— Я тоже не столь сообразителен, к сожалению, — криво усмехнулся Себастьян. — И долго вообще ничего не замечал. Думал, что ты схлопотал проклятие всего лишь из-за характера Марсии и собственной глупости. И что моя невеста на самом деле отказалась от свадьбы из-за большой любви.

— А это не так?

— Теперь я считаю, что нет. Слушай…

Отложив в сторону огрызок, Себастьян поднялся и заходил по гостиной покоев Рейгарда, сомкнув руки за спиной. Была у него такая привычка — ходить, когда думал или нервничал.

Встав возле окна, за которым вовсю разгорался ярко-оранжевый закат, из-за чего короткие волосы младшего наследника стали золотыми, Себастьян заговорил, и по голосу, глубокому и слегка вибрирующему, Рейгард понял — брат в ярости.

— Когда Эмилия после визита в Арнарию сообщила мне, что влюбилась в другого, я не поверил. Хотя она казалась искренней, да и добровольно позволила мне проверить себя на ментальное влияние. Ничего, Рей, ни малейшего следа внушения. Я поехал с ней в Арнарию, как ты помнишь, чтобы поговорить с её новым возлюбленным, — не нашёл ничего и там. Сложно рассказывать, как я рыл носом землю, чтобы обнаружить хотя бы что-то… Но нет — пустота. А потом меня пригласили во дворец аль Анарио на несколько дней. Отказываться, ты сам знаешь, невежливо. Я согласился и жил там дня три, участвуя во всяких увеселительных мероприятиях, познакомился с принцессой Корнелией, которая показалась мне тем ещё тощим и трусливым цыплёнком. А потом её отец, король Ортрун, предложил мне заключить помолвку… и я согласился.

— Я помню. Я ещё удивлялся, как ты умудрился это сделать.

— Вот именно, — с нажимом произнёс Себастьян, зло усмехаясь. — Я, зная, что династический брак для королевских семей губителен, тем не менее согласился на предложение Ортруна. Тогда я списал это на шоковое состояние после расставания с Эмилией, но позже задумался — а так ли в действительности?

— Ты имеешь в виду… — протянул Рейгард, начиная догадываться, и Себастьян кивнул.

— Да. Мы ведь не знаем, какой именно родовой дар у аль Анарио. Что, если это — необыкновенно мощная ментальная магия, которую невозможно обнаружить? Мы знаем только, что они сильные менталисты, но все королевские семьи такие. И якобы не способны воздействовать друг на друга. Но что, если в отношении аль Анарио это не так? И Эмилия, и её нынешний муж, и я — мы все получили заряд внушения. А возможно, и Марсия тоже. Меня всегда удивляли твои рассказы о её спеси и гордости — для недраконицы это странно. С таким характером она просто обязана была нарваться на неприятности. Но если ей внушали мысли о собственной исключительности? И воспользоваться проклятьем тоже могли внушить. Именно этим проклятьем, потому что в то время принцесса Корнелия была ещё слишком маленькой для помолвки. Она должна была подрасти. Ей исполнилось семнадцать в начале года — и король Ортрун привёл в действие второй этап плана по захвату нашего трона. Удалил мою невесту — спасибо, что не убил её, — внушил желание заключить помолвку, а теперь будет стараться сделать так, чтобы ты не расколдовался. Если я стану королём, уверен, от меня тоже избавятся со временем. И так, чтобы всё выглядело естественно.

Себастьян замолчал, да и Рейгард тоже молчал, давно даже не жуя — в таком шоке был от услышанного.

— Так, — произнёс он в конце концов, почесав когтем наросты на голове. — А теперь объясни, при чём здесь покушение. Зачем оно было нужно?

— Чтобы подтвердить мою догадку о родовой силе аль Анарио. Силе внушения. Кто-то положил артефакт в снег — раз. Сомневаюсь, что это был сам злоумышленник, и скоро мы узнаем, кто именно это был. Кто-то заставил Барбару выдернуть цветок — два. И не только выдернуть, но и вообще пойти этим маршрутом, ты же не собирался вести её в ледяной сад. Без ментальной магии здесь было не обойтись. Никоим образом.

— Но среди конкурсанток нет родственников аль Анарио. Валенсия — племянница королевы, а не дочь короля. Вообще, насколько я помню, в роду аль Анарио сейчас только одна девушка, и это твоя невеста Корнелия. Может, Валенсия — это она? Прячется под личиной.

— Нет, — покачал головой Себастьян. — Эту версию я проверил первой. Корнелия сейчас в Арнарии. Кроме того, не забывай, что я знаком с ней. Этот цыплёнок ни на что подобное не способен. И вообще у меня есть подозрение, что Ортрун и его старшие сыновья практиковали применение ментальной магии в отношении королевской семьи именно через Корнелию.

— Ужас, — выдохнул Рейгард. — Если ты прав, то это просто кошмар. Но что теперь? Ты выяснил, что, скорее всего, у аль Анарио есть дар убеждения и они собираются использовать его направо и налево, дабы прибрать к рукам Эрдерию. Что дальше? Может, отменим отбор, а всех конкурсанток отправим восвояси?

— Я не могу, — с нажимом ответил Себастьян. — Мне нужно найти доказательства причастности аль Анарио к заговору против нашей семьи, чтобы как минимум отменить помолвку. Просто так сказать: «Простите, я не могу жениться на Корнелии», — это можно приравнять к объявлению войны между странами. Я должен поймать того, кто сейчас действует во дворце, за руку. Значит, отбор будет продолжаться. А ты будешь продолжать делать вид, что тебя не интересует Лина. И кстати, помнится, ты делал для неё серьги от ментальной магии? Пусть носит, не снимая.

— Не уверен, что она согласится.

— Объясни ей всё — и согласится, — парировал Себастьян, и тут входная дверь с громким стуком распахнулась, а затем в гостиную вбежали их злые родители.

Король и королева выглядели так, словно вот-вот перекинутся в драконов. Смерили разъярёнными взглядами обоих сыновей, но остановились на Рейгарде и хором вопросили:

— Что случилось?!

— Почему я во время совещания с коллегией торговцев получил такой удар в солнечное сплетение, что чуть сознание не потерял? — продолжил отец, а мать подхватила:

— А у меня в глазах потемнело настолько, что пришлось садиться посреди коридора в новой больнице, которую я инспектировала! Покушение?

— Оно самое, — кивнул Рейгард, и родители переглянулись.

— Быстро рассказывайте, — приказал король, подхватывая жену под локоть и опускаясь в кресло, из которого недавно встал младший наследник. Королева Мелисанда села в соседнее, схватила со стола яблоко — любовь к этим фруктам Себастьян явно унаследовал от неё — и нервно им захрустела.

Сначала говорил Рейгард, и уже затем, как только старший брат закончил пересказывать недавние события, в диалог вступил Себастьян со своими соображениями по поводу участия в заговоре семьи аль Анарио.

— Не нравится мне всё это, — проворчал король Кариот, как только его младший сын замолчал. — Очень рискованно. Ты уверен, что тебе это нужно? Можно удалить из дворца всех девушек, а проблему с Корнелией решить обыкновенным расторжением помолвки. Будет скандал, но вряд ли Ортрун затеет войну. Арнария объективно слабее нас.

— Отец, давай признаем откровенно — если я так сделаю, Ортрун раздует дипломатический скандал до звёзд, — покачал головой Себастьян. — Ты хочешь, чтобы я больше занимался договорами с другими странами, но кто мне поверит после такого? Младший наследник, который сегодня заключает помолвку, а завтра расторгает. Подобное будет дурно сказываться на отношениях не только с Арнарией.

— Переживём.

— Нет, отец, не надо, — с нажимом попросил Себастьян. — Если мы сейчас свернём отбор, то произойти может что угодно. Откуда ты знаешь, может, у Ортруна есть план на этот случай? Он никогда не производил на меня впечатление дракона, который не умеет прорабатывать разные варианты. Сейчас у нас в наличии четырнадцать девушек, и все они под охраной, за ними легко следить, и я примерно представляю, каким будет следующий удар. А вот если мы всех отпустим, то не представляю и, соответственно, не смогу защитить.

— И каким же будет следующий удар? — поинтересовался король, проигнорировав просьбу Себастьяна не отменять отбор. Рейгард знал: это значит, что отец согласился сделать так, как предложил брат.