— Почему?

— Потому что, если бы эту книгу написал не дракон, её бы не напечатали, — фыркнула я. — А раз напечатали подобную провокационную историю, значит, писал дракон, и влиятельный. Спроси у Рея или Себастьяна, может, они знают, кто автор. Она же в их шкафу стоит!

— Ну, это не их шкаф, он гостевой.

— Их дворец, значит, и шкаф их, — парировала я, и Касси засмеялась. — Ты лучше расскажи, как прошёл твой первый полёт. Понравилось?

— Да, очень! — тут же оживился мой ребёнок, и следующие полчаса я слушала многочисленные восторги о том, как чудесно было летать. Это меня неимоверно порадовало — теперь у Касси появилась хотя бы одна причина всё-таки принять своего дракона. Не только необходимость, но и желание самой встать на крыло.

Я так увлеклась её рассказом о том, как восхитительно было летать на Себастьяне, глядя в небо, ловить губами ветер, вдыхать полной грудью зимний воздух, который вроде бы ледяной, но при этом не холодит кровь, даже наоборот — Касси чувствовала, как ей с каждой минутой становилось всё жарче, — что не сразу осознала услышанное.

— А потом Себастьян ушёл и мы поговорили, — произнесла дочь — будто топор мне на ногу уронила — и замолчала.

— Хм, — кашлянула я, стремительно возвращаясь из собственных фантазий, в которых я летала над дворцом вместе с Касси, в реальность. — О чём?

— О том самом, — вздохнула моя девочка. — Ну мам! Я просто хочу, чтобы ты знала — я в курсе. Но обсуждать это всё ещё раз мне, если честно, совсем не хочется.

— Понимаю, — кивнула я, начиная нервничать. Судя по слегка мрачному взгляду Кассандры, разговор с Реем прошёл для неё тяжело. Интересно, в каком состоянии он сам? — Но обсудить нужно, Касси. Я должна знать, о чём вы договорились.

— Да ни о чём. Я сказала, что мне его жаль, конечно, но такой папа мне не нужен. Помягче, но суть та же.

Ох.

Представляю, что Рей в этот момент почувствовал… И не представляю тоже. Если бы Касси сказала мне нечто подобное, я бы, наверное, просто умерла на месте.

— Касси, послушай, — сказала я как могла мягко и примирительно. — Рейгард виноват передо мной, он это знает и признаёт. Но тебе он не сделал ничего плохого.

— Как это — не сделал? — возразила дочь, надувшись и глядя на меня исподлобья. — Он обидел тебя! А кто обижает тебя — обижает и меня.

— Это было давно, Касси. Знаешь, у любого преступления есть срок давности. И я думаю, что у его поступка все сроки вышли. И не только из-за того, что прошло много лет, но и потому что он осознал своё поведение.

— Осознал — молодец, — съязвила Кассандра. — Но при чём тут мы с тобой? Пусть женится на ком-нибудь другом и рожает себе другую дочку! А мне и без него хорошо.

— А ему без тебя плохо.

Касси поджала губы и посмотрела на меня с вызовом.

— Ты замуж за него собираешься, что ли?!

— Нет, — ответила я искренне. — Но и вечно пинать Рея за то, что давно в прошлом, я не собираюсь. Попробуй дать ему шанс, Касси. Не отказывайся сразу.

— Я уже отказалась.

— Никогда не поздно сказать, что ты передумала.

— Зачем, мам? — развела руками дочь. — Ну жили же мы без него. И дальше проживём!

Я не знала, как объяснить ей то, что чувствовала сердцем.

Я понимала, что мы-то с ней, может, и проживём, а вот Рей — точно нет. И не выберется он из этого проклятья, если Касси не найдёт в себе сил принять его. Неидеального, обидевшего её маму, раскаявшегося — но в любом случае её отца.

Наверное, можно было доказать всё это как-то иначе. Но… вырвалось из меня почему-то горькое:

— Ты сейчас поступаешь как Рейгард почти восемь лет назад.

— Что? — удивилась Касси, и я пояснила:

— Ты отказываешься от его любви к тебе так же, как он отказался от моей.

Дочь, откровенно возмутившись, покраснела, открыла рот, чтобы выдать очередную детскую мудрость, но в итоге, сдувшись, будто её прокололи иголкой, пробормотала, опуская голову:

— Ладно. Я попробую. Только ему говорить ничего не буду! Пусть думает, что я не поменяла решение.

— Почему?

— Из вредности! — выпалила Касси, упрямо сложив руки на груди.

Рейгард

Рассказ дознавателей, которые со вчерашнего дня рыли землю в зимнем саду и допрашивали обитателей дворца, оказался очень познавательным, но и раздражающим.

В комнате Барбары в коробке были найдены детали от взрывного артефакта. Их обнаружили под кроватью, и сколько времени они там простояли — совершенно непонятно. Коробку точно принесла сама девушка, в ней ей прислали вещи из дома, но дежурные гвардейцы, проверявшие содержимое, утверждали, что ничего опасного там не было. Да и вообще ничего не было, кроме тряпок и украшений. Вряд ли они могли не обнаружить детали для сборки артефакта, хотя такую версию тоже не стоило исключать.

Кроме того, в крыле для слуг мёртвой была найдена служанка, у которой вчера значился выходной. Вместо того, чтобы отправиться в город к своей семье, она пошла в кладовую, забралась в самый дальний угол и выпила яд. Почему девушка так поступила, из слуг не знал никто — говорили, что Гленда была вполне жизнерадостной и счёты с жизнью сводить совсем не собиралась, более того, строила планы на выходной день. И можно было бы посчитать это совпадением, если бы не одно «но» — ночью накануне покушения гвардейцы видели Гленду рядом с зимним садом. Но значения не придали, поскольку она была одной из служанок, прикреплённых к садовнику, и вообще часто находилась на улице.

— Что и требовалось доказать, — довольно произнёс Себастьян, как только дознаватели покинули его кабинет, в который и позвали Рейгарда прямиком от Кассандры. — Зачем избавляться от служанки? Даже будь она подкуплена, чтобы подложить артефакт, если она не видела заказчика, нам это ничего не дало бы. Да и убрать её можно было другим способом — например, ножом по горлу. А тут инсценировано самоубийство. Естественно, для того, чтобы мы не смогли обнаружить в её голове следы ментального воздействия. В случае с трупами это, как ты помнишь, невозможно.

— Получается, у нас по дворцу бродит неучтённый высококлассный менталист, который может взломать любую защиту? На Барбаре ведь был амулет от внушения, — покачал головой Рейгард, пребывая в ужасе от услышанного. — Ян, это кошмар. Ты уверен, что я не должен прекращать отбор?

— Мы уже это обсуждали. Да, я уверен. Я хочу — нет, я должен — поймать эту девку. Уверен, что речь идёт именно о девке, причём из числа конкурсанток. И ты слегка неправ — любую защиту она взломать не сможет.

— Разве? Тебя же заставили обручиться с принцессой Корнелией!

— Не забывай — меня обрабатывал сам Ортрун. Кроме того, я находился в нестабильном состоянии, был расстроен, вот и поддался. Уверен, наша злоумышленница по мастерству даже близко не стоит к Ортруну и может взломать защиту только у человека или слабого дракона, каким была Барбара. Вариант с покушением в зимнем саду был почти идеальным, но сейчас задача усложняется.

— Любитель азартных игр, — пробормотал Рейгард, морщась. — Я бы просто откусил всем головы и заплатил штраф.

— Не откусил бы, не притворяйся, — засмеялся Себастьян. — Ты слишком добрый, Рей. Вон как Барбару жалеешь!

— А ты не жалеешь?

— Жалею. Но что поделать? Если бы погиб ты, я бы жалел сильнее.

— Не знает Ортрун, с кем связался… — усмехнулся Рейгард, но Себастьян его шутку не поддержал.

— Боюсь, что он прекрасно это знает, Рей. Поэтому и план такой… мутный. Но ничего, я тоже умею мутить воду. Лучше скажи, как у тебя с Кассандрой?

— Да нечего рассказывать, — махнул когтистой ладонью наследник. — Она теперь в курсе, кто её отец, ты правильно догадался. Общаться не против, но не больше. Так и сказала: «Я бы хотела, чтобы у меня был отец, но только не ты».

Себастьян покосился на брата с сочувствием, а потом, перегнувшись через свой рабочий стол, за которым сидел, выслушивая дознавателей, похлопал Рейгарда по плечу.