусь, он… не защитил…

Я похолодела. Имя, что вырвалось из челюстей покойного, отозвалось внутри, будто я его уже когда-то слышала. Не в этой жизни, так в той, прежней. Но как объяснить стоявшему рядом со мной мужчине, что мне это имя чертовски знакомо — и не выдать себя?

— Кто убил тебя? — ровным голосом спросил он, не сводя глаз с мертвеца.

— Не помню… ночь… клинок… предательство…

Я сглотнула. Ничего ясного, только обрывки. Но у инквизитора вид был такой, словно он собирал мозаику из каждого шороха.

— Где твоя могила? — продолжил допрос мой временный союзник.

— Внизу… у старого дуба… закопали без креста… тайно…

Я прикусила губу. Сердце стучало так громко, что я боялась, он тоже услышит. У меня-то в мыслях крутилось одно: Чёрт, неужели у меня получилось? Я ведь вообще не знала, что делаю! Просто наугад тыкнула пальцем в строки книги…

Но внешне я старательно изображала спокойствие. Пусть думает, что я опытная некромантка, которая и не из такого покойника язык развяжет. А сама только и молилась, чтобы он не задал следующий вопрос — вдруг дух решит ляпнуть что-нибудь лишнее.

Я опустила глаза, пряча дрожь, и подумала: лучше молчать в тряпочку и не отсвечивать. Может, тогда этот инквизитор перестанет копать. Мужчина неторопливо поднялся со стула, на котором только что сидел с таким видом, словно был хозяином этого дома, а не случайным гостем, и, легко отряхнув ладонь о ладонь, произнёс спокойным, почти ленивым тоном:

— Ладно, отпускай его. Проверим всё на месте.

Я моргнула, уставившись на мужчину так, будто он предложил мне станцевать чечётку на костях покойника.

— В смысле… отпускай? — осторожно уточнила я, чувствуя, как внутри поднимается паника.

Он посмотрел прямо, не мигая, будто вопрос был до безобразия глупым.

— А что тут непонятного? Снимай заклятие, пусть идёт.

Я открыла рот, потом снова закрыла. Снять заклятие? Да если бы я знала, каким его вообще поставила! Когда я оживила мертвяка на кладбище, у меня под рукой была инструкция — аккуратно прописанное заклинание в книжице прежней хозяйки. Читаешь — и, если не слишком тупишь, оно срабатывает. А вот сейчас? Что мне делать? Сказать: «Ну всё, дружок, гуляй, ветер в кости»? Или помахать рукой, как на прощание? Абсурд.

Я покосилась на скелета. Тот стоял неподвижно, будто ждал приказа. И чем дольше я молчала, тем внимательнее следил за мной инквизитор. Он явно ожидал какого-то действия, причём быстро.

Я шумно выдохнула, чувствуя, как щёки начинают предательски гореть.

— Эм… ну… — попыталась начать я, но в голосе прозвучала неуверенность, отчего бровь инквизитора тут же приподнялась.

Ну и что дальше? Скажи: «Лети, голубь, ты свободен»? — мысленно фыркнула я, но вымученная улыбка на лице вряд ли выглядела убедительно.

Я подняла руки, пробормотала что-то, отдалённо напоминающее ритуальную фразу, и даже для убедительности взмахнула ладонью. Внутри всё сжималось от мысли, что делаю я, по сути, полнейшую чушь.

Скелет и бровью — то есть пустой глазницей — не повёл. Стоял так же, с чуть скособоченной головой, словно вежливо ждал дальнейших инструкций. Присутствие духа, правда, уже почти не ощущалось, и я уцепилась за эту мысль, как утопающий за соломинку.

— Всё? Мы можем идти? — голос раскомандовавшегося представителя местной власти прозвучал лениво-насмешливо, и мне показалось, что в его глазах мелькнула ухмылка.

Я неуверенно кивнула, стараясь держаться гордо. Ну а что? Может, действительно получилось. Может, я сумела отправить душу обратно. И пусть скелет стоит — мало ли, магия, может, он теперь пустая оболочка.

Мы двинулись по тропинке прочь от дома, и я поймала себя на том, что иду с чуть приподнятым подбородком, даже с какой-то гордостью. Вот так-то! Не такая уж я и беспомощная. Вон как ловко справилась.

И тут в голове раздалось мягкое, чуть шуршащее, до ужаса знакомое:

— Я немного помог, хозяйка.

Я споткнулась на ровном месте и едва не упала носом в землю. Сердце ухнуло куда-то в пятки.

— Гроги?! — выдохнула одними губами, резко обернувшись.

Около угла дома в тени что-то зашевелилось, и я заметила знакомый силуэт. Каряжистый, перекошенный, но до боли родной. Похоже, мой помощничек вовсе не такой простачок, каким пытался казаться вначале.

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. С одной стороны — облегчение: ну хоть кто-то из «моих» держит руку на пульсе. С другой — так, стоп. А чего это он в моей голове шныряет?

Я невольно сжала сумку покрепче и улыбнулась, надеясь, что инквизитор ничего не заметил.

Мы двинулись за скелетом, который неторопливо шёл впереди, вытянув костлявую руку, словно указывая нам направление. Его шаги гудели и поскрипывали, но было ясно: душа упокоенного уже ушла (спасибо Гроги за подсобку), а вот тело продолжало двигаться по какой-то странной инерции.

Дорога вилась меж зарослей рогоза и кочек, а под ногами хлюпала грязь, местами земля проваливалась так, что приходилось перепрыгивать через жижу. И я, конечно же, умудрилась поскользнуться на мокром корне. Сердце ухнуло вниз, мир качнулся, но в последний момент меня подхватила сильная рука.

— Осторожнее, — хмыкнул инквизитор, не отпуская, пока я не обрела равновесие. — Ты вроде местная некромантка и всю жизнь должна была провести на болотах, а двигаться по ним не умеешь.

Он усмехнулся так, что я ощутила, как уши предательски вспыхнули.

— Не такая я и дремучая, — пробурчала, вырываясь из его захвата и демонстративно вздёрнув подбородок. — И вообще, мне больше нравятся нормальные городские дороги.

— Ах вот как, — протянул он, с лёгкой насмешкой покосившись на меня. — И как часто ты по мощёным городским дорогам ходила?

Я споткнулась снова, но уже не о корень, а о его слова. Чуть не огрызнулась в ответ, но вовремя прикусила язык. Внутри холодком прошёл страх: ещё чуть-чуть — и я выдам свою тайну. Поэтому резко отвернулась, делая вид, что интересуюсь скелетом, который как ни в чём не бывало шагал вперёд, ни разу не оглянувшись.

А спустя минут десять мы наконец-то добрались до высокого дуба, под которым земля казалась особенно тёмной и вязкой. Скелет остановился в тени его раскидистых ветвей и застыл, словно истукан, уставившись в одну точку. Инквизитор, напротив, ничуть не колебался: обернулся и уставился в мою сторону, явно ожидая от меня какого-то действия.

— Ну? — протянул он, и в его голосе слышалась лёгкая издёвка.

Я приподняла бровь, медленно переводя взгляд с него на землю у корней дуба. Только не говорите мне, что он действительно ждёт, когда я начну копаться своими руками в сырой земле. Да еще и со скелетом в качестве свидетеля при полном параде.

Внутри у меня всё взбунтовалось, но в голос я выдала совсем другое:

— Не то чтобы я жаловалась, — заметила с самым невинным тоном, — но вам не кажется, что вы слишком многого от меня требуете? Словно я ваш личный некромант, прикомандированный исключительно для грязной работы.

Я скрестила руки и вскинула подбородок, демонстративно игнорируя тот факт, что под ногами у меня противно хлюпала жижа, а каблук ботинка уже намертво увяз в кочке. Мужчина ухмыльнулся уголком губ и сделал шаг ближе, но в его глазах плясал откровенный интерес, похоже он явно наслаждался моей реакцией.

— Я бы и рад разобраться со всем сам, но у вас это выйдет гораздо лучше, чем у меня. Да и скелет преследует точно не меня, — усмехнулся этот гад, одарив меня такой миленькой улыбочкой, что её впору было рисовать на картинке с подписью «не доверяй».

А я… я понятия не имела, чего он от меня добивается на этот раз. Душу я уже вызвала. Скелет, как назойливая муха, всё так же шлёпал костями за нами. Что ещё в некромантском списке умений значилось? Может, по расписанию я должна его танцевать заставить? Именно этот вопрос, похоже, и застыл у меня на лице, потому что инквизитор шумно выдохнул и прищурился.