Живот громко поддержал первый вариант, урча после ужина, но тело предательски тянулось ко второму. Всё-таки грязь, болотная сырость и ночные скитания сделали своё дело — я чувствовала себя как помятая тряпка.

«Да ладно, — мысленно отмахнулась, — если что, скажу, что это лечебный ритуал. Некромантам же надо заботиться о своей коже. И о нервах».

Я шагнула внутрь, закрывая за собой дверь, и потянулась к крану.

Ригард Фонтийский

Я закрыл плотно дверь, привычно проверив замок, и только после этого позволил себе выдохнуть. Куртку стянул и повесил на спинку стула, сапоги пинком отправил под кровать, на стол скинул всё лишнее — перчатки, перо с записями, пару бумаг, что таскал с собой для заметок. Всё, что напоминало о дороге и работе, должно было остаться там, за пределами этой комнаты.

Но мысли не уходили.

Я стоял посреди спальни, прислушиваясь к тишине дома, и никак не мог отогнать ощущение, что втянулся во что-то куда более запутанное, чем рассчитывал.

Некромантка. Она не вяжется ни с одной схемой, которую я знаю. Слишком… другая. Магия в ней есть — и сильная, это не отнять. Но пользуется она ею так, словно впервые пробует на вкус и всё время боится отравиться. И эти её странные слова, обороты… иногда у меня создаётся впечатление, что эта девушка и правда не отсюда.

Я потер лоб и тяжело сел на край кровати.

Можно было бы списать всё на неумелость, неопытность, даже на дурную натуру. Но я видел её глаза, когда Мирослава ошиблась у дуба. Там не было ни злого умысла, ни корысти — только страх и растерянность. Не та реакция, что у опытной некромантки.

И вот что с этим делать? Оставить её без присмотра — значит упустить ключ к загадке. Давить напрямую — она сломается и уйдёт в глухую оборону. А мне нужны ответы.

Я откинулся на спинку кресла, которое занял, сцепив руки за головой, и уставился в потолок. В такие моменты легче всего было бы сказать себе: «Подожди, Ригард, всё встанет на свои места.Прояви терпение». Но терпение никогда не было моей сильной стороной.

Где-то в глубине дома тихо скрипнула дверь. Я вздохнул, усмехнулся краешком губ и прикрыл глаза. Кажется, соседка мне попалась не менее беспокойна, чем я.

Я устало провёл рукой по лицу и остановился у стола. Слишком много было мыслей в голове, и каждая зудела, не давая покоя. Я взял кристалл связи, покрутив его в ладони, словно надеялся, что он сам даст мне ответ. Но нет. Пришлось активировать.

Кристалл вспыхнул мягким голубым светом, и в воздухе проступил знакомый силуэт. Лицо Майла, чуть осунувшееся, с теми же внимательными глазами, которые всегда умели видеть больше, чем хотелось показывать.

— Ригард, — сказал он сразу, даже без приветствия. В его голосе сквозило напряжение и лёгкая злость. — Ты в Миргороде? Во что ты опять ввязался? Тебе же запретили появляться в столице, пока всё не уляжется.

Я поморщился, сжав пальцы на кристалле чуть сильнее, чем нужно. Чёрт, конечно, он первым же делом напомнил об этом.

— Я знаю, — выдохнул коротко.

Майл нахмурился ещё сильнее, и его силуэт будто потемнел.

— Знаешь? — он чуть подался вперёд, и я почти физически ощутил недовольство своего друга. — Ты хоть понимаешь, чем рискуешь? Если узнают, что ты здесь, полетит не только твоя голова.

Я нервно прошёлся по комнате, потом снова вернулся к столу, стараясь не смотреть прямо в его глаза. Мой собеседник был прав. Я прекрасно понимал цену риска, но отступить уже не мог.

— Именно поэтому, — заговорил, стараясь держать голос ровным, — я использовал один из домов родителей. Здесь я не на виду. Ни таверн, ни постоялых дворов. Минимум следов.

На лице Майла мелькнула усталость, он закрыл глаза на пару секунд, будто борясь с собой. А когда открыл, в них уже не было злости — только беспокойство и та самая готовность подставить плечо, за которую я всегда его уважал.

— Ладно, — мой напарник кивнул. — Говори, что тебе нужно.

Я впервые за весь день позволил себе медленно выдохнуть, и только тогда понял, насколько был напряжён.

— Помощь, — произнёс, уточняя: — Твоя помощь.

Он чуть заметно усмехнулся, уголок губ дрогнул, и на миг мне показалось, что передо мной снова тот самый парнишка, с которым мы делили и хлеб, и жидище, находясь на учениях в академии.

— Конечно, — тихо сказал он. — Говори, что надо.

Я вздохнул глубже и решил не юлить: если Майл мог помочь — нужно было просить прямо.

— Мне нужен допуск в закрытые отделы центрального архива на двоих, — сказал ровно. — И так, чтобы моё присутствие там ни на каких списках не светилось.

Кристалл слегка поморгнул в ладони моего товарища, и я увидел, как знакомое упрёкливо-грустное выражение прокатилось по его лицу. Он не так легко соглашался на риски без расчёта.

— Ригард… — начал, и в голосе поблеснула тревога. — Ты понимаешь, что просишь? Закрытые фонды — не просто «пыльные коробки». Это охраняемая зона. Тебе туда прямо сейчас нельзя по распоряжению начальства. Если тебя засекут — неприятностей не оберёшься.

Я молча кивнул. Внутри подступало привычное чувство, что выбора уже нет. Рассудок подсказывал отложить — правила, запреты, лишняя голова на плечах. Но логика дела — Контрийский и его следы требовали действий.

— Я знаю, — ответил я коротко. — Но там может быть то, что мне нужно. А я не могу указывать своё имя в заявке. Понимаешь?

Майл выдохнул, глаза его сузились, мой напарник пытался прикинуть в голове все "за" и "против". Я видел, как внутри него бьётся привычка помогать — та самая, за которую я не раз прикрывал ему спину в прошлом.

— Хорошо, — сказал друг наконец, но уже не так резко. — А почему два пропуска? Рассказывай план.

Я объяснил по делу: один человек (он же якобы его «аспирант» или «исследователь») получает «официальную» бумагу — краткосрочный доступ к архивам под видом научного интереса. Второй — тот, кто имеет навык работы с запечатанными фондами и картотеками (его мместо займу я). Они действуют как команда: первый отвлекает и просматривает каталоги, второй уже открывает и извлекает нужные бумаги. Главное — чтобы в официальных сводках вёлся только тот «учёный»; моё имя туда не попадало вовсе.

Майл хмыкнул, и в этом хмыканье прочитывалась смесь скепсиса и восхищения — старые товарищи понимают друг друга без многословия.

— Это трюк, — сказал он. — Потребуются подделки, подставные личности, а еще — человек внутри архива. Ты уверен, что у тебя есть на это время?

Я рассказал, что времени впритык: документы по Контрийскому (имени по нужному делу я не называл, чтобы в случае провала не втягивать Майла в дело слишком глубоко), если там и лежат, лучше достать их сейчас, пока местная администрация не успела что-то «упрятать». И что мне нужно, чтобы Майл обеспечил ровно два имени для входа, оформил краткосрочный пропуск и прикрылся контактами — так чтобы мои следы не вели к другу.

Майл тяжело выдохнул, подперев ладонями щеки.

— Ладно. — Он сделал паузу. — Я знаю человека в архиве — Лев, старый хранитель, тот ещё укротитель бумаги. У него есть доступ к закрытым фондам, и он любит истории. Но он не рискнёт ради чужого прихода без весомой причины. Значит, нужно создать видимость — официальную заявку с подписью, пусть ложной, или заплатить нужным людям, чтобы «вынесли» разрешение. И ещё: мне понадобится причина, по которой будем искать документы. Нельзя, чтобы кто-то потом связал тебя с этим.

Я слушал и считал. В его словах были варианты: официальная бумага (надо запрос из столицы), подставной научный проект (надо подкрутить контакты в академии), или прямая «коммерческая» покупка доступа (непристойно дорогая, но быстрая). Майл уже продумывал маршруты.

— Я могу попытаться достать временный допуск на чужое имя и сделать всё через Льва, — продолжил он. — Но это будет рисковано, и придётся заплатить некоторым людям.

— Я готов, — ответил твёрдо. — Главное, чтобы это не принесло тебе проблем, — то есть риски должны быть сопоставимыми.