Как выяснилось — никого.
За порогом начиналась улица… если, конечно, это вообще можно было назвать улицей. Всё вокруг утопало в такой густой и плотной темноте, что казалось — кто-то просто нажал невидимую кнопку и выключил свет во вселенной. Ни луны, ни хоть одной-единственной звезды. Небо выглядело абсолютно мёртвым — чёрным холстом, забытым в углу богом вдохновения.
И если сначала это казалось просто странным, то теперь вызывало натуральный озноб: тьма там была не просто ночной — она дышала. Медленно. Густо. Как живое существо, которое смотрит прямо на тебя и только ждёт, пока ты сделаешь шаг.
Я судорожно втянула воздух и поспешно вернулась обратно в дом, прикрывая за собой дверь с той осторожностью, с какой прикрывают клетки со змеями. Уж лучше пусть вокруг будут пузырьки, банки с подозрительной зеленью и столы в стиле «всё для начинающего колдуна», чем выйти туда, где ночь кажется разумной и недовольной твоим визитом.
Нащупав задвижку, я сразу же дёрнула её вниз — щелчок показался почти утешительным. Вряд ли она спасёт меня, если тот великан вдруг решит вернуться и потребовать невыполненное, но пусть будет. Иллюзия защищённости — это тоже защита, только психологическая.
Я выдохнула, прислонясь к холодной двери, и попыталась собрать в кучу хотя бы одну логичную мысль. Что, чёрт возьми, происходит? Где я вообще нахожусь? Почему в другом теле? Почему вокруг нереальная алхимия, зелёные огоньки и громилы с претензиями?
Может, я умерла так и не добежав до чёртового тринадцатого этажа? Бред какой-то. Умереть от переутомления и проклятой лестницы — да это же надо было так умудриться. Хотя, зная мою везучесть… Или всё-таки не умерла, а просто вырубилась где-то на пролёте и теперь мне снится какой-то сюрреалистичный бред? Ну, допустим.
В книжках писали, что во сне боль не ощущается. Вот сейчас мы это и проверим. Я решительно ущипнула себя за предплечье. Ай! Ну… неприятно, но как-то неубедительно. Может, и это снится?
Хм. Нужна боль повесомее.
Да, я прямо гений самопроверок или мазохистка на минималках, ей-богу. Взгляд упал на ножичек, лежащий на краю стола. Небольшой, аккуратный, будто из набора «хозяйка хирургического уюта». На вид — вполне безобидный и почти симпатичный.
— Чуточку. Ради эксперимента, — пробормотала я и осторожно подвела лезвие к пальцу. Всё под контролем. Сейчас будет маленькая царапина, не больше.
Чирк.
— ААААААА! — заорала я так, что где-то на потолке, наверное, лопнула паутина.
Боль вспыхнула мгновенно, как удар током. Острая, чистая, честная боль — такая, от которой глаза лезут на лоб, а разум начинает в панике отрекаться от любых теорий о сновидениях. Нет, ну вот теперь точно ясно: не сплю.
Сквозь звенящий в ушах ужас я нащупала ближайшую ёмкость — кастрюльку или миску с чем-то буро-зелёным внутри — и без раздумий опустила в неё палец, надеясь, что там вода. Или хотя бы не кислота. Жидкость оказалась прохладной и, на удивление, не разъедающей. Палец немного отпустило, и я даже смогла выдохнуть.
— Не сплю… — прошептала я с тоской. — Просто супер.
Я облегчённо выдохнула, когда острая, обжигающая боль начала, наконец, отступать, оставляя после себя лишь пульсирующее эхо и лёгкую дрожь в пальце. Осторожно вытащила руку из спасительной кастрюльки, наслаждаясь коротким моментом тишины и покоя.
Но не успела я даже как следует отвернуться, как краем глаза заметила, что жидкость в котелке вдруг… засветилась. Мягкое зелёное сияние медленно расходилось по поверхности, словно кто-то бросил туда светлячков или волшебные чернила.
Может, это просто игра теней от тех странных светильников? Я нахмурилась и шагнула ближе, всматриваясь в кастрюльку с лёгким недоверием. Нет. Она точно светится. Вот и прекрасно, теперь ещё и в моей крови может оказаться нечто подозрительное. Только этого мне и не хватало для полного счастья. Я закатила глаза и уже хотела пробурчать что-то язвительное в стиле «ну конечно», как вдруг...
— Ох... — вырвалось у меня, когда в моем мозгу зародилась не слишком-то приятная мысль.
Как он меня тогда назвал? Я замерла, вспоминая низкий, рычащий голос громилы. Некромантка. Он определённо назвал меня некроманткой... Я резко обернулась и медленно обвела взглядом всё вокруг — стараясь увидеть это не как человек, случайно попавший в странную лабораторию, а как тот, кто будто бы здесь… работает.
Колбы. Банки. Травы в пучках, свисающие с потолка. Черепа. Один из них как раз «улыбался» мне с ближайшей полки.
— Едреные кочерыжки… — прошептала я, чувствуя, как по спине пробегает ледяная струйка осознания.
Где я? Кто я?! ААААААААААА!
В какой-то момент ноги просто отказались меня слушаться, и я со стоном рухнула на ближайший стул. Деревянный, скрипучий, с подозрительно кривыми ножками — но сейчас он был моим островком спасения в этом цирке некромантических ужасов.
Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох… выдох. Потом ещё один вдох. Выдох.
— Ты справишься… ты сильная… — бормотала я себе под нос, начиная привычные дыхательные упражнения, которые обычно помогали мне не сорваться на коллег в отделе.
Раз, два, три — вдох. Держим. Выдох. Медленно.
Обычно на третьем круге мне уже становилось легче. Сейчас — сомнительно. Особенно если учесть, что в соседней банке, кажется, плавала чья-то лапка. Но всё равно — лучше дышать и делать вид, что всё под контролем, чем бегать по комнате с криками «Где мой менеджер по реальности?!».
Я попыталась сконцентрироваться. Мне срочно нужно было перестать паниковать. Хотя бы на поверхности. В глубине души — пожалуйста, хоть катайся кубарем, но снаружи: спокойствие и уравновешенность. Почти как в резюме.
Немного посидев, вдыхая и выдыхая так сосредоточенно, словно собиралась сдать экзамен по йоге в аду, я всё-таки начала чувствовать, как паника постепенно отступает, отползая куда-то вглубь, оставляя после себя только тупой гул в висках и общее ощущение, будто меня прокрутили в центрифуге. Не сказать, что стало легче — но хотя бы больше не хотелось завыть в голос или попытаться сбежать сквозь стену.
Тишина вокруг уже не казалась такой душной и угрожающей, а в голове начали понемногу складываться мысли, не сопровождаемые истерическими вспышками. Мозг, кажется, нехотя включился в режим логики, хотя и продолжал хмуриться, возмущённый ситуацией не меньше, чем я сама.
Ну хорошо. Примем как данность: я — это всё ещё я, только почему-то в теле незнакомки, где-то в месте, напоминающем лабораторию из фэнтези-страшилок, с зелёными огоньками и пугающим мужчиной, рвущимся за заказом. Очевидно, вариант "просто сон" выглядел всё ещё наиболее гуманным из возможных объяснений, и я цеплялась за него изо всех сил.
А значит, логичным решением было не делать резких движений, не устраивать экскурсию по банкам и не пытаться расшифровывать надписи на подозрительных этикетках, а просто сесть и переждать. Где-то в любом мире, даже самом сюрреалистичном, должно же наступать утро — не может же тьма тянуться вечно?
Так что, обхватив себя за плечи и поудобнее устроившись на скрипучем стуле, я мысленно поставила себе цель — дождаться рассвета и не трогать ничего руками, даже если оно само начнёт светиться, шевелиться или, не дай боги, разговаривать. Лучше сидеть тихо, не двигаться и надеяться, что это просто слишком сложный сон, вызванный усталостью, недосыпом и черешней сомнительного качества, которую я по глупости доела вчера со словами «чего добру пропадать».
А еще сейчас, пожалуй, даже загадочная колба с пузырьками и котёл с подозрительным содержимым казались безопаснее той беспросветной тьмы за дверью, которая, казалось, не просто была — она наблюдала, дышала и ждала удобного момента.
Нет уж, спасибо, я лучше посижу тут, в окружении колб, склянок и травяных подвесов, стараясь выглядеть как можно менее интересной для этого безумного мира. По крайней мере до утра. Если оно тут вообще бывает.
Я сидела неподвижно, стараясь не шевелиться и даже не моргать слишком активно — вдруг где-то сработает магическая сигнализация, реагирующая на движения век. В голове крутилось всё сразу: и тревожные мысли, и обрывки офисной рутины, и подозрительный голос великана, и то, что я теперь, видимо, брюнетка-некромантка. Ну прелесть же.
